Страница 2 из 6
– Значит решено, – кивнул Юдин. – Вот перекусим слегка, потом сразу туда.
– Илюх, ты похудел что ли? – спросил я, приглядываясь к нему. – Вроде щёки немного уменьшились.
– Тоже заметил? – хмыкнул он. – Надо срочно исправляться.
Он взял со сковороды перепёлку и подложил ещё жареной картошки.
– Ну вот, теперь я за тебя буду спокоен, – улыбнулся я, глядя, как друг старательно уплетает птичку.
– Все усилия насмарку, – вздохнула Лиза, накладывая себе овощной салат. – Илюша, мы же договорились вечером жирного не есть.
– Душа моя, ну где ты видела жирную перепёлку? – парировал он, поправляя тылом ладони очки. – Это если к ней только нитками кусок сала привязать.
– Ну а картошка? – насупилась девушка.
– Она тоже без сала, – буркнул он. – Солнце моё, ну я совсем немножко, быстро худеть вредно для здоровья.
– Ладно, кушай, – сказала девушка и устало махнула рукой. – Завтра поговорим.
Я с интересом наблюдал за их беседой, переводя взгляд с одного на другого и улыбаясь. Лиза это заметила, залилась краской и уткнулась в свой овощной салат. Юдин тем временем добил перепёлку и довольный откинулся на спинку стула.
– Ну всё, я готов идти смотреть на цветочки, – с улыбкой сытого кота сообщил Илья.
– Сначала чай со штруделем, – категорично заявил я. – Иначе никуда не пойду.
– Опять ты со своим штруделем, Склифосовский? – Илья тяжко и протяжно вздохнул, потом завёл глаза к потолку. – Господи, и когда же он тебе надоест?
– Можно подумать, что я ем его каждый день, – хмыкнул я. – И потом, я же тебя не заставляю, закажи себе шакер-чурек.
– Кого? – удивлённо протянул Юдин и посмотрел на меня, как на инопланетянина. Так же смотрели на меня друзья Боткина, когда я пытался заказать безалкогольное пиво. Опять что ли я напоролся на блюдо, которого здесь не существует?
– А что, здесь его не пекут? – невинно спросил я.
– Что это хоть вообще есть? – настойчиво спросил Илья, подтверждая мою версию.
– Да так, – махнул я рукой. – Восточная сладость. Типа пахлавы.
– Типа чего? – ещё больше удивился друг.
– Так тебе что заказать? – сменил я тему, подзывая официанта. Видел, как Лиза ещё больше насупилась, когда речь пошла о сладком.
Илья покосился на девушку, взглядом спрашивая разрешения.
– Я буду штрудель, как Саша, – махнула Лиза рукой.
– Тогда мне пирог с малиной, – расплылся в улыбке Юдин. Мария и Настя его поддержали.
В семь вечера мы сели в вызванный мной лимузин и отправились в оранжерею. Когда Мария увидела многообразие диковинных цветов, у неё на глазах навернулись слёзы, губки надулись, и она первый раз шмыгнула носом. Глядя на цветы, она забыла, что находится в теле ребёнка и не думала, как выглядит со стороны.
– Что с тобой? – тихонько спросил я, склонившись к её уху.
– Красиво, – дрожащим голосом сказала она. – Почти как в моём саду во дворе замка до того, как началась эта проклятая война. Все клумбы разбомбили и растоптали до плотности булыжной мостовой. Мы уже почти отбили замок обратно, когда я погибла в бою при штурме.
– Искренне сочувствую, – единственное, что я смог сказать.
Я решил её больше не трогать, предоставил самой себе, она должна спокойно погрустить. Лиза, увидев грусть Марии, тоже хотела вмешаться, но я её остановил. Так мы и ходили молча по оранжерее вслед за девочкой.
– А чего это вы все такие грустные? – внезапно спросила Мария, резко обернувшись к нам и оценив наши лица. – Ведь всё хорошо, что за кислые лица? Немедленно прекращайте, а то здесь сейчас все цветы завянут, а в соседней лавке прокиснет молоко! Или вам пирога с малиной не хватило? Тогда поехали ещё закажем!
