Страница 3 из 6
– А что, ты сможешь меня при необходимости защитить? – усмехнулась Мария. – Ты же лекарь, а не боевой маг. Или ты хорошо умеешь драться? Так-то видно, что организм молодой и крепкий.
Я покашлял, давая понять, что девочка, которая только что лежала на лежанке под грудой тряпок, внимательно на нас смотрит и прислушивается. Мария тут же замолчала и завела глаза. Я так понял, что она сама себя ругает за невнимательность. О том, что я могу шарахнуть молнией при необходимости, сказать не успел, может так даже лучше.
– Дядь Саш, подкинь дров в печку и пошли поищем её родителей, – невинным детским голосочком сказала она. – А ты Олечка дома жди, мы скоро вернёмся.
– Хорошо, – кивнула та и достала из буфета кулёк пряников, которые начала торопливо запихивать себе в рот. Увидела наши взгляды и решила поделиться: – Будете?
– Нет, спасибо, – покачал я ей головой. – Сможешь чай себе заварить? Воду из ведра не кипячёную пить не стоит.
– Справлюсь конечно, – обиженно ответила та. – Что я, маленькая что ли?
Я сходил к дровне, принёс большую охапку поленьев и подкинул в топку. Разгораться они не торопились, пришлось постараться и как следует подуть на угли. Когда появились первые язычки пламени, я прикрыл дверцу, проверил тягу, и мы с магичкой вышли на улицу.
Мария проследила в темноте за следами на снегу и уверенно пошла к хозпостройкам. Она думает, что родители девочки где-нибудь в свинарнике? Что им там делать? Я уже ждал, что она что-то ответит на мои не произнесённые вслух предположения, но она не стала обращать на меня внимание и открыла одну из дверей, щёлкнув уже внутри выключателем.
Перед нами предстала жуткая картина. Родители девочки нашлись. Всё верно, они были мертвы, но умерли явно не из-за инфекции, им кто-то помог. Что же здесь произошло в этом Никольском? У меня изначально были предположения, что эта вспышка сродни той, что мы разгребали в Ораниенбаумской колонии. То есть село заразили специально и бактерии не совсем обычные из природного очага, а выведены в лаборатории как биологическое оружие. Может здесь какие-то моральные уроды решили провести полевые испытания?
На полу сарая на сене лежали два тела с характерными признаками патологоанатомического вскрытия. Только зашивать их для захоронения никто не собирался, просто бросили тела и ушли. Судя по подсыханию мягких тканей на разрезе, лежат они тут скорее всего со вчерашнего дня. Благодаря морозу нет разложения и соответствующего запаха. Но если они тут лежат со вчерашнего дня, то кто относительно недавно топил печь? С тех пор не могло пройти больше трёх или четырёх часов, у меня в этом плане есть некоторый опыт.
– Господи, кто мог это сделать? – не своим голосом спросила Мария и пошатнулась.
Я взял её за плечи, чтобы удержать на ногах. Если бы это был ребёнок, то сразу схватил бы на руки и прижал к себе, чтобы она этого всего не видела, но в теле ребёнка была взрослая женщина, истинного возраста которой я так до сих пор не узнал. Как там говорят, неприлично спрашивать возраст женщины? Тут несколько другая ситуация, меня на тот момент больше интересовала не цифра, а факт переселения души.
– Отпусти, я в порядке, – Мария быстро пришла в себя и подошла к телам ближе, чтобы лучше рассмотреть.
И у мужчины, и у женщины были взяты образцы из всех органов для исследования. Получается, что в селе провели испытания нового штамма иерсинии чумы и людей использовали в качестве лабораторных крыс. Верх бесчеловечности. Но кому это нужно?
– Мария, у меня есть предположение, что надо проверить сараи в тех домах, где лекари не нашли жителей, про это неоднократно упоминалось.
– Что это вообще? – девочка (точнее магичка попаданка) со слезами на глазах повернулась ко мне. – Кому надо такое делать?
– А ты не догадываешься? – спросил я.
– У них забрали внутренние органы для выполнения какого-то обряда? – срывающимся голосом спросила она.
Сейчас визуально это была обычная маленькая девочка, которой через два месяца должно исполниться шесть лет, а не взрослый человек в теле ребёнка.
– Это какой-то демонический орден? Слуги сатаны? Что это, Саша? Ты раньше такое видел?
– Именно такого нет, но в середине прошлого века в моём мире вели испытания штаммов бактерий и вирусов на людях при разработке биологического оружия.
– Что за уродский мир, в котором ты жил? – с неприязнью воскликнула она. – В моём мире тоже люди гибнут. И гибнут регулярно, но не так. Меч и магия постоянно находят своих жертв в борьбе за власть и территории, но никому в голову не приходило опуститься до такого! С болезнями борются сообща, забывая про вражду и распри.
