У меня от такой наглости даже дыхание перехватило, и потребовалось время, чтобы привести себя в норму.
Хмуря этим временем воспользовался с умом. Он склонил голову набок, внимательно рассматривая меня, а затем выдал:
– Да ты девственница? Быть того не может!
И усмехнулся, отвернувшись к окну.
– Я думал, все девственницы в Вальтариуме уже давно перевелись.
– А ты, я смотрю, специалист по девственницам? – выдавила я через силу.
Да, звучало жалко, но это все, на что меня хватило.
– Что, воро́ны нынче, куда ни глянь, сплошные развратницы? – добавила через мгновение.
Хмуря несколько секунд буравил меня темно-изумрудными глазами и ничего не отвечал. Даже странно было.
– Редки те мгновения, когда ты молчишь, – бросила я, уже полностью совладав с неуместной стыдливостью. Нашла чего стесняться, в конце концов.
Ну и что, что среди всех своих одногодок в приюте я одна оставалась невинной? Некоторые парни меня сторонились, потому что связь со мной считалась опасной из-за моей неинициированной магии. Другие мне самой не слишком-то нравились. А потом вообще казус случился. Когда на меня неожиданно положил глаз Лиас, самый красивый мальчик нашего детского дома, кто-то пустил слух, что после ночи со мной у него может отвалиться… в общем, то самое место. Полагаю, что автором этой ужасной легенды стала моя заклятая подружка, Клобетта. Не знаю уж, за что она меня так возненавидела. Может, за то, что я в шутку прозвала ее Жлобеттой за жадность и это имя приросло к ней намертво. А может, за то, что она была влюблена в Лиаса. В общем, с тех пор мужской пол старательно обходил меня стороной, а Жлобетта все же начала встречаться с Лиасом.
Но горевала я не так уж и долго, честно говоря. Странная, немного неловкая, но, несомненно, бесценная удача продолжала мне сопутствовать, потому что спустя месяц выяснилось нечто прелюбопытное. Жлобетта заразилась от Лиаса каким-то срамным заболеванием, и им же заболела и половина приюта. Я была в числе немногих, кого сия участь обошла стороной.
С тех пор, в общем, моя девственность меня не слишком тяготит, а скорее весьма даже радует. Но вот перед вороном отчего-то стало неловко.
Впрочем, я быстро подавила в себе этот приступ.
До самого дворца Хмуря не издал больше ни звука, словно это не он сказал какую-то неприемлемую грубость, а я оскорбила его до глубины души.
Впрочем, я не мешала фамильяру рефлексировать, а сама в это время могла подумать о том, как встречусь с принцем.
Эйвин сказал, что поцелуй с человеком, в котором живет благословение Солнцебога, должно передать мне искру Солнца. И хотя это самый последний этап получения инициации и, соответственно, самый сложный, никто, в общем-то, не мешал мне пройти его чуть раньше.
Принц Альфиан был будущим королем, а значит, носителем той самой искры. Я долго думала над тем, хочу ли проходить Отбор целиком, интересует ли меня в конечном итоге то, что я могу получить, выиграв его. И пришла к окончательному выводу, что… нет.
В моем сердце жила детская мечта о том, что однажды я встречу мужчину, который полюбит меня, а я полюблю его. Мы будем очень счастливы вместе и обязательно воспитаем кучу детишек. Все они станут расти счастливыми и довольными, потому что у них будет полная семья и любящие родители. А не детдом и няньки, которые терпеть не могут следить за малолетними сорванцами.
К сожалению, даже перспектива получить корону не смогла заставить меня отречься от мечты. Я не желала даже представлять себя с нелюбимым мужчиной. Пусть он хоть десять раз король.
А принц Альфиан мне ни капельки не нравился. Вот ни капельки. Стоило вспомнить один его взгляд, излишне влажно скользящий по моей розочке, как становилось ясно: пробовать на вкус этот фрукт я не стала бы ни за какие коврижки.
Тем более позволять ему пробовать на вкус меня…
От этой мысли слегка передернуло, и я постаралась переключиться.
Так что мой план оставался прост: каким-то образом остаться с принцем наедине, добраться до его губ и, по-быстрому чмокнув, убраться восвояси. Пусть остальные претендентки вздохнут свободнее, а Альфиан не отвлекается от девушек.
Оставался лишь один насущный вопрос: как добиться достаточно «приватного» свидания, чтобы можно было позволить себе маленькую наглость вроде поцелуя? И как потом унести оттуда ноги?..
