Зелье храбрости

– Ты ведь тоже хочешь помыться? Признаться, тебе бы не помешало.

– Воняет? – напрямую спросила Изольда.

– Немного.

Он лукавил, девушка знала, от нее разит потом и сточной канавой.

– Ты не бойся, я подсматривать не стану. Сейчас дам тебе полотенце… Обсушишься у камина. И переодеть бы тебя во что-то надо, – почесывая подбородок, задумался Геральт, – потому что твое платье и остальное тряпье лучше сжечь.

– Но не ходить же мне голой!

Щеки Изольды едва заметно покраснели.

«Голой – это очень хорошо, я бы не отказался. Любовался бы и до, и вместо завтрака» – подумал Геральт, стараясь не смотреть на ее грудь.

Вслух же сказал иное:

– Наденешь мою рубашку и брюки. Они тебе велили, скрепишь ремнем. Полотенце брошу на бортик раковины.

Поколебавшись, Изольда согласилась, положившись на честное слово мага.

Чтобы не поддаться соблазну, не взглянуть хотя бы одним глазком на упругую девичью грудь и не менее упругие ягодицы, не распалить себя понапрасну («Только последняя скотина воспользовалась бы обстоятельствами»), Геральт зашел к соседу. Когда вернулся, он застал Изольду в гостиной, перед камином. Завернутая в полотенце, она отжимала волосы.

«Какие у нее стройные ножки!»

Взглядом Геральт раздел ее, уложил на диван… Мысленно выругавшись, он кашлянул, привлекая внимание Изольды:

– Я принес одежду. Положу на диван?

Не дождавшись ответа, Геральт избавился от своей ноши и сбежал на кухню. Воображение и не только будоражил вид девичьей фигурки в полотенце, пришлось прибегнуть к паре кубиков льда, чтобы успокоиться.

– Женись, говорила же тебе мать! – пожурил он себя и улыбнулся робко замершей на пороге Изольде: – Заходи! Сейчас выпьем кофе, и в город. Я знаю одно местечко, тебе понравится.

Девушка в мужской одежде смотрелась нелепо, зато не вызывала посторонних мыслей. Пора и ему привести себя в должный вид, как раз, пока кипит вода, успеет. Мужчина не женщина, умеет одеваться быстро.

* * *

Утренний Руж и Руж ночной казались двумя разными городами. А, может, дело в сытном завтраке, согревавшем желудок?

Щурясь от слепящего, отражавшегося от снега и многочисленных стекол света, Изольда, утратив былой страх, изучала окрестные улочки. Они полнились жизнью. Вот рекламирует свой товар разносчик сбитня, вот скользят по ледовой дорожке мальчишки, а какая-то женщина кулаком грозит им вслед. Пестрят витринами и вывесками многочисленные лавки и магазинчики. Осыпая прохожих снежной крошкой, проносятся мимо лихие всадники и разномастные экипажи. Как все непохоже на окраину Ружа, где она провела прошлое утро! И тем более не идет в сравнение с сонным, унылым городком – центром их графства.

– Как красиво! – указала Изольда на сбегавшую вниз, к реке, цветную улочку.

Все дома на ней оштукатурили, выкрасили разной краской. У каждого жилища – небольшой аккуратный палисад. Низкие заборчики выстроились в одну линию.

– Нам как раз туда, – улыбнулся Геральт.

Он крепко держал Изольду за руку – чтобы не затолкали. Сразу видно, она не привыкла к такому скоплению людей, окрикам извозчиков.

– Там живет ваша сестра?

– Нет. Мы спустимся к реке, пройдемся по набережной. Дом моих родителей, где временно живут сестра с мужем, на острове Утопленников.

– Брр, – поежилась Изольда, – какое страшное название!

– Рядом и вовсе мельница Темного господаря. Говорят, ее построил ведьмак, – понизил голос Геральт, – и его дух до сих пор крутит колесо каждое полнолуние. Но это все суеверие, сколько тут живу, ничего такого не видел.

