Читать «Тихоня на боевом факультете» — Светлана Томская онлайн
Страница 5 из 12
У гномы рот открывается от изумления.
– Имя? – переспрашивает она, растягивая это слово. – А з-зачем вам моё имя?
– У каждого оно есть. Мы же, как я понимаю, теперь будем часто видеться.
– Сколько здесь работаю, ещё никто никогда… – Лицо гномы принимает растроганное выражение. – Ваши соседки обычно называют меня «Эй, ты» или «Эй, урод».
Внутри меня словно кипятком обдаёт. Вот ведь гадины.
– А мне нужно твоё имя, – настаиваю я.
– Анариэль, – выдыхает гнома.
– Анариэль, – повторяю я. – Звучит как колокольчик.
– Я почти забыла, как оно звучит, – вздыхает Анариэль. – Оно не гномье. Моя бабушка была наполовину эльфийкой.
И она прикасается пальчиком к острой верхушке правого уха.
– Называйте меня Эля.
– А меня зовут Амелия, – говорю я и неожиданно продолжаю: – Можно Мели.
И почему я назвала именно это имя? В приюте все называли меня Лия.
– Мели – красиво, – кивает Анариэль.
– Значит, дружба. – Я протягиваю руку.
Гнома робко вкладывает свою крохотную ручку в мою ладонь.
– Я ещё ни с кем не дружила, – доверчиво произносит она.
Хлопок двери, донёсшийся из коридора, оказывается очень кстати. У меня уже в глазах начало щипать, да и Анариэль растрогалась.
– Отлично, – оживляется моя новая подруга. – Хорошо, что эти курицы ушли. Тебе очень срочно надо всё оформить и успеть на завтрак. Ты ведь, наверное, голодная?
– Очень, – киваю я.
Урчание в моём животе это подтверждает.
Быстро переодевшись в униформу, кое-как заплетаю волосы. Параллельно выслушиваю наставления гномы.
– Не беспокойся, – говорит она мне вслед. – Я прослежу, чтобы они тебе не подгадили.
На улицу я выхожу, сияя улыбкой, и тем неожиданнее звучит ставший уже знакомым язвительный голос.
– И форма на ней сидит, как на марге бальное платье.
Улыбка пытается сбежать с моего лица, но я её удерживаю, хоть и с трудом. Не собираюсь я никому показывать, что меня вот так запросто можно задеть оскорбительными словами.
На этот раз мои соседки не одни. Кайра стоит в одиночестве с равнодушным выражением лица, а Лили повисла на руке эффектного широкоплечего блондина.
Парень с ухмылкой разглядывает меня. И эта ухмылка почти сразу же застывает, едва его глаза оценивающе пробегают по моей фигуре.
Красивый парень, и у него очень красивые зелёные глаза. Но от того, как они ощупывают каждый сантиметр моего тела, становится неприятно.
Бросив короткий взгляд, прохожу мимо. Спасибо Эле, дорогу в ректорат после её объяснений я найду никого не спрашивая, тем более что шпили административного здания видны издали.
Вымощенная разноцветными плитками дорожка ведёт через парк. И уже через десяток шагов хорошее настроение возвращается. С удовольствием вдыхаю свежий влажный воздух. Солнце только поднялось, и на листьях аккуратно подстриженных кустарников блестят капельки то ли росы, то ли пролившегося ночью дождя. Очень красиво и ухоженно. После грозы всё ещё чувствуется запах озона и мокрой земли, ярко пахнут цветы.
Я не одна в парке. В одном направлении со мной и навстречу идут юноши и девушки. Некоторые, как и я, в униформе для лекций, другие – в тренировочной. На меня никто не обращает внимания, и это радует. Я здесь одна из многих. Хвала человеку, придумавшему единую форму одежды для учащихся. Возможно, всё наладится. Главное не выделяться и помнить о том, что моя цель – получить образование.
Не может быть, чтобы все здесь были такими же, как эта троица. Тем более что с одним нормальным человеком я уже знакома.
При воспоминании о Кестере в груди теплеет. Но приходит и смущение. Хочется побыстрее забыть о нечаянном поцелуе. «Ваша Светлость», – так обратилась к нему комендант. Но и без того ясно, что мы с Кестером из разных миров и простой приютской девчонке не стоит воспринимать его как объект своих романтических фантазий.
В принципе это несложно. Едва ли я буду с ним часто сталкиваться. В глубине души чувствую сожаление, которое тут же безжалостно подавляю.