– Я уже больше не хочу, – покачал головой Юдин. – С меня на сегодня хватит.
– Да ладно! – подхватили все хором, потом дружно рассмеялись, привлекая внимание немногих посетителей оранжереи. Дело близилось к закрытию, я даже не заметил, как время пролетело в созерцании и размышлениях.
– А давайте вот здесь сфотографируемся на память! – воскликнула Мария и потащила нас с Настей за руку в сторону самого нарядного цветника, возле которого начинал дремать уставший за день фотограф.
Пожилой мужчина сразу оживился, заулыбался, расставил нас по местам, скорректировал позы и улыбки, сделал несколько снимков.
– Вот этот лучше всего, – ткнула в один из получившихся кадров Мария.
– А мне этот больше нравится, – показала на другой Настя. – На том я моргнула.
– Тогда лучше этот, – показала Мария на третий снимок. – Тут и не моргнул никто и я улыбаюсь как ни в чём ни бывало.
– Да, этот лучше всех получился, – подхватила Лиза. – Давайте его сделаем, ну пожалуйста!
Нам пришлось ещё немного послоняться по оранжерее, пока фотограф не предоставил нам снимки в красивых рамках, которые не стыдно будет и на каминную полку поставить. Я специально выбрал самые красивые и дорогие.
– А пойдёмте домой пешком! – воскликнул Юдин, вдохнув морозный воздух полной грудью, когда мы вышли из оранжереи на улицу.
– Мне-то до дома не так далеко, а ты каблуки сотрёшь, – хмыкнул я. – И из носа бивни торчать будут.
– А чё сразу бивни? – удивился Юдин и шмыгнул носом. – Ой!
Он полез за платком, чтобы предотвратить моё пророчество. В итоге мы прогулялись в противоположную от моего дома сторону, перешли по Троицкому мосту, замёрзнув окончательно и вызвали такси, чтобы разъехаться по домам.
– Саш, у меня к тебе есть серьёзный разговор, – сказала Мария, отозвав меня в сторонку. – Но не сейчас, ты завтра где будешь с утра?
– Как где, на работе, – пожал я плечами.
– Ясен пень на работе, – ухмыльнулась она. – На какой? У тебя же их теперь как минимум две.
– А, ну да, спасибо, что напомнила, – вздохнул я. – Утром буду в госпитале, должны прийти мои пациенты, а после обеда пойду на Рубинштейна, разбираться с делами.
– Понятно, – кивнула Мария и задумалась. – Тогда лучше в обед. Там в самом начале улицы Рубинштейна кафе наверняка есть какое-нибудь?
– Естественно, – хмыкнул я. – Это же самая ресторанная улица Питера.
– Вот и отлично, – улыбнулась она. – Первое кафе по правой стороне, в двенадцать буду там. Заодно обедом меня накормишь.
– Деда Витя тебя не кормит что ли? – подколол я. – Надо срочно в органы опеки сообщить.
– А ты зря смеёшься, кстати, – лукаво улыбнулась Мария. – Виктор Сергеевич отличный кулинар. Знаешь, как он ради меня старается? Пальчики оближешь! Ну всё, пока! Точнее до свидания!
– Первый раз в жизни мне свидание назначает шестилетняя девочка, – хмыкнул я.
– Пятилетняя, – поправила меня Мария. – Шесть мне в апреле будет.
– Ну это уже совсем скоро, – я махнул ей на прощание рукой и закрыл за ней дверь машины.
Сначала я завёз домой Настю, а потом уже поехал сам. Водитель такси немного удивился, что теперь надо было ехать в противоположном направлении на Аптекарский остров. Пока мы долго катили почти через весь город, я смотрел в окно, на редеющий поток машин и пешеходов, уже поздний вечер. А ещё в голове крутился вопрос – о чём таком хочет поговорить Мария, что меня для этого надо вылавливать одного? Наверно что-то личное, возможно очень важное. Нет смысла гадать, завтра всё узнаю.
