Когда мы оказались в казарме, решили поговорить о том, как себя вести в этой непростой обстановке. Тучи над нами сгустились нехилые, учитывая недавние события.
– Я буду наготове, – решительно ответила Аня.
– Да и я себя в обиду не дам. Теперь меня не застанешь врасплох, – кивнула Лена.
– А я и не сомневаюсь в вас, барышни, – ответил я. – Но вот эти гады хитрые. Что-то такое точно придумают. Поэтому всегда держимся вместе.
– Я думаю, что нужна связь между нами, – густо покраснел Гриша. Видимо, вновь к нему явилось юношеское стеснение, в отсутствии должной практики общения с девушками.
– О чём ты говоришь? – спросила у него Аня.
– У меня появилось одно заклинание… – пробормотал он.
Я изучил внутренним взором его магическую систему. Да, действительно, появилось. Проще спросить Гришу, чем терять время и ману на изучение этого заклинания.
– Гриш, ну, поведай, что хочешь нам предложить, – обратился я к сделавшему слишком долгую паузу Крапивину.
– В общем, мы будем связаны между собой определённым сигналом. Когда организм начинает вырабатывать адреналин или испытывает боль от внешних факторов – в голове каждого срабатывает сигнал. Вот и всё, – он закончил свою речь и вопросительно оглядел нас. – Фигня, в общем?
– Не думаю, – поспешил его успокоить. – То, что надо. Давай, колдуй.
Мы пригласили двух девушек, которые представились Светланой и Дарьей, и я дал отмашку Грише, чтобы начинал «ритуал».
Было забавно наблюдать, как Гриша напрягся, выпучил глаза, а затем выдохнул и вновь выпучился.
– Всё, – снова выдохнул он. – Теперь мы связаны.
– Отлично, – похвалил я его, мельком с помощью внутреннего взора замечая призрачную нить, которая еле-еле мерцала зелёным цветом. – Кстати, на каком расстоянии действует?
– Указано, что километр, – ответил Гриша.
– Молодчина! – похлопал я по его плечу. – А теперь – расходимся.
***
Валентин Туканов был сегодня чист. Наверное, первый день за последний месяц.
И поэтому очень сильно раздражëн.
Еда не лезла ему в рот и даже не порадовала та девка по вызову.
И, когда его матушка зашла, сказав «Валя, у тебя всё хорошо?», он послал её ко всем чертям.
Ненавидел он, когда его так называли. Он же не баба какая-то.
И матушка просто придушила его гиперопекой.
А он уже, по сути, глава рода. Вот только перстень его ещё не трансформировался. Это значит, что батя там пока держится.
Если он не вытащит его, что казалось ему чем-то нереальным, то через полгода он встанет у руля.
Судя по письму от отца, которое он держал в руке, нужно было нанять Артёма Вазгеновича, самого лучшего адвоката в городе. Про месть ни слова. Ни слова, мать его!
– Ну что ж, тогда я сам всё решу! – сказал он вслух высоким женским голосом. Да, увы, это грёбаная болезнь. Нарушение голосовых связок. Какая-то, дисфония.
Ему не привыкать быть объектом насмешек. Даже если прислуга молчала, он то видел, как они ржут про себя в голос над ним.
Именно поэтому они поменяли прислугу в прошлом месяце. А те, кто смеялся… они уже кормят рыб на дне Томи.
Он тогда был под кайфом. И до сих пор считает, что поступил правильно. Эти твари смеялись над ним, но теперь уже им это сделать будет крайне затруднительно. Мёртвые не смеются.
– Вызывали, босс? – в его спальню зашëл верный слуга и очень неплохой наëмник Алекс.
– Да, собирай наших, – скомандовал Валентин.
– Что, прям всех? – поднял бровь вверх Алекс.
– Да! Да, всех! – закричал босс женским голосом. – Если я сказал наших, то это значит всех!!!
– Понял, босс, – кивнул слуга и вышел из комнаты.
Валентин злобно ухмыльнулся и по привычке потянулся к своей заветной коробочке. Но затем мотнул головой и, подумав, положил её во внутренний карман пиджака, который накинул, собираясь в дорогу.
Затем взял парочку боевых артефактов и арбалет.
– Ну всё, Драконов, считай, что ты покойник, – зловеще сказал он куда-то в сторону и захохотал от предвкушения кровавой битвы.
Глава 5
Только мы зашли в казарму после небольшой прогулки, как в неё завалилась троица злодеев.
Что удивительно, к ним не примкнул длинноволосый. Видимо, в «лагере» Бычкова произошёл раскол. То ли за жизнь свою испугался этот тип, то ли просто комедию ломает и будет втираться ко мне в доверие. Думаю, что скоро выясним.