Передо мной массивная деревянная дверь ректората. Вот об этом и надо думать. Стучусь и, услышав изнутри «Войдите», налегаю всем телом на тяжёлую створку. Она подаётся с неожиданной лёгкостью, и я буквально влетаю внутрь, ойкнув и с трудом удерживаясь на ногах.
– Это что за явление? – Немолодой богато одетый человек, сидящий в кресле у окна, раздражённо кривит губы. – У вас так принято – врываться в приёмную ректора, Маркинс?
«Маркинс – так зовут секретаря», – отмечаю я и по описанию Анариэль узнаю его в сидящем за столом щуплом темноволосом мужчине.
– У вас что-то срочное, адепт? – нахмурившись, спрашивает секретарь.
– Я… – Я замолкаю, не зная, с чего лучше начать: с того, что я не адепт или что несрочное.
Пересиливаю себя и молча протягиваю конверт от мэра Реана.
– Вы позволите, лорд Варгус?
– Да пожалуйста, я всё равно жду. – В голосе лорда что-то неуловимо меняется. – Возможно, девушке нужна помощь, раз она так спешит.
Треск рвущегося конверта. Шуршание листа бумаги. Тишина. Боковым зрением вижу, что тот, кого назвали лордом, меня разглядывает, и ощущение даже хуже, чем от взгляда зеленоглазого. Мне зябко и неуютно.
Наконец, секретарь отрывает взгляд от письма.
– Амелия Ларсен?
Киваю.
– Я вижу, комендант поспешила выдать вам форму, – хмурится секретарь. – Но, прежде чем мы сможем зачислить вас в Академию, необходимо убедиться в том, что у вас есть дар. Сейчас вы отправитесь к декану факультета целителей…
– У неё есть дар, – произносит негромко, но уверенно знакомый низкий голос за моей спиной.
Я невольно вздрагиваю и поворачиваю голову. У книжных полок стоит Кестер.
– Откуда такая уверенность, мой мальчик? – спрашивает лорд.
– Меня сегодня ранили из арбалета в Тёмном квартале, Ме… мисс Ларсен я встретил на полпути к Академии, когда силы почти оставили меня. И, как видите, дядя, я здоров, по крайней мере вы нашли меня не на больничной койке, а на полигоне.
– Вот как? – с тревогой в голосе говорит лорд. – Но ведь целитель с недостаточной квалификацией может навредить пациенту. Девушка наверняка хотела как лучше. Однако по возвращении в Академию ты должен был немедленно отправиться в лазарет, а не на тренировку.
– Мне нечего показывать нашим целителям. – Кестер подворачивает короткий рукав, демонстрируя левое плечо. – Чисто, даже рубца нет.
– Интересно, – задумчиво произносит секретарь, и в его взгляде, обращённом на меня, появляется уважение. – Но порядок есть порядок. Нужно измерить уровень дара у мисс Ларсен, прежде чем зачислить её в ряды адептов.
– Несомненно, – отвечает Кестер. – Поскольку мисс Ларсен здесь ничего не знает, я сам отведу её после завтрака к декану Мардего. Я ведь не нужен вам сейчас, дядя?
Лорд благосклонно кивает.
– Хорошо, Кес, с ректором я пообщаюсь без тебя, но… – Он поднимает указательный палец. – … целителям ты непременно должен показаться. Не забывай, что у тебя скоро самое важное событие в твоей жизни. Ты должен быть в идеальной форме.
– Я помню, – кивает Кестер. – Прошу, мисс Ларсен.
Кестер открывает передо мной створку двери и пропускает вперёд.
Едва мы оказываемся в коридоре, уголки губ парня приподнимаются в улыбке.
– Тебе идёт эта форма, Мели. – В голосе Кестера появляются тёплые нотки. – Я залюбовался.
– Не говори глупости. – Я отворачиваюсь, чтобы скрыть смущение.
– Брось, Мели, это же нормально – говорить комплименты красивой девушке.
Кестер произносит это так легко, по-приятельски, что я немного расслабляюсь.
– Я не привыкла к такому обращению, – серьёзно объясняю я. – У нас всё было очень строго.
Нет смысла молчать о своём происхождении, это всё есть в предоставленных бумагах. Да и стесняться тоже нет смысла. Я открываю рот, чтобы сообщить Кестеру, что я из приюта. Это поможет сразу установить границы между девушкой простого происхождения и парнем, который принадлежит к аристократическому семейству. Но Кестер опережает меня.
– Строгие родители? – предполагает он и вздыхает. – Это хорошо. Хуже, если родителей нет.