Руж – старинный город, куда тут без легенд! Не все из них выдумки, коллеги-некроманты много чего ловили на улицах, когда добропорядочные люди спят. На том же острове Утопленников. Там селились маги средней руки – те, кто добывали пропитание частной практикой или занимали скромные должности при муниципалитете. Призраков они не боялись, зато тишь, благодать – и все это посреди Ружа. В итоге образовалась целая община, некогда отец Геральта был ее председателем, но затем, по состоянию здоровья, отправился на покой. Сын не пошел по его стопам, рано покинул отчий кров, чтобы сначала учиться самому, а затем обучать других.

– А в академии магии тоже есть привидения?

Изольда боязливо оглянулась, поправила сползший капюшон – Геральт одолжил ей свою меховую накидку с прорезями для рук. Прежний жилет и капор, как обещал, он выкинул.

– Если не станешь бродить по ночам, точно никого не встретишь.

За разговорами они спустились к реке.

На гладком, зеркальном льду выписывали «восьмерки» местные щеголи и модницы, осваивали новое повсеместное увлечение – коньки. Изольда с завистью искоса посматривала на них. Ей тоже хотелось в мир веселья, обзавестись румяным кавалером, беличьей муфтой и такой же шапочкой. Падать, хохотать, шептать всякие глупости. Чтобы даром не дразнить себя, она отвернулась. Лучше рассматривать набережную.

Вон очередной торговец сбитнем, дети кормят лебедей под присмотром матери…

– Нам туда!

Геральт свернул направо, прочь от любителей коньков. К счастью, он не услышал ее вздохов, не заметил тоскливых взглядов.

Набережную застроили однотипными каменными домами с острыми двускатными крышами. Часть занимали разного рода конторы, часть облюбовали богатые представители третьего и второго сословия. Первое, по традиции, селилось по ту сторону реки, чуралось соседства со студентами.

На остров Утопленников вел Горбатый мост, напомнивший Изольде скелет неведомого животного. С двух сторон его украшали статуи с фонарями в руках. Самыми настоящими, по словам Геральта, зажигавшимися после заката.

На мосту велась бойкая торговля. Товар раскладывали прямо на каменных парапетах, а то и вовсе на снегу. Торговали в основном разного рода бытовыми вещами, вроде горшков, но попадались и засушенные букеты цветов, и даже простенькие колечки. Изольде хотелось рассмотреть все поближе, но Геральт решительно вырвал ее из цепких рук торговцев. Он по себе знал, стоит остановиться, позволить себя заболтать, как оставишь на мосту все жалование.

Несмотря на грозное название, остров оказался милым и уютным. А еще тихим по сравнению с теми кварталами, которые они миновали. Уличных торговцев здесь не было вовсе, из повозок попадались только грузовые. Никто не норовил толкнуть, облить грязью ради забавы. Дома тоже отличались от собратьев по ту сторону моста: нижние этажи каменные, а верхние – фахверковые, непременно с мезонином. У каждого – небольшой участок земли, который владелец использовал по своему усмотрению. Кто строил сараи и конюшни, кто разбивал сад.

– Пришли!

Толкнув незапертую калитку, Геральт поднялся на крыльцо, дернул за шнурок дверного звонка.

Изольда осталась ждать на улице.

Не успел Геральт отнять руку, как дверь с забранным решеткой окошечком распахнулась, явив молодую женщину с ребенком на руках.

– А мы все гадали, придешь ты сегодня или нет. Заходи!

Спустив ребенка на пол (на вид ему было года два-три), женщина поцеловала Геральта в щеку и посторонилась, пропуская его. Характерно округлившийся животик под простым домотканым платьем свидетельствовал о том, что она снова беременна.

– Я не один, Генриетта.

Геральт обернулся к Изольде, знаком попросил ее подойди.

– О-о-о!

Глаза Генриетты округлились. Правда, удивление ее длилось недолго, вскоре она уже с напускной суровостью попеняла:

– Следует заранее предупреждать о таких гостях.

Судя по взглядам, которые она кидала на Изольду, Генриетта догадалась, что перед ней переодетая девушка.

– Это не то, что ты думаешь, – нахмурился Геральт.

