В голове сидели слова Эмиля и та чушь, которую он рассказывал мне. Я хотела убедиться, что Эмиль просто сошел с ума.
– Ты хотела первого ребенка от папы?
– София? – Отец побагровел, его голос изменился. – Что за вопрос?
Кружка в маминых руках задрожала. Она бросила беспомощный взгляд на папу, и мои самые худшие опасения подтвердились. Эмиль говорил правду. А я назвала его сумасшедшим.
– За что пять лет сидел Давид? – продолжила я.
На красивом мамином лице отразился ужас, и я вдруг поняла: моя мама многое пережила. Так просто кофе не проливается и пальцы не дрожат.
– Откуда… что ты… – Мама нахмурилась, пытаясь взять себя в руки.
– Что за глупости, София? – Отец поджал губы и забрал у мамы чашку.
Но в его руках кофе тоже пролился. Моя жизнь разрушалась на глазах – мама и папа не начинали с любви. Неужели Эмиль был прав?
Я подскочила с кресла.
– В желтой прессе так пишут. Я там прочитала… – проблеяла я, теряя почву под ногами.
– Иди к себе, София.
Я выбежала за дверь и тихонько прикрыла ее, а потом сымитировала удаляющиеся шаги.
– Откуда она узнала? – жестко спросил отец.
– Я говорила только маме…
– Где мама, там и остальные! Не надо было ничего говорить, Диана! – вспылил отец.
– Никто ничего не знает. Это лишь догадки. Но кто спустя столько лет рассказал ей, что ты подставил Давида? Пять лет за убийство, которого он не совершал…
– Замолчи, Диана. Не лезь, не напоминай. Я разберусь, – решил отец. – Иди ложись, Диана. Не думай о прошлом, я скоро приду.
Я спряталась за лестницей возле своей спальни. Мама вышла, прикрыв за собой дверь. Она приблизилась к перилам и обхватила их пальцами. Глаза ее были закрыты, а грудь часто вздымалась.
Когда она ушла, вернулась к себе в спальню, приняла душ и легла на прохладную простыню. Окно в комнате было открыто, оттуда веяло прохладой, как в ту ночь, когда мы с Эмилем играли. Когда я предложила ему себя…
– Сколько можно? – Я посмотрела в темноту. – Он забыл о тебе. И ты забудь!
Я обняла себя за плечи и крепко уснула. А наутро проснулась от шума в спальне и за окном. По моей комнате сновало несколько женщин, они молча убирались: мыли стены, протирали пыль.
Я вскочила с кровати.
– Что вы здесь делаете?!
– Простите, это приказ господина Шаха. Мы приводим дом в порядок.
В порядок? По какому случаю?
Я подбежала к дивану и выглянула на улицу: снегоуборочные машины расчищали территорию. Зачем так много? К чему спешка?
Смутные сомнения захватили меня с головой. Я выбежала из спальни и прямо так – в пижаме – бросилась в родительскую спальню. Застала отца без рубашки. Он собирался уезжать, а мама еще лежала в постели.
– Зачем все эти люди?! Кто к нам приедет?! – выпалила я.
Вопрос был риторический. Сердце и так билось бешено – оно, к сожалению, все понимало.
– Басмановы. Завтра, – отчеканил отец. – Дом готовят к их приезду.
– Но ведь мы говорили вчера. Тепло, честно. Получается, ты умолчал об этом? – упрекнула я отца.
– Я был вынужден. Не собираюсь снова искать дочь по всей стране.
– Эмин! – воскликнула мама.
– Разговор окончен. – Отец застегнул рубашку. – Диана, водитель повезет вас с дочерью по магазинам. Найдите платья. Одно на знакомство с Басмановыми, другое на сегодняшний вечер. Ты же не забыла? Рубцовы устраивают сегодня очередное благотворительное мероприятие.
Чувствуя слабость в ногах, я прислонилась к дверному косяку.
– Как же все не вовремя. Приедет вся чета Басмановых, и каждого придется терпеть, – чертыхнулся отец и прошел мимо меня.
Глава 18
Эмиль
Так было даже лучше. Софию забрал отец, когда она сбежала из номера. От меня сбежала. Испугалась, назвала сумасшедшим и понеслась куда глаза глядят. Слишком любила папу, чтобы слышать правду о нем.
Я стиснул зубы. Хотелось взять его за грудки и заявить, что его дочь теперь принадлежит мне. Но сдержался. Еще не принадлежит. Не полностью.
Поэтому дал ее увезти. София никуда не денется. Оставил ее на потом и оставшееся до отлета время решал собственные вопросы. С Лизой, с камерами, с формальной подменой номеров.
Я знал, что Шах будет рыскать по гостинице и затребует сведения с камер.
Всему свое время. Я заберу у Шаха самое драгоценное, но пока надо спасти девочку от отцовского гнева. Знал же, кем она запугана. Не от нежности София бежала из дома.
Накануне отъезда из гостиницы я поперся к Лизе.
– Ты сдала местоположение Софии?
– Да, но он ее отец, – не стала она лгать. – Эмин Булатович должен знать, где находится его дочь.
Я достал телефон и недобро ухмыльнулся.
– Ты зря прилетела, Лиза. Хотела крови моей попить, но даже прокусить не смогла. Толстокожий я. А вот ты очень хрупкая, Лиза.
– Что? Ты мне угрожаешь?
Я кивнул на свой телефон.
– Когда ты поймешь, что до моей постели тебе как до Китая раком, ты захочешь вернуться в Америку. Но один звонок Ринату, и его парни будут пасти границу. Вместо Америки тебя доставят на мою Сицилию. Так будет, если я увижу в СМИ хоть одно грязное слово о Софии или если ты расскажешь ее отцу обо мне.
