Страница 5 из 9
– В хлев, на улицу – не знаю, где тебя взяли.
Сообразив, что поддалась особе более низкого происхождения, блондинка остановилась, швырнула сорочку в лицо Изольды. Та наклонилась, подняла ее и выкинула в окно.
– Ты еще пожалеешь! – Раскрасневшаяся блондинка визжала так, что закладывало уши. – Тебя четвертуют, дрянь ты этакая! Ты сто раз пожалеешь, что связалась с Радмилой Хардинг!
– Что за день сегодня такой! – посетовала Изольда, своим спокойствием еще больше разозлив Радмилу. – Все мне угрожают!
Она слышала о роде Хардинг. Еще бы отчим любил обсуждать за столом более успешных дворян, зубоскалить насчет их карьеры, денег, происхождения. От него-то Изольда и узнала о «золотом браке» Перси Хардинга, конюшего короля, сумевшего получить вместе с женой графский титул и огромное состояние. Поговаривали, он долго охотился на девицу, несмотря на опеку родственников, соблазнил ее и повел к алтарю уже в положении. Разгорелся скандал, конец которому положил сам король – Перси некогда был его мальчиком для битья[1]. Третий сын барона, без шансов на наследство… Причуды судьбы!
Одного Изольда не могла понять: откуда в Радмиле Хардинг магический дар? Или отец купил ей место в академии, чтобы подыскать перспективного жениха? Перси наверняка метил еще выше, мечтал видеть своих внуков маркизами, а то и герцогами.
– В общем, я тебя предупредила. Пеняй на себя!
Крутнувшись на каблуках, Радмила величественно удалилась.
– Скатертью дорога! – крикнула ей вслед Изольда.
Принять ее за прачку!.. Может, Изольда и опустилась низко, но не настолько. Хотя велика ли разница между мытьем полов и стиркой белья? И все же для Изольды она существовала.
– Чего это наша Ледяная королева вылетела как ошпаренная, снежную бурю устроила?
Дверь флигеля вновь распахнулась, впустив другую девушку, уже без щегольской шапочки и накидки, с ведром и тряпкой в руках. Пуховый платок съехал, обнажив медные волосы.
– Уфф, уморилась оттирать!
Девушка поставила ведро на пол, провела рукой по лбу и расстегнула стеганую телогрейку, под которой оказалось серое платье с черным передником. Точно такую ж форму Изольде предстояло надеть завтра утром.
– Ты кто? Новенькая? Это ты миледи так разозлила?
Рыжая умудрялась говорить и улыбаться одновременно. Несмотря на то, что Изольда пока ничего о ней не знала, она сразу ей понравилась. Вроде, и некрасивая, а лицо будто светится изнутри. Да и красота – понятие относительное, Радмила тому яркий пример. Внешне без изъяна, а уродина уродиной!
– Аза. – Рыженькая протянула ей потрескавшуюся от воды и мороза ладонь. – А ты?
В глаза сразу бросились синие венки, болезненно тонкое запястье. Аза вообще была худенькой, плоской, с мальчишечьей фигурой.
– Изольда, новая лаборантка.
– А я простая уборщица, – подмигнула Аза и потащила свою ношу дальше, к уборной. – Вот оранжерею наконец отмыла. Ты бы видела, какие здешние студенты свиньи! Диву даюсь, как можно потолок запачкать, стены вымазать! Это у них практическое растениеводство. Так чего Королева-то? – уже из уборной крикнула она.
– С прачкой меня перепутала.
Изольда чуть напряглась: вдруг она не в курсе местных порядков, и она действительно обязана стирать чужое белье, но Аза ее поддержала:
– Это она может! Собственную горничную довела, теперь за нас взялась. А вот дудки ей, пусть сама, ручками! Или новую дурочку ищет оплеухи и оскорбления получать.
– Эта Радмила, Ледяная королева, она тут главная?
Лучше заранее подготовиться к очередному визиту к декану, а то и к самому Лорду-ректору.
Аза фыркнула:
– Только в собственных фантазиях! Строит из себя, наряды выгуливает, а преподаватели ее ругают. Бестолочь она, еще и ленивая.
– А ты откуда знаешь? – удивилась Изольда.
– Нас, уборщиц, не замечают, болтают при нас всякое. Вдобавок Гавел на нее в постели часто жаловался, любовник мой. Вернее, это я его любовница. Так, иногда. Он натурфилософию преподает. Сходишь к нему пару-тройку раз в месяц, выслушаешь, приласкаешь, вот и новые сапожки справила. Ты тоже кого-то найди, на жалование-то не прожить, – из лучших побуждений посоветовал Аза и вышла из уборной уже без ведра и тряпки.
– Эм, спасибо, я как-то… – стушевалась Изольда.
