– Понял. Через три минуты будут в вакууме.
Корз тяжело выдохнул. Он снова посмотрел на голограмму системы. Облака газа всё также безмолвно дрейфовали вдоль гравитационных вен, свет красного карлика плыл, как кровь по старому стеклу. Камни не двигались. Но он чувствовал, что здесь что-то не так. Слишком тихо… Слишком чисто… Слишком пусто… А его верный пилот всё также не возвращался.
Спустя всего лишь полчаса три средних истребителя вынырнули из дока “Гретты-Семь” с ленивой неторопливостью старых охотничьих собак, которых подняли с насиженного места. Их облезлые корпуса несли следы десятилетий переделок, сварных швов, вандальской модификации и усталости металла. У двух едва не болтались на креплениях боковые топливные капсулы. Третий и вовсе тащил за собой неработающий сенсорный щуп, болтавшийся на обрывке кабеля.
– Проверка связи. “Жаба-один”, ты тут, или опять спишь? – Лениво процедил пилот первого истребителя, оберегавший своё имя так же, как не следил за датчиками.
– Здесь я, здесь. А вот что мы тут вообще ищем? Камни, чёрт бы их побрал? Моему сканеру сто лет в обед – он даже мою задницу не отличит от астероида.
– Может, ты и есть астероид, только облезлый? – Тут же в тон ему хохотнул третий.
– Заткнись, “Угребанец”. Если снова чихнёшь в микрофон, я тебе систему жизнеобеспечения отрублю.
– Ты попробуй сначала меня найти, идиот. Тут кругом тень, пыль и мусор. Только Корз может послать людей на поиски лёгкого москита-разведчика.
Так, всё ещё лениво перебрасываясь фразами, трое истребителей неспешно шли от одной точки к другой – проверяли сектора, в которых пропавшая “Сова-92” должна была оставлять координатные метки. Сенсорные дисплеи щёлкали запаздывающими откликами: пыль, ледяной лом, обломки никелевых жил, пара старых контейнеров с выбитыми маркировками. Всё это поглощалось равнодушной темнотой астероидного поля.
Именно оно, это поле, и стало их ловушкой. Когда они вышли на участок, обозначенный в маршрутной карте как B-22, где находилась группа вытянутых астероидов, протянувшихся почти ровной цепочкой, сначала всё ещё было тихо. Их двигатели гудели в унисон, в рубке стоял рассеянный свет от приборов, в эфире снова начался ленивый спор о том, кто последний раз менял фильтры на системах охлаждения.
И именно в этот момент, когда три средних истребителя плыли между камней, как рыбы в коралловом каньоне, появились они. Сначала это была только безмолвная тень. Скользнувшая на краю экрана. Затем вторая. И третья. Слишком быстро. Слишком близко. И абсолютно без каких-либо сигналов опознавания.
– Эй… кто это? – Неуверенно произнёс “Жаба-один”, уже поворачивая корпус своего москита в нужную сторону. Но ответом на его вопрос стал… Взрыв…
Первый истребитель, борт “Рак-5”, был прошит слева. Это было очередь лазерных импульсов, столь чёткая и плотная, что корпус этой старой, но весьма надёжной машины сначала вспучило, а потом он разлетелся, как раздавленная консервная банка. Вторая машина рванулась вверх, но кто-то сверху уже подгадал вектор – и настигший её удар пришёл прямо в хвост. Средний истребитель завертелся, теряя стабилизаторы и разрываясь от центробежной силы. А потом и вообще врезался в ближайший астероид, исчезнув в яркой вспышке взрыва.
Третий пилот, тот самый “Угребанец”, в бешенстве рванул вбок, едва не задев крупный булыжник, и заорал в общую сеть:
– Засада! Это не свои! Не свои! Кто-то здесь есть!
Но даже этот слабый голос быстро оборвался и пропал. Два истребителя враз промелькнули у него слева – чёрные, изломанные, с раскосыми остеклёнными кабинами, словно хищные насекомые. Один из них в развороте дал короткую очередь из излучателей турели пульсара. Удар пришёлся точно в боковой отсек, где у пиратской машины стояли старые топливные батареи. И тут же возник огненный шар в темноте. Пыль и осколки. Обломки медленно поплыли меж камней.
