И уйти в закат — книга №3 серии «Боб Кэррингтон»

Кларк пожал плечами.

– А зачем? – спросил он. – Убийца попытался бы перейти к делу, не дав мне договорить. Кроме того, ты – не единственный мой друг, предпочитающий такие экстравагантные появления. Признаться, я ждал тебя куда раньше, Проф.

– Какое-то время я собирался с мыслями, – сказал Реджи. – А потом собирал информацию.

– Я так понимаю, что теперь ты набрал должное количество и того, и другого, – сказал Кларк. – Но почему ты прячешься?

– Официально я мертв, – сообщил Реджи. – Моя семья получила страховку от «Ван Хельсингов», и я не хочу подставлять никого из девчонок.

– И ты думаешь, они с радостью не променяли бы все эти деньги на известие о том, что их любимый брат жив? – поинтересовался Кларк. – Не говоря уже о том, чтобы встретиться с ним?

– Я не уверен, что это надолго, – сказал Реджи. – Они уже оплакали меня один раз, и я не хочу, чтобы им снова пришлось через все это пройти.

– Что ж, бывает и такое, – согласился Кларк. – Мертвецы умирают, живые не живут. Что же заставило тебя воскреснуть и прийти ко мне?

– Я вижу, ты не особенно удивлен.

– Может быть, я был бы удивлен больше, если бы у нас не было столько общих знакомых, к некоторым из которых ты обращался уже после своей «смерти», – сказал Кларк. – А к некоторым – до, и они помогали тебе ее организовать. Должен признать, все было обставлено на высшем уровне. При любом другом раскладе даже я бы купился.

– Я передам Джейсону твой комплимент.

– Он и без того знает, что я высоко его ценю, – сказал Кларк. – Должно быть, его услуги стоили тебе целое состояние.

– В былые времена я неплохо зарабатывал, – сказал Реджи.

– Сентенцию про мокрую воду и зеленую траву мы опустим, – сказал Кларк. – Зачем тебе вообще это понадобилось?

– За мной слишком плотно следили, – сказал Реджи. – Это помешало бы мне заниматься… тем, чем мне нужно было заняться.

– Понимаю, – сказал Кларк. – Некоторые вещи мертвецу делать сподручнее. Выходит, что теперь ты созрел для разговора со мной?

– Да, – сказал Реджи.

– Предпочитаешь говорить здесь? – спроси Кларк. – Или поедем ко мне, выпьем и поговорим, как цивилизованные люди? Я приму любой твой выбор, но предпочел бы второй вариант. Уже почти семь вечера, а я все еще трезв.

– Поехали к тебе, – сказал Реджи.

* * *

Кларк бросил в бокалы кубики льда, разлил виски.

– Добавить содовой?

– Нет, спасибо.

Передав Реджи его бокал, Кларк уселся в кожаное кресло, стоявшее перед искусственным камином, и одним нажатием на кнопку разжег огонь. Ему не было холодно – центральный кондиционер поддерживал в доме комфортную температуру, просто с возрастом Кларк обнаружил, что ему нравится смотреть на пламя.

Реджи в довольно напряженной позе замер около окна, из которого открывался прекрасный вид на один из самых престижных районов пригорода, жилье в котором могли позволить себе только очень обеспеченные люди.

– Итак, – сказал Кларк, глотнув виски.

Хотя Реджи и явился без своего портфеля, Кларк не мог не заметить, что тот неплохо вооружен. Как минимум, при себе у него был один пистолет и два ножа. И еще что-то не очень большое в правом кармане куртки. Может быть, еще один нож. Может быть, кастет.

– Для начала, я хотел бы услышать твою историю, – сказал Реджи. – Почему они оставили тебя в покое?

– Потому что драться со мной – это довольно утомительное и абсолютно бесприбыльное занятие, – сказал Кларк. – Они достали меня дважды, хотя попыток предпринимали неизмеримо больше. В конце концов, им это надоело, и мы сумели договориться.

– Вот так просто?

– Это было непросто, – сказал Кларк. – И мне пришлось задействовать кое-какие старые связи. Стребовать, так сказать, давние долги. В итоге мы достигли компромисса: я ушел из полиции, а они оставили попытки отправить меня на тот свет.

– Это не похоже на теневиков.

Кларк достал из кармана пиджака пачку сигарет, прикурил от «вечной» зажигалки «зиппо».

– Мне удалось их убедить, что я просто помогал коллеге, попавшей в неприятности, – сказал он. – Не вдаваясь в подробности этих самых неприятностей.

– И они поверили?

