И легенда с ворами смотрелась гораздо натуральнее, чем мифическое нападение ведьм.
Осознав этот факт, я уже даже хотела пробормотать нечто вроде благодарности, но, хвала дракону Рока, Хмуря меня остановил:
– Однако не думай, что я не получил удовольствие, наблюдая за твоим позором, недоведьма.
Я покраснела от раздражения, сжала губы и отвернулась.
Извиниться я вздумала! Совсем уже с ума сошла!
– Так вот, – продолжал ворон, нарочно не замечая моего бешенства, – раз уж мы благополучно добрались до того пункта, в котором ты беспрекословно меня слушаешься, то прямо сейчас тебе стоит спуститься в погреб Ирмабеллы. И подыскать каких-нибудь побрякушек для посещения дворца.
– Погреб?.. – выдохнула я, на миг даже забывая, что злилась. – Эйвин упоминал, что там могут быть защитные чары. И пока я не вступлю в силу, лучше туда не спускаться.
– Ну и трусиха, – хмыкнул ворон хрипло и усмехнулся, – не трясись… я же рядом.
– Да кто трясется? – притворно возмутилась я, хотя стоило на самом деле представить, сколько в подземной тьме погреба может быть спрятанных заклятий, как становилось серьезно не по себе. – Просто я… стараюсь трезво оценивать опасность. Но если ты говоришь, что снимешь опасные чары…
Ворон что-то то ли каркнул, то ли кашлянул и, распахнув крылья, полетел из комнаты в сторону погреба.
Эйвин, скорее всего, все еще спал, и я решила его лишний раз не беспокоить. В конце концов, что я, вообще ни с чем сама справиться не могу? Как будто в собственном доме для любого мероприятия мне нужна помощь! Глупости какие. Хватит и того, что меня сопровождает крайне деловой и надутый от ощущения собственной значимости фамильяр. Вон какой важный – аж перья топорщатся.
Хмуря тем временем уже подлетел к круглой крышке люка-дверцы в полу, что вела в подвальное помещение, и сел рядом.
– Ну, открывай, – буркнул он, сверкнув на меня своими зелеными глазами.
Люк находился прямо в спальне Ирмабеллы недалеко от окна, и я не очень любила здесь находиться. Хотя комнатка была светлой и ясной, даже сейчас из окна лился апельсиново-желтый утренний свет, а кружевные шторки еле-еле колыхались от легкого ветерка.
Я наклонилась над крышкой, ища ручку, но так ее и не обнаружила. Сам люк был встроен в пол таким образом, что если накрыть его половичком, то никогда и не догадаешься, что он вообще тут есть.
– Ну и как мне его открыть?
Ворон прищурился, странно взглянув на меня, а затем посмотрел на люк. Я уж думала, что опять ругаться начнет, мол, ничего-то я не умею. Но фамильяр оставался серьезен и спокоен.
– Не думаю, что это должно быть сложно. Положи руку на крышку.
– Да я уже десять раз клала, – фыркнула на этот раз я, сделав, что он говорит, и еще раз пройдясь ладонью по всей деревянной поверхности, касаясь пальцами безупречных стыков половиц.
Ворон склонил голову набок, словно задумался.
– Дом еще не признал тебя до конца, – проговорил он через несколько мгновений тишины. – Видимо, ждет, когда ты вступишь в силу.
– Ну что ж, не судьба, значит, – выдохнула я, чувствуя некоторое облегчение и торопясь уйти отсюда. – В другой раз…
– Оставайся на месте, Мартелла, – грозно каркнул ворон. – Не стоит пасовать перед трудностями, иначе никогда ничего не добьешься. Самые стоящие вещи в этой жизни даются дорогой ценой.
Звучало внушительно. Настолько, что я даже заслушалась.
– И что ты предлагаешь? Может, выдернешь у себя еще одно перо? – спросила я с любопытством, усаживаясь рядом.
Признаться, сильно хотелось снова посмотреть, как он колдует. Очень уж он это интересно делал!
– Ага, сейчас! – прорычал он, будто не птица вовсе, а какой-нибудь тигр. – Если бы это мне надо было через пару часов ехать соблазнять принца, я бы, может, и вырвал. Но, хвала богам, мне это ни к чему, – он хрипло усмехнулся. – А ты уж сделай милость, вырви что-нибудь у себя.
– Но у меня нет волшебных перьев!
– Одно-то имеется, – прищурился Хмуря, бросив короткий недобрый взгляд, и отвернулся.
– А, так оно все же сохранило силу, да? – обрадовалась я.
Честно говоря, я ведь понятия не имела, как действует эта особенная воронова магия. Может, перо вообще ни на что и не годно, если его не Хмуря использует. А может, оно обладает волшебством только в момент выщипывания из тела, а затем его сила гаснет?