Ни один из троих не выжил. Ни один не передал, кто именно и где их атаковал. Лишь короткий сигнал – и обрыв. Его перехватил только “Гретта-Семь”, и то с помехами. Два искажённых слова, и резкий пронзительный импульс тревоги. А в глубине астероидного поля, между теней и валунов, вновь воцарилась тишина. Чёрные истребители исчезли так же быстро, как появились. Лишь пыль завихрилась в вихре гибели.
Капитан фрегата “Гретта-Семь”, Арто Бракс, сидел в капитанском кресле, рассеянно глядя в мутный тактический экран, когда из заднего динамика вырвался короткий, искажённый визг тревожного сигнала. Он сначала не придал значения – в этом замусоренном частотном диапазоне порой ловились эхо-разряды от столкновений астероидов, и компьютерное ПО не всегда умело их фильтровать. Но что-то в тоне, в этой панике, прорвавшейся сквозь фоновый шум, зацепило его. Он резко обернулся.
– Повторите последнюю передачу! – Рявкнул он, уже наскакивая на связиста, но тот лишь беспомощно развёл руками.
– Помехи, капитан. Всё заглушено. Мы успели перехватить сигнал с одного из истребителей. Похоже… он успел только крикнуть. Потом – тишина.
– Они погибли?
– Возможно. Или кто-то глушит передачу намеренно.
У Арто засосало под ложечкой. Что-то было не так. Он мгновенно вспомнил: и этот исчезнувший лёгкий москит-разведчик, и теперь – целое звено, пропавшее в точно таком же участке. Но главное – сообщение, которое они успели отправить, хоть и неразборчиво, но несло в себе ясный оттенок паники и боли.
Он встал, облокотившись о тактический стол. Астероиды вокруг создавали настолько плотный электромагнитный барьер, что даже военные сканеры не справлялись бы с анализом. Это место само по себе было идеальной ловушкой. Но если кто-то уже вёл здесь охоту… Арто зарычал и плюнул на пол.
– Нас, чёрт подери, пасут.
Он резко повернулся к интерфейсу и вызвал на экран ближайшие суда. И взгляд его тут же остановился на одном из них – массивной призматической громаде, стоящей по соседству между двумя крупными обломками скальной породы.
“Старый Грейн” – бывший грузовик второй серии Республики Нубар. По сути – огромная трёхсотметровая призма, облупившаяся и почерневшая от десятилетий переборок. Раньше такие суда таскали руду с тлеющих поясов в системах на краю Фаэтона. Но именно этот корабль уже давно был модифицирован. По слухам, он вмещал три десятка москитов – лёгких истребителей, скрытых за складывающимися кормовыми створками. Сам Арто знал: почти все эти истребители были с Чёрного рынка, с дикой установкой вооружения, и без маркировки.
– Хренов ублюдок. – Коротко прошипел он себе под нос.
Капитан “Греяна”, Кло Дирс, был не просто сосед по флотилии – с ним Арто ещё две вылазки назад чуть не сцепился из-за раздела добычи. А в последний раз тот прямо намекал на то, что “Гретта” тянет с собой хлам и не заслуживает доли как полноценный участник. Арто тогда сдержался – но теперь…
– Вот он. Он! Решил дождаться, пока я ослабну, пока мои москиты уйдут на разведку, а потом – ударить в спину. Вот же… грязный, нубарский шакал!
Он стукнул по консоли кулаком.
– Внимание всем постам. Готовность номер один. Зарядить батареи, поднять всех по боевым постам, перевести штурмовые орудия в боевую конфигурацию. Подготовить капсулы с приманками, и дать полный скан ближнего сектора! Штурман, заметив дрожь в голосе капитана, осторожно уточнил:
– Капитан… мы атакуем?
– Нет… пока нет. Но если они даже шевельнутся в нашу сторону – открываем огонь без предупреждения.