– Брось, ничего постыдного в этом нет. Толку с добродетели, когда в желудке бурчит! Опять же ты не с первым встречным, не под лестницей юбки задираешь.
– И все же я воздержусь.
– Твое право. У нас тут не принуждают. А кто руки попытается, коленом ему, коленом!
Аза задорно рассмеялась и предложила:
– Я всю работу на сегодня сделала, давай покажу академию. Расскажу, с кем как держаться, а то есть у нас свои уникумы. Вижу, ты совсем домашняя, в неприятности влипнешь.
– А разве?..
Изольде вспомнились слова декана, что работать предстоит с утра до поздней ночи. Последняя явно еще не наступила, а Аза уже освободилась.
– Мы не рабыни, – новая знакомая по-своему поняла ее сомнения, – не обязаны день деньской сидеть во флигеле и ждать указаний. Да и флигель, между нами, плохенький, из всех щелей дует. Заболеть легче легкого.
– А почему печка только одна, почему не законопатят?
Изольда задумалась, в каких условиях живут местные студенты. Тоже стучат зубами по ночам, закаляют дух и тело?
– Потому что дела до нас никому нет. Мы для Лорда-ректора невидимки. Думаешь, хоть раз со мной поздоровался? Держи карман шире!
Изольда широко распахнула глаза:
– Ты видела Лорда-ректора?
Подобное казалось невероятным, и все же… Кто-то убирался в его кабинете, почему не Аза?
– Ага, – рыжая расплылась в горделивой улыбке. – Я же говорила, что к Гавелу хожу. Прежде с поваром любовь крутила, но он слишком жадный, вдобавок стал поколачивать. Профессор-то и заступился. Я не гордая, отблагодарила по всей форме, да и много ли ему в его возрасте надо? Так, больше посмотреть, потрогать. Зато он меня административный корпус убирать устроил, а это ответственность!
Аза многозначительно закатила глаза к потолку и подняла палец. И тут же хихикнула, растеряв всю серьезность.
– Так что видела-видела. А порой и он меня, когда на карачках ползала. Ну да я ему что табуретка или стол. Важный такой, с золотой цепью на шее. Говорят, – понизила голос Аза, – он на молоденькой женат, лет на двадцать себя младше. Вот умора!
А вот Изольде было совсем не смешно. Она искренне посочувствовала юной ректорше, которую продали за регалии мужа.
Все в этой жизни продавалось и покупалось: честь, дружба, любовь, ласка. Только кто-то не стеснялся говорить об этом, как та же Аза, а кто-то облекал, маскировал в красивые формы.
– Ты чего?
Новая знакомая смотрела на нее с испугом.
– Да так… О доме вспомнила.
Изольда дала себе зарок: впредь следить за своим лицом.
– А я вот и думать забыла. О чем там вспоминать-то! Об отце-пьянице, который нас лупил ежедневно? Матери, которая света белого не видела? Братьях и сестрах мал мала меньше? Бесконечной работе в поле на чужих людей, где каждый норовит залезть тебе под юбку? Вот уж ни капельки не жалею, что сбежала!
– Но ведь тебя в любой момент могут вернуть.
Если Изольда правильно поняла, Аза относилась к четвертому сословию, не могла покинуть насиженное место без разрешения владельца земель или прелата.
– А я рыжая бесстыжая! – подмигнула собеседница. – Документы честь по чести справила.
Прозрачный намек повис в воздухе, но перед кем разделась юная прелестница, Изольда уточнять не стала. Только вот взгляд непроизвольно скользнул на ее живот – подобные связи частенько приносили последствия. Были ли они? Наверняка. Кто-то из мимолетных любовников, или покровителей, как величала их Аза, да наградил ее ребенком. Что с ним стало, где он сейчас? Остался у бабушки с дедушкой, в приюте, умер?
– Не, я осторожная, – развеяла ее сомнения Аза. – Средство одно верное знаю, знахарка старая по большому секрету поделилась. Я ей хлеб приносила, яйца из деревни за небольшую плату. Сама она не любила там показываться. Пришла я к ней как-то зареванная, еще девчонка девчонкой. Сама понимаешь, была бы красивая девка, охотник всегда найдется, особенно когда заступиться некому. Она усадила, выслушала, да рассказала, как удовольствие получать и ничем за него не платить. Если надумаешь тоже, обращайся. Законы в академии драконовские, а любви все равно хочется.
«Однако немногим она разжилась, не больно-то ее мужчины баловали!» – пронеслось в голове Изольды, пока знакомая переодевалась. Она ожидала увидеть шкатулку с драгоценностями – в ее мире любовники дарили женщинам серьги и кольца, Аза же похвасталась грубыми ботинками, пусть и новыми: «Вот, на деньги моего краля справила».