– И зря! Только я хотела обрадовать родителей, что старший брат наконец женится… Смотри, как бы все наследство не досталось моим детям!

Посмеиваясь, Генриетта вновь подхватила сына на руки и скрылась внутри дома. Оттуда доносился детский плач – выходит, детей двое. Или бутуз в голубой рубашке с рюшами не ее ребенок? Изольда понятия не имела, когда выдают замуж девушек второго сословия. Вероятно, как и первого, с семнадцати-восемнадцати лет. Тогда все возможно, к своему возрасту, где-то двадцати пяти годам, Генриетта могла дважды стать матерью и ожидать третьего малыша.

– Сестра у меня – большая шутница, не обращай внимания!

Геральта не задел выпад родственницы. Он спокойно разделся, помог Изольде стянуть накидку и проводил ее в небольшую гостиную на первом этаже. Там, в кресле-качалке сидел пожилой мужчина и с помощью лупы изучал какое-то изображение в пузатом альбоме.

– Рад застать вас в добром здравии, отец.

Геральт почтительно поклонился и представил спутницу:

– Изольда Стилтон. Я нашел ее на улице…

– Дожили, – укоризненно проскрипел мужчина, – мой сын подбирает женщин в сточных канавах!

Отложив лупу, он смерил Изольду неприязненным взглядом. Только сейчас она обратила внимание, что его тело ниже пояса прикрыто пледом. «Вероятно, он парализован», – пронеслось в голове. И верно, Верстан-старший попросил сына убрать альбом и лупу:

– Сегодня они мне больше не понадобятся. Вот, на досуге вздумал ознакомиться с «Анатомическим атласом» герра Страбона. Занятная штука, и тебе советую. Но все же что же блажь, зачем вести к нам в дом?..

– Матери снова нездоровится? – оборвал его Геральт, не позволил хлесткому слову слететь с губ.

Изольда бы не обиделась. Кем еще считать девицу, скитающуюся по улицам в чужой одежде без единого су?

– Да, опять ревматизм. А я вот держусь. Не получит меня Костлявая!

Он погрозил кулаком смерти.

– Изольда вовсе не та, кем ты ее считаешь. Она из хорошей семьи, но попала в щекотливую ситуацию. Отчим выгнал ее, лишил наследства… Я всего лишь оказал ей протекцию в сложную минуту.

– Стилтон? – Кустистые полуседые брови пришли в движение. – Уж не дочь ли вы того самого Стилтона, который?..

Сердце Изольды сжалось до размеров горошины. Неужели?..

– Но нет, – сам себе возразил Верстан-старший, – тот Стилтон давно сгинул. Темный господарь получил достойного слугу. Вы ведь из второго сословия, милочка?

– Нет, – с облегчением выдохнула Изольда.

Не узнал.

– Из третьего, полагаю?

Она не желала лгать, поэтому промолчала.

– Впрочем, неважно. Вам у нас рады. Уж простите старика, что думал о вас дурно. Герр Роберт Верстан к вашим услугам. Прежде бы встал, облобызал ручку, но, увы! – Он указал на свои ноги. – Магия коварна, не только дает, но и отбирает.

– Генриетта! – Верстан-старший хлопнул в ладоши. – Напои гостей чаем и одень девчонку. Все равно тебе старые платья малы, а ей радость.

– И то верно, – согласилась поспешившая на зов Генриетта, – с моим-то пузом!

Она задорно рассмеялась и поманила за собой Изольду:

– Идем-ка! Сейчас мы тебя оденем, а то сорванец сорванцом.

По скрипучей лестнице они поднялись на второй этаж, в супружескую спальню Генриетты и ее мужа. Там уже стояла кроватка для будущего малыша. Другие дети, их у Генриетты действительно было двое, обитали в детской, в мезонине.

– Больно они шумные, крикливые, – виновато пояснила она, – Арчибальду заниматься мешают. Мой супруг, герр Арчибальд Кру, служит в госпитале Святого сердца, по ночам готовится к поступлению в аспирантуру колледжа Полыни.