Едва карета оказалась у врат Лебединого дворца, все внутри меня сжалось. Молчаливый слуга с поклоном осведомился, не на Отбор ли я прибыла, затем сверился со списком и, обнаружив в нем требуемое имя, спокойно препроводил в широкую залу.
Первое время, ступая по ковровым дорожкам дворца, я едва могла вздохнуть. Ноги утопали в высоком и мягком ворсе, глаза слепило от блеска золота и света десятков магических огоньков, запрятанных в хрустальные светильники. Казалось, к такому богатству просто невозможно привыкнуть.
Кроме того, у короля на службе явно числилось множество магов, раз тут постоянно поддерживалось такое колдовское великолепие! Ведь волшебные огни со временем гаснут. Здесь же горело, казалось, все.
То есть как убивать неинициированных колдунов – так это нормально, а как брать к себе на службу оставшихся – так это пожалуйста?..
Но мне было некогда об этом подумать, потому что очень быстро меня привели в зал, где должен был проходить Отбор.
Здесь прямо с потолка вниз спускались нити хрусталя. Ими же были украшены длинные тяжелые шторы, бусы из жемчуга покрывали многочисленные напольные вазы ярко-красных роз. Белые жемчужинки лежали на багряных лепестках, как драгоценные слезы.
Я любовалась всем вокруг так самозабвенно, что даже не сразу заметила, как косятся на меня другие ронны, что оказались тут вместе со мной.
Их было больше десятка, и все смотрелись просто восхитительно! Кое-кто – даже чересчур восхитительно, я бы сказала… На парочке девушек румяна были наложены так ярко, что создавалось впечатление, будто у них щеки горят от муравьиной лихорадки. У других двух прически были столь высокими и пышными, что они едва передвигались и шевелили головами. В волосах, уложенных просто невероятно сложным образом, блестели золотые фигурки птиц, сверкали какие-то металлические вставки и драгоценные камни.
Даже на миг стало их жалко. Жалко и смешно. Такую конструкцию носить! Мне-то казалось, что это у меня дом на голове: сегодня впопыхах с помощью Эйвина опять присыпала волосы фиксирующей пудрой, от которой почти превратилась в блондинку, и уложила пряди в пышную косу, поверх которой подмастерье навтыкал красивых аметистовых невидимок.
Мне казалось, что я звезда! Но эти дамочки меня явно переплюнули…
У меня даже появилась забавная мысль, что, если я посажу себе на голову Хмурю и заставлю его сидеть смирно, получится что-то вроде прически по местной моде.
В общем, хотя мне было жутко смешно, я молчала в тряпочку и не хихикала над товарками. Все мы в одной лодке, в конце концов. А я им и вовсе не соперница.
– Любезные ронны, – раздался в какой-то момент голос распорядителя. – Вот-вот явится его высочество принц Альфиан Златоносный, чтобы познакомиться со всеми вами. Сегодняшний этап Отбора вводный, вам нужно лишь показать себя во всей, так сказать, красе…
С этими словами он по очереди критично оглядел каждую из нас и вдруг остановился на мне.
Узкое лицо презрительно скривилось.
– С птицами сюда нельзя, вы разве не знаете… как вас?..
– Мартелла Довилье, – краснея, ответила я.
Нужно было срочно выкручиваться. Ворон как раз во время пламенной речи распорядителя как-то умудрился спорхнуть со шкафа мне на плечо. Я, естественно, сделала вид, будто так и надо. Не орать же, размахивая руками, в самом деле?
Тем более что пара девиц возле меня как раз этим и занялись. Верещали, закатывали глазищи и вроде как норовили упасть в обморок.
Я хмыкнула, на раз-два чуя фальшь.
– Понимаете ли, в чем дело, я не могу без птицы, она… – я замялась, придумывая объяснение появлению ворона. – Дегустирует мою еду. От ядов.
Хмуря недоверчиво покосился, но промолчал. Зеленый глаз, направленный на меня, мрачно сверкнул, словно его хозяин прямо сейчас мечтал ответить нечто вроде: «Я бы тебя и сам с удовольствием отравил, да некогда…»
У меня на губах даже улыбка начала зарождаться: если бы Хмуря знал, что я его без слов понимаю, вообще бы в бешенство пришел. Вот какая у нас глубокая связь установилась!
– Дегустирует от ядов? – переспросил распорядитель, сдув с лица длинную челку, и я только сейчас обратила внимание на его необычную внешность.