И в эфир ушёл запароленный сигнал. О том, что появилась скрытая угроза. А на другом конце поля, в глубине теней, чудовищный клиновидный силуэт, всё это время недвижимо зависал среди валунов, чуть заметно приподнял переднюю кромку обшивки, словно хищник, чуть приоткрывающий пасть. И сенсорные купола на его борту вновь пошли в движение – внимательно наблюдая за окружающей обстановкой.
Пиратская стая, растянувшаяся среди плотных скоплений астероидов, представляла собой хаотичную, шаткую коалицию кораблей, каждый из которых был уникален по конструкции, вооружению и – что особенно важно – эго своих капитанов. Они давно привыкли к тому, что в глубинах отработанных систем можно неделями безнаказанно выискивать заплутавшие грузовики или обитые спасательные капсулы. Но здесь, среди немых, давящих громад камней, сенсоры едва справлялись с минимальной ориентацией. А уж о полноценном обнаружении угроз говорить не приходилось вовсе.
Именно по этой причине, как и на “Гретте-Семь”, почти на каждом корабле – от почерневших фрегатов до старых корветов на реактивной тяге – капитаны приняли однозначное решение: выпустить москитов. Лёгкие истребители, у которых и сенсоры пускай устаревшие, но всё же подвижные, да и риск потерять такой аппарат казался допустимым. Тем более, большинство москитов – безымянные судёнышки с перекрашенными корпусами и собранными из разных эпох деталями. Жаль? Да. Критично? Нет.
И вот они – разлетались. По одному, по двое, по трое. Маленькие силуэты, скользящие между обломками, ныряющие в расщелины между скал, гудящие в темноте, как насекомые.
– “Москит-Четыре на выходе. Проверяю сектор Лямбда. Пусто, как и ожидалось. Чёрт, почему всё самое глупое достаётся мне?”
– “Потому что ты рот не закрывал, когда старпом делил зоны. Вот и получил скалы на обед.”
– “Угу. Зато если кто-то нападёт, я первым это замечу. И последним об этом скажу.” – в голосе пилота прозвучала ирония, но она быстро погасла.
И так – один за другим. На третьем, четвёртом, пятом корабле. Пилоты-одиночки бродили по серому лабиринту астероидов, жалуясь на глухоту командования, на помехи, на отсутствие сигналов. Иногда переговаривались между собой – лениво, устало, в стиле пиратов, которым уже наскучило беспокойное безделье.
А потом началось исчезновение. Сначала никто не придал этому значения. Один не вышел на связь… Ну… Мало ли… Глушат окружающие его камни… Батарея села… Попал в поле ионизации… Второй – ну… Бывает. Но когда третий и четвёртый пропали, один за другим, во всех концах формации, даже самые беспечные начали чесать головы.
На борту фрегата “Чёрная Дева” капитан Эллар Руорк вышел из своей рубки и швырнул на тактический экран металлическую кружку.
– Твою же… опять пропажа? И ты хочешь, чтобы я поверил, что это просто – астероид? – он наклонился к офицеру связи. – Ты хоть сканировал толком? Или опять свой глюкочип вставил вместо диагностики?
– Капитан, у нас не работает половина сенсорных ячеек. Щиты мы даже не включили, чтобы не палиться. Энергия уходит только на гравидержание. Мы видим – как через бутылочное стекло.
Руорк зло плюнул под ноги и открыл общий канал на выделенной пиратской частоте.
– Хорошо, сволочи. Кто из вас жрёт москитов? Кто решил, что пора по одному подбирать их себе в трюм?
На сигнал откликнулись почти сразу.
– Ты хочешь сказать, что это мы твою консервную банку подстрелили? – Это был резкий голос с корвета “Сивирон”, старого капера, переработанного в абордажника. – Твой пилот, может, просто решил удрать? Значит у него хватило ума. А ты теперь вякать начал?
– Удрать? В никуда? Здесь, где всё дышит смертью?
– Может, и смертью. Но не нашей. Свою некомпетентность не перекладывай на нас!