– По крайней мере, сделали вид, – сказал Кларк. – Как бы там ни было, сейчас у меня с ними вооруженный нейтралитет.

– И тебе даже не пришлось менять имя.

– Я слишком стар, чтобы привыкать к новому имени, – сказал Кларк. – Но мне кажется, ты меня в чем-то подозреваешь. В чем?

– В работе на теневое правительство, – сказал Реджи.

Кларк фыркнул.

– Я слишком стар, чтобы снова работать на правительство, – сказал он.

– Значит, вы просто заключили сделку?

– Я уже говорил, что это было непросто.

– Ты подписывал какие-нибудь документы?

– Нет. Это было джентльменское соглашение, заключенное на словах.

– Ты должен понимать, как это выглядит со стороны, Джон.

– Мы знаем друг друга довольно давно, Проф, – сказал Кларк. – Если у тебя есть ко мне какие-то претензии, то выскажи их прямо. Если ты пришел для того, чтобы попробовать меня убить, то давай уже начинать драться. Я слишком стар, чтобы весь вечер ходить вокруг да около.

– Какое-то время я думал, что ты работал на них с самого начала, – сказал Реджи. – Этакий «спящий агент». Тебе ведь доводилось бывать «спящим агентом», Джон? За всю твою долгую и успешную карьеру шпиона и диверсанта?

– Доводилось.

– Но все это не вяжется между собой, – сказал Реджи. – Ты пришел работать в полицию раньше, чем она. И намного раньше, прежде чем выяснилось… какая она. Даже ТАКС не смогло бы все это просчитать и внедрить тебя заранее.

– И?

– Потом я думал, что тебя купили, – сказал Реджи.

– Но?

– Я не смог представить себе сумму.

– Я стар и богат, – согласился Кларк. – Что вообще заставило тебя подозревать меня во всех этих пакостях?

– Только один факт, – сказал Реджи. – Тебя там не было.

– Нас обоих там не было, – сказал Кларк. – И мы оба отсутствовали по довольно уважительным причинам. Ты лежал в коме, а я был мертв. Но я скажу тебе крамольную вещь, Проф, которая может тебе не понравиться. Я не уверен, что даже если бы мы оба там были, это могло бы что-то изменить.

Реджи глотнул виски.

– Что ты имеешь в виду?

– Я был там уже следующим днем, – сказал Кларк. – Подобрался настолько близко, насколько это вообще было возможно. Я знаю, что ты читал некоторые отчеты, но они не в полной мере отражают ту картину, что я видел на месте. Я видел искореженные танки. Я видел воронки в земле, как после удара авиабомбы. От дома вообще ничего не осталось, и ТАКС до сих пор не рассекретило потери. Той ночью в Йеллоу-Парке бушевала сила, с которой мы не смогли бы совладать. Там бушевал ураган, в котором мы были… ну, чуть более, чем просто песчинками.

– Я думал, ты скажешь что-то вроде «сила, которую мы не можем себе даже представить».

Кларк пожал плечами.

– За свою долгую и успешную карьеру шпиона и диверсанта я был свидетелем многих событий, – сказал он. – Однажды я даже встретил человека, который был способен топить корабли и сбивать боевые самолеты с небес, не используя при этом вообще никакого оружия. Меня в этом плане трудно удивить, Проф.

– И что потом случилось с этим человеком?

– Не знаю, – сказал Кларк. – Это было очень давно и очень далеко отсюда. Но когда я стоял рядом с ним и смотрел, как он делает то, о чем я тебе рассказал, я чувствовал свою полную беспомощность. И бесполезность. Это стихия, Проф, а мы – всего лишь люди. Когда стихия начинает буйствовать, единственное, на что мы способны – это бежать, ибо ни помочь ей, ни противостоять ей мы не можем.

Реджи поставил стакан на подоконник и потер лицо рукой.

– И как ты думаешь, чем там дело кончилось? – спросил он. – Основываясь на твоем богатом жизненном опыте?

– Я уже говорил тебе, это было очень давно и очень далеко отсюда.

– Нет, я не про того парня, – сказал Реджи. – Я про нее.

Кларк затушил сигарету в пепельнице.

– Я не знаю, как именно там все закончилось, – сказал он. – Но вывод можно сделать только один, и я тебе о нем уже говорил. Она проиграла, Проф. Она проиграла, иначе мы бы о ней еще услышали.

* * *

Стив нервничал.

Он начал нервничать с самого начала своего пребывания в тренировочном лагере, и чем больше познавал азы искусства снайперской стрельбы, тем не уютнее и тревожнее ему становилось.