Худой, длинный, с черными волосами, едва прикрывающими уши и падающими на глаза. На нем красовался дорогой голубой костюм, расшитый серебряными вензелями правящей династии. На ткани было множество рюш и кое-где, кажется, даже драгоценные камни…
Пожалуй, если приглядеться, то можно было заметить, что его наряд стоит либо столько же, сколько мой, либо дороже… А ведь он всего лишь слуга!
– Вам не понадобится подобная предусмотрительность во дворце, – продолжил распорядитель. – И прекратите уже визжать! – громко добавил он роннам, которые поблизости от меня все еще продолжали сцену «блохастая птица против благородных дев». – В общем, немедленно отошлите ворона, неизвестно, как к нему отнесется его высочество.
– Но…
– Вы можете быть дисквалифицированы вместе с птицей, – оборвал он меня, и стало ясно, что особого почтения ко мне как к возможной будущей принцессе он не испытывает. И, чтобы уж окончательно убедить меня в этом, он сказал: – Уважаемые ронны, помните, что только одна из вас станет принцессой и наследницей короны. И то только в том случае, если принц Альфиан одобрит кандидатуру победительницы.
– То есть мы вообще можем не выиграть? Ни одна из нас? – возмущенно воскликнула какая-то блондинка с кудряшками и родинкой над губой. Очень миловидная, между прочим!
– Именно так, – с легким поклоном ответил распорядитель. – Возможно, вам не известно, но это уже третий Отбор невест в Лебедином дворце.
– Но как же так? – надула карминово-алые губки другая девушка с пышными шоколадными локонами, перевитыми нитями камушков.
– Вам нужно стараться угодить принцу, – понизив голос, добавил мужчина. – Во всем ему потакать и соглашаться! Прошлые кандидатки были чрезвычайно строптивы, упрямы и непокладисты, – покачал головой он. – Такие черты не пристало иметь будущей королеве. Но если что, я вам этого не говорил.
Ронны зашептались, некоторые покраснели, кто-то прикусил губу.
– Все ясно, рон Тенгье, – присев в реверансе, серьезно ответила девушка в карамельно-желтом платье. Словно прямо сейчас приготовилась угождать принцу изо всех сил. – Благодарим за совет.
Как по приказу, остальные участницы Отбора присели в таком же поклоне, и только я стояла и смотрела на все происходящее, хлопая глазами.
Ну, во-первых, реверансы – это не то, в чем я была сильна. А во-вторых, с какой стати кланяться какому-то задохлику в женском костюме? Он все-таки не принц, а вообще обычный слуга.
Но, в принципе, мы не гордые, все кланяются, мне тоже не сложно. Я уже схватилась за подол своего дивного розового платья, собираясь неловко присесть, но не успела.
Двери залы открылись, и в помещение вплыл сам принц.
Как каравелла вплыл, не меньше. И если прежде он был мне хоть немного симпатичен, то сейчас, в полном костюме и облачении, он перестал вызывать у меня вообще какие-либо эмоции.
Ну разве может нравиться мужчина, у которого на шее – пышный платок, уложенный то ли хитрым бантом, то ли громадной гармошкой, на ногах – чулки и штанишки до колена, а сверху – рубашка и жилет с цветочком? Цветочком!
Это была камелия, расшитая золотом, рубинами и аметистами – в общем, какими-то красно-розовыми камнями. В штаны принца оказался вставлен ремень с пряжкой в виде блестящей головы дракона. В ушах сверкали серьги с длинными алыми кристаллами…
В общем, конфета, а не принц!
Но не в моем вкусе такая конфета. Вот совсем. Можно считать, что он марципан, а я больше по шоколаду… С апельсином и перцем. Нам такой однажды в приют на праздник привезли. Помню, досталось мне с полноготка этого лакомства, но запомнила я его на всю жизнь.
В общем, пока остальные девы охали и ахали, продолжая склоняться еще ниже в реверансах, я, задумавшись, разглядывала эту его рубиновую камелию…
А что? Мне, между прочим, очень подошла бы такая к какому-нибудь платью!
Когда Альфиан был уже совсем рядом, распорядитель злобно на меня зыркнул, и тут я поняла, что совсем замечталась. Шикнула на Хмурю, тряся плечом, чтобы он летел подальше, а Хмури-то на плече и не оказалось!!!
Я заозиралась по сторонам, удивившись так, что даже забыла присесть.