Всякое могло быть.
Но Хмуря не удостоил меня ответом.
– Протяни ко мне руку ладонью вверх, – бросил он не глядя.
– Зачем? – удивилась я, все еще раздумывая, что бы такое можно было сделать с дивным пером, которое я тщательно спрятала, едва вернулась из леса. Это же какие возможности открывались!
Без задней мысли я протянула руку вперед и даже глазом не успела моргнуть, как Хмуря поднял свою огромную лапу и полоснул по мне когтем.
На белой коже стремительно набухла кровавая полоса, круглая капля набрякла и быстро скатилась вниз, упав прямо на дерево люка.
– Хмуря! Чтоб тебя блохи искусали! Какого дохлого енота ты творишь? – ахнула я, прижимая к себе раненую ладонь.
Больно было – не высказать! И откуда у воронов такие острые когти вообще? Зачем они им нужны, а? Явно только для того, чтобы бедных ведьмочек калечить!
– Уймись, это царапина, – не удостоив внимания мою страшную рану, бросил Хмуря. – Зато смотри, люк открылся.
И вправду раздался какой-то щелчок, на деревянной поверхности из ниоткуда возникла металлическая кованая ручка в виде змеи, а затем крышка просто откинулась в сторону.
– И все равно так было нельзя! – жалобно воскликнула я, сжимая порез.
Обидно было до слез. В основном потому, что больно, конечно. Сам факт свершившегося мелкого насилия мне был понятен: ворон знал, как достигнуть цели, – он ее достиг. Но неужели нельзя было проявить хоть немного участия? Ткнуть пальчик иголочкой, в конце концов.
Я не могла этого понять.
Хмуря взглянул на меня, чуть повернув голову набок. Затем перевел взгляд на мою руку, с которой продолжала капать кровь.
Там была не царапина – довольно глубокая рана.
И я все ждала, что вот-вот он извинится. Скажет, что переборщил.
Но… в темно-зеленых, как самые глухие болота Сизых топей, глазах не отразилось ни капли сочувствия.
Ни капли.
Ворону было плевать.
– Перестань жаловаться, недоведьма, – проговорил он жестко. – Время уходит. А тебе еще на Отбор ехать.
– И как я, по-твоему, поеду на отбор с раной на руке? – выдохнула я возмущенно, гася любое, даже самое маленькое желание разрыдаться.
Вот еще. В конце концов, на руке у меня и впрямь ничего катастрофического. Пусть рана, но ее можно замотать и забыть. А вот слезы и унижение будут вспоминаться еще долго.
В этот момент я дала себе слово, что отомщу Хмуре, чего бы мне это ни стоило. Ничего, придет время – и он у меня за все извинится.
Себя я уже давно не считала виноватой за то, что привязала его. Тем более я-то как раз извинялась. А вот этот негодяй – ни разу.
Пока еще я не знала, как буду добиваться справедливости. Но самовлюбленный хам у меня узнает, что люди вокруг него тоже испытывают чувства и с ними нужно считаться. Если происки магии прошлого хозяина не только научили фамильяра говорить, но и сделали таким жестоким, то теперь его хозяйка – я. И, клянусь, я научу его отделять добро от зла.
– С этим Я помогу тебе разобраться позже, недоведьма, раз уж ты сама ни на что не годна, – ответил тем временем ворон, не догадываясь даже, что я замыслила месть. – А пока закончи то, что начала.
Я стиснула зубы, опустив взгляд в черноту погреба.
– Ты чувствуешь ловушки дома? – спросила мрачно.
Время и впрямь уходило. Мне действительно нужны были какие-то украшения. И даже Эйвин говорил, что в подвале у Ирмабеллы хранятся важные артефакты и драгоценности.
Поэтому так долго откладываемый визит в это место пора было совершить прямо сейчас.
Хмуря опустил голову в провал, словно прислушивался к чему-то. А потом просто распахнул крылья и залетел вниз.
– Спускайся, тут нет ничего страшного.
Ворону я верила: хоть он и знатный вредитель, но открытой и серьезной опасности никогда меня не подвергал. От пауков, вон, спас, от их яда тоже.
Поэтому я совершенно без всяких сомнений спустилась в погреб вслед за ним.
Тут было темно, сыро и прохладно. Однако я ожидала почувствовать запах плесени, но ничего подобного не было и в помине. По помещению разносился легкий аромат сухих трав и каких-то кореньев.
– Зажги свет.
– Да где тут свет? – выдохнула я, спускаясь с последней ступеньки лестницы и услышав где-то в стороне подозрительный шорох. – Это ты там шебуршишь?
– Хватит молоть чепуху, ты слепая, что ли? Вон, в углу лампада стоит. Подойди да высеки искру.