Слово за слово, и эфир наполнился гортанными перебранками, обвинениями, насмешками, угрозами. Все подозревали друг друга: в краже, в измене, в намеренной дезинформации. Ведь каждый знал: вокруг – пустота, официально мёртвая система, никто не должен был здесь охотиться.
А между тем, москиты всё ещё продолжали исчезать. Иногда пилоты успевали что-то пробормотать – искажённый, размытый голос, вскрик, всплеск перегрузки – и тишина. Иногда и вовсе – молчание, как будто кто-то просто выключал их из реальности, словно гасил светильники один за другим.
– Они уходят… как будто кто-то охотится на нас. Медленно. Точно. Подряд. Но мы не видим – кто!
Этот шёпот в конце концов пробился сквозь общий канал – от старого пилота с “Триады”, последнего, кто выжил из пары. И вот тогда начался настоящий хаос. Сенсоры перегружались. Члены команд кричали. Старые корабли двигались ближе к центру импровизированной формации. Щиты начали включать, жертвуя невидимостью. Капитаны перебрасывались обвинениями и взглядами. Один из них даже выстрелил предупредительно – в камень, слишком уж похожий на маскировку.
Но истинная угроза всё ещё оставалась в тени, тихой, неподвижной, наблюдающей. Клиновидный силуэт, монолит, скрытый в глубине поля, всё ещё не раскрылся полностью. Он продолжал играть, как паук с добычей, ожидая, пока последние страхи доведут этих пиратов до паники… и сделают их лёгкой, почти беззащитной жертвой.
………
Вскоре всё это тревожное напряжение, разлившееся среди пиратской флотилии, перешло грань простой настороженности. Исчезновение москитов, глухие ссоры и бессильные сенсоры на грани перегрузки – всё это стало лишь прелюдией к удару.
Всё началось с резкого, как выстрел в темноте, сигнала тревоги с “Ворона-Ц”, среднего корабля сопровождения, едва видимого среди облаков космической пыли.
– “Контакт! В правом секторе! Это… чёрт, это торпедоносец!”
Визг сирен, хаос в канале, но спустя доли секунды его сигнал оборвался – и одновременно с этим корабль содрогнулся, когда в его борт врезалась тяжёлая торпеда, выпущенная почти в упор. Удар был не смертельным, но катастрофически точным: топливные каналы загорелись, и корабль начал терять маневренность, как раненный зверь, волоча лапу.
Почти одновременно с этим по другому краю формации – у корабля “Громош”, старого грузовика, модифицированного под платформу снабжения, – всплеснуло пламя от второго попадания. Торпеда, проскользнув сквозь узкую щель между двумя астероидами, вошла точно в секцию двигательного отсека. Ослепительные искры – и мертвенный разгерметизированный блок повис в пустоте.
– “Они уже у нас под брюхом! – рявкнул кто-то в общем канале. – Кто-то выпускает по нам старые имперские торпедоносцы! Третьего поколения, мать вашу! Да вы их с каких ангаров подняли?!”
Сомнений было мало. Внешне эти аппараты в точности напоминали торпедоносцы Работорговческой Империи. Грузные, с массивными подвесами, с толстым обводом лобового щита и характерными рёбрами охлаждения. Такие использовались столетие назад для ударов по конвоям – медленные, но невероятно опасные.
Их малозаметность здесь, среди камней и пыли, превратилась в смертельное оружие. Ни один крупный корабль не мог уверенно отследить их приближение. Те немногие москиты, что ещё оставались в строю, не успевали развернуться, как вражеский торпедоносец уже исчезал за новым астероидом. А когда всё это произошло почти одновременно в разных частях формации, обвинения посыпались мгновенно.
– “Вот они! Да вы гляньте на эти сигнатуры – это же ваши, Тринар! У тебя в ангаре полтора десятка таких же!”
– “Что?! Мои? Это с чего бы мне бить по союзникам?!”
– “С той причины, что у тебя уже был конфликт с Руорком. Он в тебе не уверен – и мы тоже!”
– “Мои москиты тоже исчезли! Я сам не знаю, кто на нас охотится!”