Я сидел на кровати и тут вдруг напротив приземлился кучерявый амбал. Поставил стул спинкой вперёд, сел и чуть наклонился в мою сторону.
– Ну, ты же не тупой, – спокойным голосом начал он. – Сам ведь понимаешь, что после этого уже не жилец.
От такой наглости я на пару секунд потерял дар речи, но затем отреагировал соответствующе:
– Я понимаю одно: после таких угроз в мой адрес, тебе не стоит глаз смыкать.
– А ты дерзкий, – ухмыльнулся он, показывая отсутствие переднего зуба. Это я помог его удалить? Сейчас проверим.
– Ты меня благодарить должен, – ответил я.
– Тебя? Благодарить? И за что это? – поднял он брови вверх, и лоб его прочертили несколько складок.
– Что зубик твой удалил. По-моему, на нём был кариес.
– Ах ты, сска! – амбал густо покраснел, вскочил, аж стул отлетел в сторону, и выставил вперёд указательный палец. – Запомни, я ничего не прощаю!
– Расслабься, – ухмыльнулся я. – А то вдруг какой сосудик лопнет. Для твоего недоразвитого мозга это может быть смертельно.
– Посмотрим, как ты будешь смеяться, валяясь в грязи как свинья! – крикнул он. – А ты будешь! И умолять будешь оставить тебя в живых!
– Свободен, клоун, – отмахнулся я, и амбал, скрипнув зубами, ушёл в дальний угол, к своим упырям.
Я же тем временем, недолго думая, включил внутренний взор. И обнаружил новую магическую связь. Она тускло мерцала светло-зелёным и я тут же «прикоснулся» к ней.
– Интересно, что бы это могло быть, – пробормотал я вслух. И тут же в голове раздался знакомый голос.
– Привет, глава роды Драконовых.
Так это же Элиона!
– Привет, Эли, – решил я назвать её сокращённым именем, и она, кажется, не была против. – Теперь мы можем общаться напрямую, а то замотали совсем Искорку.
– Это да, – засмеялась в моей голове Элиона. – В общем, могу вкратце сказать – ничего не изменилось. Оставшиеся в живых тёмные прислужники – один из наследников и управляющая – пока не проявляются. Ведут образ жизни обычных аристократов.
– Хорошо, – ответил я. – Держи в курсе и… береги себя.
– Уж не сомневайся, – хихикнула она. – Берегу.
– У меня нет возможности связаться с Прохором и Тихоном. А на душе неспокойно. Можешь передать им, чтобы усилили охрану?
– Думаешь, кто-то будет нападать на поместье?
– Пока не знаю. Нужно усилить охрану и на руднике, и в поместье.
– Хорошо, – затем после продолжительной паузы Элиона ответила. – Отключаюсь, иначе могут засечь.
Я ликовал. Теперь у меня есть связь с ней. А это значит, и с внешним миром!
Дикий ворвался в казарму, когда все готовились к испытанию. Кто-то разминался, кто-то изучал свои заклинания, кто-то просто медитировал в позе лотоса. До тех пор, пока дверь с шумом не распахнулась, впустив разъярённого зверя.
– Бычков! Ершов! Блохин! Ко мне, блеать!!! – я первый раз слышал, чтобы Дикий так кричал. Лицо его исказилось в гневе, а глаза метали молнии.
Все напряглись, а троица нехотя подошла и выстроилась перед наставником.
– Вы на*бали камень! А это значит, что на*бали и меня! – Дикий рвал и метал. – И теперь, мать вашу, понесёте наказание! По десять ударов плетью! Х*ли вы ещё здесь?! Бегом во двор!
– Слышь, наставник, а ты ничего не перепутал? – процедил сквозь зубы амбал, надвинувшись на Дикого. – По-моему, это перебор. Хорошо подумай.
– Ах да, точно. Надо подумать. Что же это я? Аристократов так гоняю, – уже тише проговорил Дикий.
И когда амбал оскалился, тут же подлетел к нему. Тот бросил в ответ какую-то вспышку, но Дикий отбил её в стену возникшим перед рукой полупрозрачным щитом. А затем отточенным движением ударил амбалу в печень, тот аж завалился набок. Следующим действием схватил его за горло.
– Никто!.. Слышишь, ты, бл*дь, аристократ х*ров, никто, не смеет со мной так разговаривать в этом лагере и тем более угрожать! Усёк?!
Тот быстро закивал, держась за бок.
– Лично тебе ещё пять плетей! – зарычал он. – За дерзость!
И затем обратился ко всем:
– А теперь, дамы и господа – прошу во двор! И все очень внимательно смотрят – что бывает с теми, кто не понимает, где находится!
А вот столб почему-то я не заметил, когда мы заселялись в казарму, и во время прогулки мимо прошёл. Да и немудрено. Он находился в стороне, вроде и не видно на фоне деревянной подсобки. Но если покажет кто – тут же заметишь.