– Как? Там есть огниво? И вообще, как я в темноте это сделаю?
– Какое огниво? Ты ведьма или нет? – возмущенно каркнул он. – Тут нет никакого огнива, зачем оно Ирмабелле, ты думала?
Да, действительно, вряд ли профессиональной ведьме требуются дополнительные приспособления для того, чтобы зажигать свет… Но я-то не ведьма!
Постаравшись не сильно злиться на несносного ворона, я, выставив перед собой руки, сделала несколько шагов вперед.
– Да не туда!
Под ногами что-то громыхнуло, я чуть не упала. Из угла раздался писк.
– Хмуря… ты пищишь? – осипшим голосом проговорила я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.
Мышей я боялась с детства. Для меня мышь была примерно как дракон. Только маленький. И гораздо, гораздо более страшный.
– Да, мне больше делать нечего, кроме как пищать, – раздраженно ответил ворон. – Так, я понял. С тобой зелье не сваришь, недоведьма.
А в следующий миг в погребе зажегся свет.
Я потерла глаза от неожиданности. Все вокруг подернулось влажной пеленой, а затем стало ясно, что лампадка, о которой, судя по всему, и говорил фамильяр, загорелась сама собой. Только на пол оседало маленькое, едва заметное воронье перо.
Хмуря невозмутимо сидел на столе с другой стороны и оглядывал стеллажи, расставленные вдоль стен. А там было на что посмотреть! На полках лежало просто невероятное количество сушеных грибов, кореньев, насекомых, частей животных, ягод и прочего. Глаза разбегались от такого богатства! Я-то думала, что все ингредиенты для зелий у Ирмабеллы хранились на кухне. А там, оказывается, так, ерунда по сравнению с этим!
Кроме того, здесь были целые тарелки, мешки и банки с содержимым, которое хранить на кухне как минимум неаппетитно. Целые миски дохлых пауков, какой-то сушеной саранчи, разноцветных червей и мух.
– Какая гадость! – воскликнула я, даже позабыв сперва, что злилась на Хмурю и для чего мы вообще сюда спустились.
– Это не гадость, а редчайшие ингредиенты и лекарства… Вот это от волчьей хвори, между прочим, – задумчиво проговорил ворон, сунув клюв в какую-то банку с черными сороконожками.
А затем, не моргнув глазом, съел одно насекомое, у которого ножек было больше, чем шерсти на мышином хвосте.
Меня передернуло от отвращения.
– Зачем?.. Зачем ты это сделал? Ты что, болен волчьей хворью? Что это за болезнь вообще? – скривилась я. – Может, ты заразный?
Ворон взглянул на меня и неожиданно снисходительно хмыкнул.
– Эта дрянь помогает не только от хвори, – проговорил он. – В щетинках ядовитой мухоловки содержится магический токсин… Я довольно давно ищу эту мухоловку, но так уж вышло, что в наших широтах эта тварь не водится. А тут у старой ведьмы, оказывается, целые залежи!
Ворон мрачно, но очень довольно усмехнулся и съел еще одно насекомое.
Мне показалось, что он поморщился, но точно сказать не могу. Меня так перекосило от отвращения, что различать скупую мимику на лице птицы не было никакой возможности.
– Да, лучше остановиться на двух, – хрипло кашлянув в крыло, проговорил фамильяр.
Создалось впечатление, что ему даже больно. Но прошло мгновение, и он снова стоял как ни в чем не бывало. Изумрудные глаза сверкали все так же самоуверенно и ярко.
– Ты не сказал, зачем конкретно тебе нужны эти многоножки?
– А это не твое дело, недоведьма. Ты уже нашла украшения?
Я нахмурилась, отметив про себя, с каким остервенением ворон схватил банку с насекомыми и затолкал подальше к стене. Словно боялся, что их тут кто-то возьмет или они рассыплются.
Впрочем, мне не жалко. Хочет есть своих «мухоловок» – пусть ест. Я, в конце концов, ему еще яблоки задолжала…
Тем временем я повернула голову к стене, разглядывая убранство помещения. Кроме стеллажей с сушеной пакостью тут был один шкаф, открыв который я едва не лишилась дара речи. На бархатных подушечках лежали ожерелья, колье, жемчужные бусы, браслеты, тиары, кольца и даже какие-то цепочки с крючками, назначения которых я и приблизительно не знала.
– Это все стоит бешеных денег, – выдохнула я. – Откуда у бабки такие сокровища?.. Они достойны королевы, не то что простой ведьмы…
– Простой ведьмы? – каркнул Хмуря, подлетая ближе. – Твоя бабка была Ржавой вдовой. Сильнейшей черной ведьмой Вальтариума, и она служила королю и всему королевскому двору, фактически являясь придворной магичкой.