Парадная юбка в зеленую клетку тоже не поражала воображения, зато коричнево-красный жакет с воротником-стойкой понравился. Может, и не так плох тот профессор, раз Аза обзавелась вещью из гардероба аристократии. Пошить такой жакет можно только у хорошего портного. Пусть ткань дешевая, не чистая шерсть, пуговицы самые простые, нет вышивки, зато фасон модный, сидит по фигуре. Подобные жакеты знатные дамы надевали на охоту.
Сама Изольда переодеваться не стала. Ради кого ей наряжаться, да и во что?
– Ну, пойдем, коли готова!
Не телогрейкой единой – у Азы тоже имелась накидка. До роскоши Радмилы далеко, но в люди выйти не стыдно.
– Мы с тобой круг по академии сделаем, она большая, я только часть тебе покажу, и в город, на ледяную горку.
– Нельзя же!
В память Изольды накрепко врезался запрет декана.
– Это тебе кто сказал? Небось, герр Клаве? После того, как глазами облапал, но ничего не получил. Плюнь и разотри! Все можно, у меня и ключик от калитки имеется. – Аза тут же его продемонстрировала. – И привратник – давний знакомый. А начнет бурчать, ври, что по служебной надобности отлучилась. Ты же лаборантка, как тебе штуки разные для лаборатории заказывать, если из академии носу показать нельзя? Не из воздуха же они соткутся!
И то верно. Аза права, декан наговорил тогда много чего со злости. Мол, вот тебе в наказание.
Пока девушки болтали, закончились занятия у основной части студентов. Кто потянулся в жилые корпуса, кто в город. Перед глазами Изольды мелькали девушки в одинаковых зеленых накидках. Из-под них выглядывали сиреневые шерстяные платья – студенческая форма колледжа Вереска. К ним обязательно полагалась брошь и фибула в виде того же растения. Только вот у Радмилы Изольда ее не помнила. То ли блондинка брошку сняла, то ли девушка просто не разглядела.
Студентки со сдержанным интересом косились на новенькую, шушукались между собой.
Изольда старалась лишний раз не отрывать глаз от земли: вдруг кто-то признает? Вероятность мала, гости отчима иногда приезжали с дочерьми, осторожность не помешает.
Юноши выражали свой интерес куда эмоциональнее. Слонявшиеся без дела, они свистели им вслед, предлагали присоединиться к их скромной компании. Пару раз пришлось отбиваться, спасаться бегством от чересчур назойливых кавалеров. Рук они пока не распускали, ограничивались тем, что хватали за полы одежды, преграждали дорогу.
– Эти точно из колледжа Терновника! – отдышавшись, Аза прижалась спиной к стволу дерева, осторожно огляделась. – Горячие, нахрапистые. Ты с ними не связывайся, наиграются и бросят. Ни су не потратят, еще и ославят на всю округу. Одну так и вовсе опоили. Осталась без работы, в тягости неизвестно от кого.
Изольду передернуло. Ну и нравы царили в академии! За внешней строгостью правил скрывалась вопиющая вседозволенность. И это под стенами собора!
– Напугала? – Аза улыбнулась, похлопала ее по плечу. – Я добра тебе желаю, предупредить хочу. Сама тоже когда-то чистая была… – Ее взгляд ненадолго заволокло дымкой печали. – Да и парней понять можно, тяжело им без женщин в их-то возрасте! Профессора мордуют, вместо свиданий бесконечная муштра, занятия, книжки. На любую юбку бросаться начнешь. Но ты не думай, они не все такие. Большинство так, задиры. Пощипать, хлопнуть пониже спины – не больше. От этого вреда никакого.
Помолчав, она снова огляделась, с облегчением выдохнула:
– Отстали, репьи!
И потянула Изольду дальше.
Так, за разговорами, они обошли все четыре колледжа, издали осмотрели административный корпус. После наступило время обеда, и Изольда отведала местной стряпни. Она оказалась сносной, комом не встала в желудке. Изольда ожидала увидеть жидкую похлебку, но вместо нее по тарелкам разливали чечевичный суп. Расщедрившись, его сварили на говяжьих костях. В тарелку Изольды и Азы, разумеется, ни одна не попала. Их получила прислуга рангом повыше, та же кастелянша. Она оказалась добродушной дородной женщиной в традиционном для третьего сословия плотно облегавшем голову чепце с «крылышками», спускавшимися до самых плеч. В остальном кастелянша не отличалась от прочих слуг, разве только носила белый передник. Она проявила участие к судьбе сиротки – Изольда сказала, что ее родители умерли, – и пообещала вместе с формой отдать ей водяную грелку.