Несчастных по очереди отстегал плетью лично Дикий. Сильно, с оттяжечкой и, конечно, до крови. На десятом ударе Бычков потерял сознание. Узколицый уже на восьмом начал молить о пощаде. А вот амбал только рычал, и надо отдать ему должное – выдержал четырнадцать ударов. А на пятнадцатом чуть не грохнулся в обморок.
Лекари тут же, конечно, подлечили пострадавших.
Ну а наша компания, из девчонок, меня и Гриши, торжествовали. Это был очередной праздник – смотреть, как жёстко наказывают твоих врагов.
Остальные подавленно молчали, наблюдая, как разрушается их иллюзия комфортного обучения. Понимая, что они тоже могут оказаться у столба.
Интересно, как после таких наказаний Дикого ещё не сожрали отцы пострадавших отпрысков. Смелый дядька, слов нет. Грубый, но справедливый. И поэтому я проникся к нему уважением. К тому же мы с ним точно похожи в одном – я тоже ненавижу, когда мне лгут.
Как мне шепнула на ухо всезнающая Искорка, он был не только нашим наставником, но и, по сути, деканом факультета. И это тоже многое объясняет. Он выстроил здесь свои законы и свою систему иерархии.
Троица, конечно, после наказания у столба притихла. И мы на время выдохнули.
Я даже прикорнул на кровати. Видимо, сказался мой перенос к Храму. Правда, что-то ужалило в плечо. Долбаные комары, откуда они взялись? Я почесал укус, который тут же и прошёл, будто не кусал никто.
А затем зашёл Дикий и дал пять минут на сборы перед уроком, который закреплялся серьёзным испытанием.
Предмет назывался «Выживание в сложных условиях, адаптация».
Наш наставник был немногословен. Вкратце он поведал о подготовке к различным боевым задачам, а также о том, насколько важно концентрироваться и не теряться, когда внезапно меняются условия боя. Заикнулся и о том, что важно быть выносливым как в физическом, так и в магическом плане. Затем рассказал, как эффективней переключаться между боевыми заклинаниями, когда врагов несколько. И в завершении лекции объяснил, как использовать ману, чтобы избежать физического истощения.
Потратив некоторое время на вводную часть, он захлопал в ладоши:
– Так, внимание! Теперь даю полчаса на подготовку. А затем буду ждать вас на заднем дворе казармы.
Чуть позже мы выстроились перед наставником, который готовился толкнуть речь. Он ходил мимо нас и ждал опаздывающих, периодически косясь на время. А сзади него мерцало зеркало перехода, куда мы должны были зайти.
– Там, – указал он пальцем на портал, когда все были в сборе, – ваше испытание. Изнанка второго уровня ждёт вас с нетерпением. Правда, зрители там специфические. Задача – пробежать пять километров за… тридцать минут. И ни секундой больше… Когда вы окажетесь на дистанции, обратите внимание на огни ограждений, которые будут являться индикаторами. Условия просты. Если вы пересекли финишную ленту до истечения срока, вам предоставляется возможность два дня жить в отдельном доме со всеми удобствами и, кхм… дополнительными услугами… Далее – если вы недотянули, но видите по бокам зелёные огни – значит, справились и живёте один день в отдельном доме со всеми удобствами, но… увы, без дополнительных опций. Если видите жёлтые огни – вы справились и просто возвращаетесь в казарму. Если красные – идёте на х*р! Отчислены! И, конечно, по пути вас ожидают различные сюрпризы. Но на то он и сюрприз, что его нельзя раскрывать, верно? Всё понятно, опарыши?!
Все закивали.
– Тогда что стоим?! – повысил голос Дикий. – Ноги в руки и на старт!
Погодка здесь, в отличие от нашей, влажная и прохладная. В воздухе пахло свежестью после недавно прошедшего дождя. Мы вышли на широкую тропу, которая была окружена вековыми деревьями и через метров пятьдесят уходила влево.
Лёгкий ветерок гонял пыль по маршруту, протоптанному тысячами ног студентов. И по обеим сторонам я заметил мерцающие столбики. Но в отличие от тех, что сопровождали нас на протяжении марафона до казармы, эти горели красным. Всё как говорил Дикий.
И, конечно, разнообразное зверьё за щитом, которое разглядывало нас, грызло полупрозрачное зеркало, билось в него лбами и когтистыми лапами. Особо чувствительных среди нас не было. Но от количества монстров адреналин поневоле выплёскивался в кровь. У меня же – в меньшей степени. Насмотрелся в своё время на тварей всех мастей, и воспринимал их не более, чем часть этой природы. Несомненно, опасную, и зачастую непредсказуемую.