Лиза пошатнулась. Взгляд ее померк. Реально, что ли, собиралась сдать меня Шаху? И почему не сдала раньше? Побоялась, что прихлопнут как ненужного свидетеля?
– Знаешь продолжение, я так понимаю? Мои люди на Сицилии с тобой церемониться не будут. Я ясно изъяснился?
Вполне. К вечеру Лизы и след простыл – купила билет на ближайший рейс и вылетела из России. В тот же вечер я прилетел в Петербург и до талого решал вопросы, связанные с задержками рейсов наших ребят. Даже немного забыл о ней. Только портрет где-то дома лежал – тот самый, который дед просил взять с собой. А я обещал привезти. И обещания свои я, как правило, выполняю.
Наутро я созвонился с отцом, они с сестрой должны были прилететь в Москву накануне помолвки Руслана и остаться у деда. Я подозревал, что отец тоже поедет поздравлять Басманова с обручением.
– Нам здесь без помощи не обойтись, – сказал Ринат. – Кто-то просек наши схемы и хочет прикрыть все входы и выходы.
Я изучал документы. Задерживали фактически ни за что, найти все наши лазейки пока не смогли. Но держали. Дело встало, многие мои люди перестали получать необходимые для жизни лекарства.
– Нет у нас здесь помощи, Ринат. Город вообще под Шахом. – Я потер подбородок.
– Ну, пришло время вам договориться. Добрались до нас, Эмиль. Выше только господь бог, – парировал Ринат.
Я поджал губы. Ринату простительно, он ничего не знал. А я не из тех, кто с Шахом договариваться будет. Да и не договоров нам – я его дочь почти трахнул и планировал в будущем делать это очень часто.
– Кстати, сегодня новость вышла. Официальная. Он свою дочь замуж выдает за кого-то из московских.
Теперь оставаться невозмутимым стало сложнее. Я упрямо смотрел в бумаги, но буквы ни хрена не складывались в текст. Если новость официальная, то уже скоро. В принципе, дед позвонит мне заранее, оставалось только ждать.
– Когда? – уточнил равнодушно.
– Да вот на днях знакомство устраивают. Там же все по традициям.
– Какие у них традиции?
Я в их традициях не разбирался и не желал этого делать. Свои есть. Более ценные.
– Знакомство, помолвка, свадьба, – пожал плечами друг. – Между этими пунктами будущая свекровь должна спросить согласия девушки. Хотя кто знает, может, сразу кольцо наденут. Чего изображать, когда у них, богатеев, и так все решено.
Я бросил бумаги на стол. Проблемы есть, и они не терпят сроков. У меня люди на Сицилии ждут, на меня надеются. А в голове, блядь, одна София.
Ринат достал телефон.
– Смотри, это она. Вчера на буржуйском вечере ее сфотографировали рядом с отцом. Красивая, да?
Я угрюмо глянул в экран телефона. Красивая, твою мать. Закрытое платье по фигуре, изящные туфельки, волосы уложены. Это бы платье снять, губы зацеловать, волосы раскидать по кровати. И ее саму на ней разложить.
Сука. Никому она не достанется. Никому, кроме меня.
– Только по глазам и не скажешь, что она счастлива, – добавил Ринат, приблизив фотографию к лицу.
– Хватит глазеть на нее! – рявкнул я. – Чего будем делать с машинами?!
Ринат спрятал телефон, странно посмотрев на меня.
– Я могу сделать так, чтобы эти парни прошли. Нашел лазейку. Но следующую партию они завернут точно, Эмиль.
– На днях, говоришь? – перебил я.
– Не понял, чего на днях? – удивился Ринат.
– Шах свою дочь отдает. На днях?
– Ну да, – кивнул друг.
Сегодня еще можно договориться с Шахом. И работать как прежде – получать деньги, спасать жизни наших людей. Завтра уже нельзя. Завтра я заявлю права на его дочь, развяжу войну и подставлю своих людей. Я эгоист, но отдавать Софию другому не собираюсь. Выбор даже не вставал. Я все поставил на эту девочку.
Я тяжело поднялся.
– Мне надо улететь, Ринат. – Я скривился. – Держи в курсе, твой план мне нравится. А с Шахом я вопрос решу.
– Улететь? Ты только прилетел, черт бы тебя побрал! И как ты с Шахом вопрос собрался решать?
– Увидишь. Обещаю вернуться и помочь, но ты пока прикрой, Ринат.
Я схватил куртку, ключи от тачки, телефон. На нем – десятки пропущенных от отца. Черт.
Я набрал его уже в машине.
– Привет, пап. Как ты?
– Привет, – отозвался он. – Я в Москве с Ясмин. Собираемся лететь в Волгоград на обручение Руслана.
– Пап, тебе не стоит туда ехать. Ты знаешь, там будет Шах.
– Разговор закончен. Завтра в четыре будь в Волгограде. Точный адрес дед вышлет тебе по СМС.
Отец непреклонен – он слишком любит своего племянника. Ради него готов встретиться с самим Шахом спустя столько лет.
Я напрягся.
– Ясмин надо оставить дома. В безопасности.
– Она меня сопровождает. Все будет хорошо, не волнуйся. Ничего не случится. Я не к Шаху еду, а Руслана поддержать.
Мы напряженно попрощались. Значит, уже завтра.
Через час я получил точный адрес Шаха. Я вылетел в Волгоград вечером, предвкушая встречу с отцом и сестрой. И с еще одной непокорной девчонкой.
С Софией.
Чтобы ей не было больно, я должен забыть о том, чья она дочь. Чтобы никто другой не надел на нее кольцо. Если понадобится, я на все ее пальцы кольца надену, чтобы там места для другого не осталось.