Поднимаю на него удивлённый взгляд.
– А тебе откуда это знать?
– Я сирота, – просто говорит Кестер.
– А мужчина там, в ректорате…
– … мой дядя и опекун.
Мы выходим из административного здания, и я некоторое время осмысливаю то, что сказал Кестер. Получается, что у нас есть что-то общее в судьбе. Но очень отдалённо. У детей аристократов есть родственники и опекуны.
– Нет у меня строгих родителей, – насупившись, выдыхаю я. – Я выросла в приюте.
Кестер останавливается.
– Но у тебя дар.
Это звучит скорее как вопрос. Я пожимаю плечами и сухо говорю:
– Так иногда бывает.
Вот и сказала главное. Но остальное я обсуждать не готова. Самая вероятная версия появления детей с даром среди бедноты – это когда какой-нибудь богатей увлекается наивной девушкой из прислуги. И ребёнок от такой связи – позорное пятно на чьей-то репутации. От таких детей избавляются. Изредка их топят, но в этом случае велик риск для матери отправиться на виселицу, поэтому чаще всего малышей оставляют на крыльце обители или больницы. Согрешившие матери, если не удаётся скрыть позор, впоследствии оказываются в закрытых обителях.
Спасибо Кестеру, что он не строит никаких версий. Да и едва ли он в курсе, какие проблемы бывают у простых людей. Сирота сироте рознь.
– Из тебя получится замечательный целитель, – ободряюще говорит он.
– Если меня не выгонят, – хмыкаю я, вспомнив о подслушанном разговоре. – Я не очень-то вписываюсь в здешнее общество.
– Глупости, если у адепта дар, как у тебя, при чём здесь общество?
Он что, правда так думает? Но в этот момент мы подходим к столовой, и запахи, исходящие из приоткрытой двери, выметают из моей головы все посторонние мысли.
Завтрак в самом разгаре. Столовая переполнена.
Кестера окликает какой-то парень, и нас разделяет поток студентов.
Застываю на пороге, изучая обстановку. Овальный зал разделён на две половинки длинным столом, заставленным подносами с едой. Вдоль стен круглые столики, за каждым из них сидит несколько человек. В принципе всё понятно. Еду берут на длинном столе, затем рассаживаются по своим местам. Вот только у меня места пока нет.
Беспомощно оглядываюсь в поисках Кестера, но нигде его не вижу. Одёргиваю себя. Что-то слишком быстро я решила, что за его спину можно спрятаться. Не стоит ни на кого рассчитывать, кроме себя. С местом разберусь. Сейчас главное – до еды добраться.
Когда я оказываюсь перед столом с красиво расставленными блюдами, у меня глаза разбегаются: мясо, сыр, незнакомые фрукты, творожники. Хорошо, что шумно, иначе все услышали бы неприличное урчание моего живота.
Сглатываю слюну. Нужно себя вовремя остановить. Столько еды сразу я не видела никогда. И, наверное, если отпущу себя, то потом станет плохо. А вот глазами я бы съела всё.
Поглядывая, что выбирают другие студенты, накладываю себе на тарелку пахнущее специями мясное рагу и овощи. Не удержавшись, добавляю творожный сыр и булочку, посыпанную кунжутом. Стакан горячего ягодного напитка довершает натюрморт на моём подносе. Хватит, пожалуй. И так у меня поднос полностью заставлен. Хорошо, что никто не обращает на меня внимания. Ага, как же.
– Неплохой аппетит для девушки, – раздаётся над ухом незнакомый мужской голос.
Резко повернувшись, узнаю зеленоглазого парня, которого уже видела в компании моих соседок.
– Дорвалась нищенка до еды. – Насмешливый женский голос атакует меня с другой стороны.
У меня неплохая реакция. Понимая, что именно сейчас произойдёт, я успеваю поставить поднос на стол, прежде чем меня толкнут под локоть. Поставить успеваю, но руками всё ещё придерживаю. Стакан с горячим напитком опасно накреняется в мою сторону, но вот если краешек подноса приподнять от себя…
– Ты мне испортила форму, – взвизгивает блондинка, по белоснежной блузке которой растекается кроваво-красное пятно.
Ближайшие студенты поворачиваются на шум.
– Нет, Лили, – неожиданно вступается зеленоглазый. – Ты сама споткнулась. Нужно быть осторожнее.
Среди тех, кто наблюдает за нами, я замечаю у пары человек удовлетворённые выражения лиц. Похоже, не все тут в восторге от Лили. Это ободряет.