Глава 5
Памятуя о грозном предупреждении декана, Изольда встала затемно, все равно в ее каморке не до сна, холодно даже с грелкой. А еще непривычно жестко, дует из всех щелей. Девушка проворочалась почти всю ночь и с удовольствием встала, когда свеча догорела до отметки, обозначавшей пять утра. Затушив ее, Изольда прихватила полученную вчера, еще пахнущую щелоком форму и осторожно отворила дверь в общий коридор. Судя по всему, остальные работницы еще спали. Во флигеле стояла тишина, прерываемая лишь редкими вздохами и сопением.
Крадучись, на цыпочках, Изольда пробралась в ванную комнату. Как свежо! Пока шла, едва не обморозила пальцы ног. Убедившись, что никого не разбудила, Изольда юркнула внутрь, закрылась на задвижку – несмотря на изменения в социальном статусе, она не готова была принимать водные процедуры публично.
Холодная вода и обжигающий металл раковины бодрили. Изольда делала все быстро, на первый раз воспользовалась зубным порошком и мылом Азы – она щедро поделилась ими с товаркой. Правда, щетки не было, пришлось заменить ее пальцем. Ничего, зато нет ощущения мышиного помета во рту.
За шторкой убогого душа пришлось немного позябнуть: печка остыла, вода в котле оказалась не такой уж горячей.
Обтершись протертым старым полотенцем, спасибо и за такое, кастелянша дала вместе с грелкой, Изольда облачилась в серое форменное платье, повязала передник. Косу переплела и закрепила на затылке, чтобы не мешалась. А вот наколка, еще один атрибут местной прислуги, никак не желала крепиться, Изольда убрала ее в карман передника. Лучше так, чем свалится с головы в самый неподходящий момент.
Она колебалась, стоит ли прямо сейчас взять ведро из подсобки, наполнить его водой. Потом решила: лучше сначала осмотреться. Вчера Изольда в лабораторный корпус не заходила, комендант только показал, где он.
Передвигаться по морозу в ее одежде можно было только быстро, поэтому буквально через пару минут девушка очутилась на занесенном снегом крыльце. Судя по отдаленным характерным звукам, дворник уже проснулся, принялся за дело, но сюда еще не добрался.
Как темно! На небе ни единого просвета, если бы не снег, и вовсе непонятно, где ты.
Изольда со страхом обернулась: показалось, будто из парка на нее кто-то смотрит. Разумеется, никого, даже вороны мирно спят на ветках.
Порывшись в кармане, Изольда отыскала ключ, повернула его в замке, толкнула тяжелую дверь. С первого раза она не поддалась, пришлось навалиться.
Внутри оказалось так же холодно, как в ее комнатушке, и гораздо темнее, чем на улице.
«И почему я, дура, лампу не взяла!» – посетовала Изольда. Но что уж теперь, не возвращаться же. Если повезет, лампа отыщется здесь или какое-нибудь кресало, чтобы зажечь свечи.
Притворив за собой дверь, Изольда привалилась к ней спиной, собираясь с духом, после шагнула в темноту. Глаза постепенно привыкали к скудному освещению, из сумрака проступали контуры предметов. Как и в административном здании колледжа, значительную часть первого этажа занимал холл. В него вели сразу две лестницы: справа и слева. Не такие парадные, без ковровых дорожек, но тоже каменные, с деревянными перилами. Из чего сделаны последние Изольда определила на ощупь.
Естественный свет попадал в холл через большое стрельчатое окно сложной конструкции. По сути, это были три разных оконных проема, соединенных тонкими вытянутыми полуколоннами. Где-то там, под потолком, имелась и люстра, отбрасывавшая на пол густую тень.
Изольда обошла холл по периметру и обнаружила пару подсобных помещений: гардероб, уборную и кладовую. О предназначении каждой комнаты говорили символические изображения на дверях. Выполненные из латуни, они сразу привлекали внимание отраженным ночным светом.
Где же лаборатория? И одна ли она? Корпус называли лабораторным, дисциплин много, выходит, и комнат тоже. Логичнее расположить их на первом этаже, чтобы в случае взрыва минимизировать потери. За прочность перекрытий Изольда не переживала, равно как за стены. Здание каменное, добротное, выдержит.
Увы, интуиция подвела ее: алхимическую лабораторию обустроили на втором этаже. К тому времени, как Изольда добралась до нее, раз за разом отворяя не те двери, подсобный рабочий уже зажег светильники в коридорах и люстру в холле. Он крайне удивился, застав Изольду. По его словам, раньше семи тут никто не появлялся, даже уборщицы. Вот и верь после этого словам декана про «от зари до темна»! Хотя он много чего наговорил по злобе.
– Печку-то хоть умеете топить, герра? – с добродушной усмешкой поинтересовался рабочий. – Без печки в лаборатории нельзя, печка – это первооснова.
– Научусь! – без тени сомнения ответила Изольда.