– “Ага, исчезли. В рапорт занёс? Может, ты их просто… отправил на перехват? Или подставил, чтоб не заподозрили?”
Подозрение и злость растекались, как кислота. Особенно учитывая, что у “Тринара” – модифицированного носителя – действительно находились торпедоносцы схожего класса. Он был старым, массивным кораблём, некогда грузовиком Нубар, похожим на тёмную трёхгранную призму, почти три сотни метров длиной. Когда-то он возил плазму и ядовитый газ, теперь – смертоносных москитов и торпедоносцев.
Капитан “Грета-Семь”, Руорк, ошарашенный и всё ещё гневающийся после первой атаки, мгновенно принял решение. Взяв на себя инициативу, он приказал:
– Щиты на минимум, тягу – на дозвуковое удержание. Медленно выходим. Цель – “Тринар”. Если он чист – пусть докажет. А если нет – я сам разнесу его в пыль.
Старый фрегат медленно и осторожно сдвинулся с позиции, словно исполин, пробуждающийся среди обломков. Его силуэт выныривал из мрака между камней, угрожающе разворачиваясь в сторону носителя. И в этот момент капитан “Тринара”, не выдержав, отдал свою команду.
– Пусть знают, что мы не жертвы! Поднять всех москитов. Всех!
Из подбрюшья носителя вылетели две дюжины мелких судов, некоторые из них – с торпедными подвесами, другие – чисто разведывательные. Их вспышки прожекторов на мгновение озарили внутренние стены астероидных ущелий. Некоторые сразу же начали кружить вокруг фрегата, другие – заняли боевые позиции по флангам.
– Вот и всё доказательство! – Гневно бросил в эфир капитан с “Громош”. – Тот, кто виновен – всегда первым начинает бряцать пушками!
– Этот гад и есть предатель!
– Он прикрывался скалами, поднимал москитов, и теперь ещё и на фрегат идёт в лоб!
– Я предлагаю открыть огонь первыми – пока он сам не выстрелил!
Ссоры в эфире перешли в паническое многоголосие. Кто-то пытался взывать к рассудку, кто-то – к старым долгам и авторитету, но большинство уже чувствовали: между ними кто-то ходит, режет, охотится. И вот теперь, виновник всех возможных проблем был ими найден. Напряжение сжалось до предела.
А где-то между астероидами – всё ещё двигались незаметные силуэты, плавно следующие на приглушённых двигателях, бесшумные и точные. Они ждали следующего подходящего момента. А может быть… ждали, пока пираты начнут убивать друг друга сами. И вскоре они всё же получили то, чего так старательно ждали. Внутри поля астероидов, в спрессованной, давящей тишине межзвёздного вакуума, вспыхнула война между пиратами. Та самая, что зреет медленно, накапливается из подозрений, упрёков и полузамеченных взглядов в эфире – но потом взрывается в одну секунду, когда страх и ярость сталкиваются.
И после волны претензий и оскорблений всё же произошли первые выстрелы. Один из средних фрегатов, “Грета-Семь”, вывернулся из прикрытия крупного астероида и открыл огонь по “Тринару” – массивному носителю с характерными рубчатыми бортами. Из орудийных гнёзд фрегата вспыхнули длинные трассеры, словно золотистые жгуты, летящие по извивающейся траектории. Это были устаревшие кинетические установки – артиллерия времён вторжения на Сектор 5, лупившая снарядами без стабилизации, но с бешеной скорострельностью.
“Тринар” ответил почти мгновенно. Его орудия были массивнее, но старее. Из глубоких шахт-портов выпрыгнули короткие, как гвозди, неуправляемые ракеты. Они не вели цели, не имели сложной электроники – они просто неслись вперёд по заданной траектории, с шипением проходя рядом с каменными обломками, и взрывались в густом космическом мраке, оставляя вспышки плазмы и искрящиеся кольца обломков.
Второй волной пошли москиты, которые, почти одновременно с артиллерийскими ударами, выскочили из вскрывшихся отсеков своих носителей. По сигналу тревоги наружу рванули десятки москитов – быстрых, угловатых, уже потрёпанных временем боевых машин, оставшихся со времён третьего Таррианского конфликта.