– Я так понимаю, твой мир тоже не особо-то добрый, – хмыкнул я. – И смерть там на каждом шагу.
– Но не так же!
– Спорить об этом можно сколько угодно, но любая смерть в итоге – это конец жизни, когда кто-то решает, что кому-то другому пора покинуть этот мир и как бы это ни было сделано, это всё равно жестокость и несправедливость. Давай оставим эти рассуждения на потом, а сейчас проверим мою версию.
– А с ними что делать? – растерянно спросила Мария. От её самоуверенности и некоторой заносчивости не осталось и следа.
– Пока оставим здесь, – ответил я. – Мы проверим ещё хотя бы один дом, а потом я буду звонить в Питер главному лекарю и главному полицмейстеру.
– Тогда пошли, – сказала она и твёрдым шагом направилась прочь.
Я поспешил за ней. Для шестилетнего ребёнка девочка (уже язык не поворачивается её так называть, но так как формфактор имеет место, то продолжу) шла очень быстро и мне пришлось поднапрячься, чтобы не отставать и не переходить на бег.
Мы прошли в конец улицы, где стоял самый красивый дом с резными наличниками и ставнями, которые освещал уличный фонарь и позволял оценить эту красоту. Теперь, если я правильно понимаю, владельцы этой красоты сыграли роль расходного материала в чьём-то бесчеловечном эксперименте.
Дверь в дом также была не заперта, Мария вошла первой, проигнорировав мои возражения, оттаскивать её назад за воротник, как непослушного ребёнка от клетки с тигром я не стал, хотя рука уже было дёрнулась. Боюсь она могла бы не задумываясь шарахнуть меня какой-нибудь магией, а потом жалеть об этом. Девочка вошла в дом, поводила носом туда-сюда.
– Здесь никого нет, идём в сарай, – сказала она, ловко юркнула мимо неповоротливого дядьки в противочумнике, то есть меня, и вышла на улицу. Я с топотом мамонта последовал за ней.
В сарае обнаружилась картина один в один, как и в предыдущем. Только здесь были тела не только взрослых. Мария сразу развернулась, вышла на улицу и выдала на снег содержимое желудка. Всё-таки нервы не выдержали. Потом засунула в рот комок снега, погоняла во рту и выплюнула.
– Звони своему начальству, твоя версия подтвердилась, – сказала она, глубоко вдыхая морозный чистый воздух, стараясь окончательно победить рвотные позывы.
Я достал из сумки антисептик, обработал руки, побрызгал себе на верхнюю часть костюма и полез за телефоном. На экране высветилось пятнадцать минут одиннадцатого, но в такой ситуации про “неудобно” можно забыть. Обухов снял трубку почти сразу.
– Что там у тебя, Саш? – настороженно спросил он.
– Эта вспышка чумы – плод чьего-то эксперимента, мы нашли тела после профессионального патологоанатомического вскрытия, взяты образцы для исследования, – отрапортовал я быстрым речитативом. – Ваши люди взяли посевы и образцы мокроты для изучения патогена?
– Естественно взяли, – пробормотал главный лекарь Питера, сражённый наповал такой новостью. – Саш, ты уверен?
Я ему подробно описал увиденное, чтобы у него не возникало сомнений в моей правоте.
– Всё ясно, – подавленно ответил он. – Дожили. Белорецкому уже позвонил?
– Сразу после вас собирался, – ответил я. – А труп для вскрытия не брали?
– Нет, но, пожалуй, стоило бы, – произнёс Степан Митрофанович. – Я сейчас отправлю специально оснащённую бригаду. Ты тогда скинь адреса, где можно найти тело умершего и где находится то, что ты сейчас нашёл.
– Хорошо, сейчас скину в сообщении, – сказал я, положил трубку и написал Обухову адрес дома, где на лежанке остался усопший дедушка и адрес дома на околице, возле хозпостроек которого мы сейчас стояли.
Белорецкий ответил не сразу, наверно был чем-то занят. Голос у него был бодрый, значит точно не спал. Мой доклад выслушал молча и некоторое время молчал после того, как я закончил, а потом выдал смачную тираду из непечатных выражений, поразив меня до глубины души. Не то, чтобы я не знал значения всего сказанного, просто немного неожиданно было услышать такое из уст чиновника его ранга. Видимо сильно зацепило.
– Сейчас я вышлю своих ребят, – сказал он, немного успокоившись. – Тут рядом со мной сейчас люди из контрразведки тоже интересуются, так что жди гостей. Ты всё ещё там?
– Да, пытаемся спасти тех, кого ещё не спасли, и кто ещё живой, – ответил я. – Все мои тоже здесь. Если что звоните, мой микроавтобус стоит перед зданием управы.