Когда я поняла, что ворона вообще нигде нет, вновь взглянула на принца, и оказалось, что все очень-очень плохо.
Я стояла одна, как перст указующий, посреди зала, в то время как все вокруг меня поклонились так низко, что их пятые точки оказались выше… первой.
Альфиан смотрел на меня и улыбался.
Я стремительно схватилась за платье, растянула его в стороны и склонилась в поклоне.
– Прелестно, любезные ронны, – тут же промурлыкал принц, и я была уверена, что в этот момент он смотрит только на меня. – Вы все сегодня здесь собрались, чтобы мы могли познакомиться и узнать друг друга получше.
Постепенно девушки стали выпрямляться. Принц улыбался так широко, что было видно: ему происходящее доставляло немалое удовольствие. Интересно, почему?
Если учесть слова распорядителя о том, что Отборов было уже два и это третий, то либо все прежние претендентки на сердце наследника престола были просто отвратительны, либо его высочество получает наслаждение от самого факта выбора невесты.
Впрочем, меня это ничуть не беспокоило. Я-то в жены к нему не набивалась.
– Итак, – прокомментировал распорядитель, который так никуда и не делся, – ронны, выстраиваемся в линию!
Все подчинились так, словно их всю жизнь только и готовили, что вставать по струнке перед его высочеством.
Альфиан подошел к самой первой девушке. Ею оказалась блондинка с родинкой над губой.
– Благородная ронна Вивьетта Шанваль, наследница Шанвальских земель, – представил ее распорядитель, и девушка снова низко поклонилась.
Мое лицо само собой начало кривиться, и противиться этому было сложно. А все потому, что я поняла: в Лебедином дворце мне придется сделать еще столько реверансов, что к концу Отбора у меня либо отвалится спина, либо я стану лучшей придворной дамой из всех.
Последнее – маловероятно.
Принц в это время взял тонкую бледную ладошку Вивьетты и запечатлел на ней долгий поцелуй, глядя прямо в глаза отчаянно краснеющей девушке. Дальше он подошел к следующей претендентке, и сбоку раздалось торжественное:
– Благородная ронна Желика Фроталь, единовластная владетельница Фротальских земель и главнокомандующая Северной Фротальской армией.
Я взглянула в серьезное женское лицо, обрамленное густыми каштановыми локонами. Основная масса волос у нее была спрятана в тугой хвост, вдоль которого по спине спускались тяжелые нити золотистых сверкающих камней.
Принц с интересом послушал то, кем являлась Желика Фронталь, и удовлетворенно улыбнулся. Ему явно понравилось то, что он услышал. Еще бы! Невеста с собственной армией! Такую можно хоть сейчас брать – и к алтарю. Я хоть в политике понимала мало, но то, что власть необходимо укреплять, было ясно даже мне.
А как укрепишь ее с такой претенденткой, как я, например?..
Мне стало не по себе. Не вылететь бы с Отбора еще на этапе знакомства! Так я и до вожделенного поцелуя не доберусь.
Перед глазами тут же зажглась яркая сцена того, как распорядитель будет меня представлять:
«Ронна Мартелла Довилье, наследница покосившегося домика в лесу, единовластная хозяйка сумасшедшей курицы и ядовитой жабы. Неинициированная ведьма».
И, между прочим, будет прав. Как я вообще оказалась на этом Отборе? Может, Альфиан в шутку меня пригласил, так сказать, чтобы разбавить скучные церемонии элементом веселья?
Как это удобно, когда всегда есть над кем посмеяться. Так уже и слышу за спиной: «Вон, смотрите, куриная ронна идет! Как поживает ваше жабство?»
Я едва не шлепнула себя по лбу. Зачем я вообще согласилась? Если бы не явилась на Отбор, никто бы и не заметил…
Принц тем временем неожиданно наклонился к ушку прекрасной Желики и что-то ей туда самозабвенно зашептал. От сей оказии ронна зарделась, как положено скромной молодой деве, а затем прикусила нижнюю губку, стрельнув в принца взглядом, которым стрелять той самой скромной деве вовсе не положено.
Довольный Альфиан двинулся дальше. Незаметно мелькнуло еще несколько благородных ронн, каждой из которых принц или подмигивал, или что-то шептал, а одну и вовсе, кажется, ухватил за бедро, будто случайно. Когда очередь дошла до меня, я уже была ни жива ни мертва от страха. Прятала взгляд и не знала, куда спрятать бедра.