Генриетта горделиво улыбнулась и погладила живот. После засуетилась, с проворностью, которой не ожидаешь от беременной женщины, вытащила из-под кровати сундук, распахнула его.

– Вот, – Генриетта указала на ворох белья и нарядов, – берите любое. Вещи ношенные, немодные, но крепкие.

– Благодарю!

Для Изольды и такие сейчас подарок судьбы. Покопавшись в сундуке, она отобрала пару штопанных чулок, сорочек и нижних юбок. К ним – два теплых платья и стоптанные ботинки на меху. Все завернула в шерстяной платок, призванный заменить головной убор.

От обещаний потом за все заплатить Генриетта только отмахнулась:

– Вот еще, за тряпье деньги требовать! Я вам после еще накидку дам, которую во времена девичества носила, только найду, куда подевала. Вы лучше с Гилбертом и Джильдой посидите, пока я чай заварю. Они сегодня капризничают, с рук не слезают, совсем ничего не успеваю! Спасибо Ханне, нашей служанке, без нее бы совсем пропала.

И, не дав гостье и рта открыть, потянула ее к лесенке в мезонин.

Глава 3

Изольда с трепетом посматривала на старинное, увитое плющом здание, изучала украшавшие его скульптуры. Большинство из них, все – диковинные существа и чудовища, расположились на карнизах, охраняли водостоки, парочка охраняла вход. То ли змеи, то ли рыбы, они разверзли каменные пасти в безмолвном крике. В отличие от Изольды студенты их не боялись, иначе бы не набросали в них столько мусора.

По дороге сюда Геральт пояснил, в Ружской академии магии не существовало привычных факультетов, их заменяли созданные в разное время колледжи, изначально самостоятельные учебные заведения. Каждый назван в честь какого-то растения или кустарника: вереска, терновника, лилии, полыни. Колледж Вереска, наряду с колледжем Терновника, считался наиболее престижным. Из его стен вышло немало Лордов-ректоров, иных чиновников и сановников высокого ранга. Колледж Вереска обучал магов естественно-магического толка, в том числе, некромантов. Из-за цветка-покровителя последних он и обрел свое название. Правда, по словам Геральта, потребность в данных специалистах со временем значительно сократилась. Не поднимались больше кладбища, злобные соседи не натравливали на Фарленд зомби и прочую нежить. В нынешнем наборе и вовсе не было ни одного некроманта, зато выпускники колледжа Терновника оставались в почете. Войны никогда не закончатся, королевство постоянно нуждалось в боевых магах.

Самыми занудными считались студенты колледжа Лилии: они изучали общие дисциплины. А самыми загадочными – колледжа Полыни. Поговаривали, среди них есть не только врачеватели, но и проклятийники. Последние официально стояли вне закона, а неофициально пользовались большим спросом при дворе.

– Пойдем! – Геральт потянул ее за рукав. – Декан ждать не будет. Или ты раздумала?

Он бы не удивился. Сейчас, отмытая, причесанная, одетая, как подобает, Изольда не походила на лаборантку. Геральт легко принял бы ее за дочь мелкого торговца, а то и мага. Далеко не все из них богаты.

Изольда покачала головой и поднялась по посыпанным песком ступенькам. Массивные двери с кольцами вместо ручек напомнили ей мрачный замок, в которой они перебрались из столицы. Он достался матери от отца. В замке давно никто не жил, ушлые слуги и крестьяне близлежащих земель растащили многие предметы обстановки, но и оставшегося хватило, чтобы Бертрам Стилтон посчитал Эшброк достойной добычей. Еще бы, ведь к замку полагались значительные угодья, при умелом использовании приносившие солидный доход. И счета в иностранных банках, открытые на имя супруги предусмотрительным первым мужем. После его казни они не отошли короне, однако убитая горем, униженная вдова воспользоваться ими не спешила. Изольда полагала, был среди них счет, открытый и на ее имя. Толку-то теперь!

Мотнув головой, она решительно потянула за кольцо, первой переступила порог.

В холле первого этажа пахло можжевельником. Приглядевшись, Изольда заметила засушенные ветки растения в расписной напольной вазе в углу.