– Хорошо, учту. Если будут ещё какие новости, сразу сообщай. Я дам твой номер телефона группе, которая поедет.
Белорецкий положил трубку, я уже собирался убрать телефон обратно во внутренний карман, как раздался звонок, это был Юдин.
– Ты чего, Илюх? – спросил я.
– Ты там с телефоном в руке что ли стоял? – хихикнул Юдин. – Так быстро ответил. Я уж думал, что ты сначала руки обработаешь и всё такое.
– Звонил только что Обухову. Что ты хотел?
– Мы закончили, у нас всё чисто, – доложил он. – На улице холодно, ты бы нас в машину пустил. Или у тебя там ещё много работы? Мы тогда до ближайшего дома дойдём, там погреемся.
– Сейчас я приду, стойте на месте, – сказал я. – А Виктор Сергеевич рядом?
– Пока нет, но я их уже вижу, идут сюда, – ответил Илья.
– Отлично, до скорого, – сказал я и убрал всё-таки телефон. Потом обратился к Марии. – Здесь всё?
– Я больше не чувствую больных на нашей улице, – ответила она, открыв глаза. Видимо сканировала разумом, или чем там она это делает, близлежащие дома. – А на других улицах ещё есть.
– Мне похоже придётся немного рассказать своим сотрудникам о тебе, – сообщил я ей не очень приятную для неё новость. – Иначе как объяснить, что я хожу по домам с шестилетним ребёнком. Точнее даже пятилетним.
– Скажи им просто, что я провидец и показываю тебе, где искать больных людей, – предложила магичка. – Этого с них пока достаточно. Ты им доверяешь?
– Как себе, – кивнул я. – Это проверенные люди. Но я им по поводу тебя пока ничего не говорил. Сказал, что просто прибилась ко мне и ходит со мной везде, когда меня спросили. Но, мой друг кажется подозревает, что я не всё сказал.
– Ясно, – ответила девочка задумчиво, видимо прокручивала в голове новые планы. – Пойдём к ним и вместе пройдёмся по улицам. Я раздам им задания, а дальше будем работать вдвоём по старой схеме.
Мы вышли со двора и направились в сторону управы. Чистое звёзное небо обещало подкинуть нам в помощь морозца покрепче. Зимний воздух с запахом печного дыма можно почувствовать только в деревне, где эти печи ещё используют. В деревне моего детства в конце девяностых появился газ и запах волшебства исчез навсегда. Очень непривычно идти по деревенской улице, хрустеть снегом под ногами и не слышать собачий лай. Это само по себе уже было противоестественно и нагнетало напряжение, даже если забыть про чуму и тела в сарае.
Мы вышли из-за скрывавшего нас до этого момента забора и повернули в сторону площадки перед управой, где возле микроавтобуса стояли мои коллеги. Их взоры были обращены в нашу сторону.
Глава 4
– Может ты всё-таки объяснишь, что происходит и что это за девочка? – спросил Юдин, когда мы подошли достаточно близко.
– Объясню, – сказал я, открывая машину. – Залезаем и греемся или возвращаемся и лечим тех, кого пропустили?
– Да как это пропустили? – заныл Илья. – Мы уже в каждый уголок заглянули, больше больных нет.
– Есть, – сказала Мария.
– Ты так и не объяснил, – напомнил мне Виктор Сергеевич, который тоже заинтересовался этим вопросом. Остальные молча смотрели на меня и ждали ответа.
– Хорошо, я скажу, – вздохнул я. – Просто она просила не рассказывать, но видимо это неизбежно. Эта девочка “Видящая”, поэтому я и вожу её с собой. Она помогает найти местных жителей, где бы они не прятались. Ты уж прости, солнышко.
Последние слова были адресованы Марии, но предназначены для ушей моих друзей. Девочка обиженно насупилась и отвернулась, изображая обиду. Потом снова повернулась ко мне и подёргала за рукав. Очень реалистично, по-детски.
– Ну мы идём людей спасать или нет? – капризным голосом произнесла она. – Я спать хочу!
– Может всё-таки отвести ребёнка домой? – предложил Иван Терентьевич.
Только дядя Витя на меня смотрел как-то странно. Кажется, он понял гораздо больше, чем Илья, когда увидел меня с девочкой впервые. Я посмотрел ему в глаза честным взглядом и медленно моргнул. Он понял меня без слов.
– Сначала всех спасёте, а потом я пойду домой! – выпалила Мария в интонациях доказывающей свою правоту шестилетней девочки, которой с третьего раза никак не хотят поверить.
– Хорошо, Машенька, мы так и сделаем, – сказал я примирительным тоном, за что получил в ответ гневный взгляд уже не девочки, а иномирной магички. Ну уж извините, если мы играем легенду, она должна быть правдоподобной.