Их корпуса были разными – у кого-то округлый корпус с хвостовыми стабилизаторами, у кого-то – резкие углы и рубленые носы. Но всех объединяло одно: они были устаревшими, изношенными, но всё ещё опасными, как нож с ржавым лезвием.
И практически сразу в вакууме сразу же началась свалка.
– «Огонь по любой цели, не передающей код опознания!
– «Да они все сломаны! Бей по глазам!»
– «К чёрту коды! Они бьют по нам!»
Москиты второго и третьего поколения вцепились друг в друга – одиночными парами, потом группами по трое и четверо. Они носились среди камней, ныряли в расщелины, метались из укрытия в укрытие. Некоторые специально бросались к поверхности астероидов, чтобы использовать их как щит от наведения. Они поливали друг друга огнём из автопушек – короткими, яркими всплесками, как метеоры, сталкивающиеся на скорости.
Между трассерами мелькали гроздья неуправляемых мини-ракет – они летели почти наугад, сворачивая в стороны, иногда врезаясь в скалы и разрывая их с внутренней вспышкой. Несколько москитов просто исчезли в пыльных кольцах камней, рассыпавшись на части. Всюду – искры, плазма, оторванные панели, вращающиеся фрагменты крыльев. Иногда проскакивали синие вспышки – тонкие и яркие – выстрелы маломощных лазеров, штатного вооружения для москитов Республики. Они пробивали обшивку, срезали хвосты, запекали кабины.
Тем временем крупные корабли вышли из укрытий. Их не волновала маневренность – они ползли, как осаждённые крепости, перекатываясь с одной орбиты на другую. Каждый залп из их орудий вырывал огненные бреши в корпусах оппонентов. Старые щиты перегружались от перенапряжения, иногда отключались вовсе, и снаряды ломали броню, как кулаки разбивают стёкла.
Один носитель, “Банши-Рэй”, получил прямой удар в секцию наведения, и её командная рубка заплясала среди искр, отделённая от корабля и отброшенная инерцией. Но он всё ещё стрелял, на автопилоте, как ослепший зверь. Всё это происходило внутри астероидного поля – среди массивных обломков, каждый из которых сам по себе мог стать укрытием или ловушкой. Взрывы сбивали куски породы, и те начинали двигаться по инерции, сталкиваясь с другими камнями, создавая хаотическое движение объектов, способных уничтожить истребитель одним касанием.
Некоторые пираты пытались использовать это. Один москит, например, спрятался за крупной глыбой, а затем внезапно вышел из-за неё и отправил в бок соперника короткую очередь, пробив кабину. Внутри вспыхнуло пламя, истребитель вильнул и врезался в камень, став лишь вспышкой и пылью.
И никто из них так и не обратил внимания на то, что на краю поля, чуть в стороне от свалки, медленно нарастала тень. Огромная, рубленная, неестественно гладкая. Она медленно дрейфовала в нужном ей направлении, и её контуры становились всё отчётливей. Что это было – флот нового игрока, засада, старое оружие, пробуждённое шумом? Ответа на все эти вопросы пока что просто не было. Потому что те, кто вёл бой, ничего уже не слышали, не видели и не чувствовали – они превратились в монстров, озверевших, сломанных, захваченных страхом и яростью. В их глазах был только противник – пусть и вчерашний союзник.
А битва продолжалась – всех против всех. И сейчас, уже в который раз, каждый из собравшихся в этом месте пиратов, был сам за себя. И никто не знает, кто на самом деле первым начал охоту…
……….
– Ну, вот и прекрасно. – С лёгкой усмешкой, констатировал факт происходящего Серг, спокойно сидя в кресле капитана, и даже не обращая никакого внимания на задумчивые взгляды стоявшего рядом бывшего наёмника, а теперь тактического офицера его собственной команды. – Всё идёт именно так, как и ожидалось. Теперь они заняты, и наступило время и нам самим начинать свои действия.