И дело даже не в том, что его инструктор, сержант Бэйн, оказался тем еще чертовым сукиным сыном, который не только аставлял Стива не только часами валяться на земле и посылать в мишень пулю за пулей, но и приказывал ему бегать кроссы, преодолевать полосу препятствий, ползать по земле под пулеметным огнем и каждый вечер читал лекции о том, что именно Стив сделал не так в течение всего дня.

А когда на третий день занятий в лагере появился агент Джонсон, его непосредственный куратор, нервозность Стива достигла апогея.

В тот миг, как он увидел агента Джонсона, вылезающего из черного служебного «эскалейда», Стив со всей отчетливостью осознал, что игрушки кончились, его жизнь никогда уже не станет прежней, и ТАКС действительно хочет, чтобы он убил человека.

Конечно, теоретически эта возможность существовала с самого начала его работы на агентство, она возникла в тот самый миг, когда он поставил свою подпись под контрактом, но теперь она стала слишком зримой. Слишком близкой.

Слишком неотвратимой.

И все старания агента Джонсона убедить Стива, что это убийство пойдет на благо общества, ситуацию почему-то никак не улучшали. Ну, потому что…

– Объект – глава культа, и это деструктивный культ, практикующий человеческие жертвоприношения, – рассказал ему агент Джонсон в первый же вечер после своего приезда. Как раз после лекции сержанта Бэйна, в которой инструктор распекал Стива за то, что тот лежал в болоте недостаточно незаметно и имел наглость слишком громко дышать. – Под его непосредственным влиянием находится уже больше десяти тысяч человек, и эти цифры ежедневно растут.

Проблема заключалась в том, что Стив был раздолбай (как и многие люди в двадцать с небольшим лет) но все-таки не дурак (как немногие люди вообще), и он счел объяснения агента Джонсона недостаточно убедительными. Может быть потому, что агент Джонсон и сам не слишком в них верил и так и не смог объяснить, в какой именно истории замешан тот культ, чтобы им занималось ТАКС.

– Мы точно не знаем, – сказал он. – Скорее всего, это какой-то политический триллер, потому что объект уже не единожды заявлял о своем намерении баллотироваться в президенты страны.

– Значит, это будет политическое убийство, – сказал Стив.

– Нет, – сказал агент Джонсон. – Зачастую мы нейтрализуем…

– Убиваете, – поправил его Стив.

– … людей вовсе не из-за финала истории, к которому они должны прийти, а из-за того, что они творят по дороге и как влияют на жизни других людей, – закончил агент Джонсон, не позволив сбить себя с толку. – Его прикрывает сюжетная броня, но нам не столь важен сюжет, как то, что он творит со своими прихожанами прямо сейчас.

– И что же он творит? – поинтересовался Стив. – Я искал информацию в интернете и там нет ни слова о человеческих жертвоприношениях.

– Нельзя же верить всему, что пишут в Интернете.

– Если одна и та же информация получена от нескольких независимых и несвязанных друг с другом источников, то она с некоторой долей вероятности может оказаться правдой, – сказал Стив.

– И что же там пишут?

– Что он способен исцелять безнадежных больных, – сказал Стив. – Там упоминаются и другие чудеса, но про исцеления пишут чаще всего. В этом все дело, да? Нас подрядило министерство здравоохранения, лоббирующее интересы фармацевтических компаний, которые стремятся избавиться от конкурента?

– Ты видел доказательства?

– Я видело несколько десятков роликов, – сказал Стив. – Слепые начинали ходить, хромые – говорить, парализованные вставали со своих инвалидных колясок. Может быть, это и постановка, но выглядит все достаточно убедительно.

– Подобные ролики может состряпать любой шарлатан.

– Да, – согласился Стив. – Для этого нужно не больше пары актеров и умение работать с нейросетями, чтоб эта пара выглядела целой толпой. Но я видел и медицинские документы…

– Которые легко подделать и которые еще надо уметь читать, для чего требуется специальное образование.

– Значит, вы утверждаете, что он не может исцелять?

– Дело в любом случае не в этом.

– Я понимаю, что у нас тут что-то типа армии, – сказал Стив. – Вы отдаете приказы, я выполняю, вы говорите мне прыгать, и я даже не спрашиваю, насколько высоко. Но когда это все начиналось, вы обещали мне, что я не буду слепым орудием вашей воли, что вы будете объяснять мне, что именно и зачем я должен сделать, и до сего дня эта модель даже вроде бы работала. Но как только дело дошло до столь радикального задания, как убийство…