– У меня для вас ещё одна новость, – теперь я обратился к коллегам. – Скоро сюда приедут следователи и представители контрразведки, будут задавать кучу вопросов, так что поспать получится очень нескоро.
– Хорошо, что приедут, – сказал Виктор Сергеевич, перестав сверлить меня взглядом. – У меня настойчивое впечатление, что это всё неспроста.
– А я нашёл этому доказательства, – сказал я и все коллеги вперили в меня вопросительный взгляд. – Все недостающие на местах жители скорее всего находятся в собственных сараях. Мы таким образом уже нашли две семьи. Им произвели вскрытие со взятием образцов и бросили прямо там. Я не исключаю, что во время вскрытия они были ещё живы, но этого точно сказать не могу.
– Кап-пец… – пробормотал Юдин, уронив челюсть.
– Ты уверен, что то, что мы сейчас здесь делаем безопасно для нас? – спросил Виктор Сергеевич.
– Адские экспериментаторы давно ушли, но на сто процентов быть уверенным невозможно, – пожал я плечами. – Но, судя по виду вскрытых, это делали скорее всего вчера, максимум сегодня утром. Да и мы уже три раза прошли всё вдоль и поперёк, никого лишнего не встретили. Скорее всего их уже давно след простыл.
– Ребят, если честно, меня уже ноги не держат, – сдавленно произнёс Дмитрий Ефремович. – Раз там кто-то ещё остался, пойдёмте уже доделаем и в машину. Я уже и сидя спать готов, лишь бы не стоять и не ходить.
– Крепись, Дим, – похлопал его по плечу Иван Терентьевич. – Теперь уже совсем немного осталось. Правда, Машенька?
– Правда, немного, – неохотно ответила девочка. – Идите за мной, а то вы всё никак с места не сдвинетесь.
Мария бодрым шагом пошла по улице к ближайшим домам. Мы неровным строем поспешили за ней. Я догнал, поравнялся и шёл рядом. Она что-то хотела сказать мне, но обернулась и передумала. В гробовой тишине ночи звуки разносятся очень далеко, наши шаги явно было слышно с другого конца деревни.
Девочка притормозила возле одного дома и ткнула в него пальцем.
– Там тётенька на лежанке, – уверенно сказала она.
– Но я там смотрел! – возмутился Илья. – Там никого не было!
– Внимательно смотри, – огрызнулась Мария.
– Иди, Илюх, – кивнул я. – Если там куча тряпок, то лучше разгреби, я так уже находил.
– Ну ладно, – пробубнил Илья и пошёл на поиски пациента.
Ещё через три дома девочка снова остановилась и показала на дом по другую сторону улицы.
– Там двое в чулане среди тюфяков с сеном, – сообщила она и пошла дальше.
Виктор Сергеевич отделился от нашего отряда и отправился проверять чулан. Таким образом мы всех распределили по домам и остались вдвоём.
– С видящей ты хорошо придумал, – сказала она. – А теперь мы с тобой поработаем, идём сюда.
Она резко свернула к предпоследнему дому слева. Этот дом был немного больше остальных и имел больше надворных построек. Я уже хотел подняться на довольно высокое крыльцо, но Мария прошла мимо.
– Все туда идут смотреть, – бросила она через плечо. – А они зимой там не живут, слишком много дров надо, чтобы натопить.
За домом на полутораметровых дубовых сваях стояла длинная постройка с широким пандусом вдоль неё. В стене было несколько дверей и окон, что делало постройку больше похожей на недорогой мотель, чем на сарай. Девочка уверенно прошла мимо трёх, дёрнула за четвёртую и вошла внутрь. Я вошёл вслед за ней в помещение четыре на четыре метра. Это была буквально квартира студия, только по-деревенски. Небольшая печурка, стол в центре, Буфет у одной стены и разложенный диван у другой. На нём под толстым ватным одеялом лежали мужчина и женщина лет шестидесяти по тому же принципу, что и бабка с дедом на лежанке первого дома, что я здесь посетил. Они также лежали, прижавшись спина к спине, чтобы легче было сохранить тепло. Оба были ещё живы, но практически в коме.
Всего несколько минут и вопрос решён. Семейная пара стала приходить в себя, пытаясь вспомнить и понять, что здесь происходит. По традиции Мария перевела стрелки на меня, мол “дяденька из Питера вас спас, а мне пора домой”. Когда мы вышли от них, на часах уже было почти двенадцать ночи.
– Слушай, твои родители меня убьют, – сказал я девочке. – Может ты просто скажешь мне, где искать на той стороне, я отведу тебя домой, а сам пойду потихоньку займусь.