Утром ушёл из дома раньше всех с таким расчётом, чтобы Николай отвёз меня к моей машине у больницы Обухова и успел вернуться за остальными. Пока ехал до госпиталя опять вспомнил слёзы в глазах Марии при виде тропических цветов. Наверно красивый у неё был замок, раз клумбы такие красивые. Может она об этом хотела поговорить? Да ну, вряд ли. Я же не смогу вернуть её в родной мир, а если бы мог, сам давно вернулся бы в свой.
Паркуясь возле госпиталя, постарался выбросить из головы все грустные мысли и воспоминания, настраиваясь на работу. Сегодня должны прийти мои пациенты, которым пришлось отменить приём в понедельник и перенести на сегодня.
Полнейшим сюрпризом для меня оказалась сидевшая возле манипуляционной парочка. Парочку то эту я уже видел в приёмной у Обухова, просто не ожидал увидеть здесь и сейчас. Вы угадали, это была тёща градоначальника и тот самый императорский советник, который в действительности возглавляет контрразведку. По крайней мере именно такой информацией я обладаю.
– Михаил Игоревич? – обратился я к солидно одетому пожилому господину с седыми бакенбардами, хотя уже знал ответ на этот вопрос.
– Да, Александр Петрович, это мы, – проворковала, как голубка, тёща градоначальника за него. – Нам со Степаном Митрофановичем удалось убедить его прийти к вам на приём, но он очень долго упирался.
Князь Волконский сначала сканировал взглядом моё подсознание и детские комплексы (мне по крайней мере показалось, что он смог их разглядеть), а после последней фразы его сопровождающей перевёл на неё взгляд и осуждающе посмотрел на неё.
– Зоя Матвеевна, ну зачем вы так? – сказал он спокойно, но так, что каждое слово, проникая через уши в твою голову, осматривается внутри, нет ли где подвоха. – Я уже слышал неоднократно, что Александр Петрович Склифосовский просто чудесный лекарь, просто у меня до этого катастрофически не хватало времени, чтобы его посетить.
– Спасибо за комплимент, Михаил Игоревич, – сказал я, слегка поклонившись князю. – Тогда прошу вас пройти в кабинет, раз смогли наконец найти время.
Мне казалось, что я не сказал ничего особенного, но его глаза на долю секунды слегка прищурились. Потом эта сладкая парочка поднялась со своих мест и последовала за мной.
– Расскажите сначала, что у вас случилось, чтобы мне сориентироваться с чего начать обследование, – сказал я Волконскому, который как оказалось даже чуть выше меня ростом. И это при солидном возрасте и некоторой сутулости!
– Если верить лекарям из Московского медицинского, у меня образование в поджелудочной железе, – сказал князь, снимая сюртук. Уже знал, как надо готовиться к осмотру. – Мне уже два раза убирали его, но полностью удалить они не могут, так как боятся повредить центральный проток, и тогда поджелудочная будет переваривать сама себя. Я в медицине не большой знаток, поэтому рассказываю то, что запомнил.
– Вы очень даже хорошо понимаете, что с вами происходит, большинство этого не смогут повторить без тренировки, – улыбнулся я ему, подождал, пока он снимет рубашку. – А теперь располагайтесь пожалуйста.
Я указал ему на стол. Только сейчас до меня дошло, что тёща градоначальника так и стоит рядом, а князь разделся, не стесняясь её. Это уже о многом говорит, так ведут себя только муж с женой. Может скоро свадьба? Пригласят? А что, очень даже возможно, а я ещё никогда не был на свадьбе у князя, тем более императорского советника. И что с того, что он глава контрразведки? Мне от него скрывать нечего, в госпереворотах я не принимал участие.
Я положил руку ему на область эпигастрия и начал сканирование. Ну да, так и есть, новообразование головки поджелудочной железы и довольно большое. Нашёл следы предыдущих вмешательств. На момент осмотра общий желчный и Вирсунгов протоки были прижаты опухолевыми тканями, но не фатально, проходимости пока хватало, но вот надолго ли? Хорошо, что он пришёл.
– Михаил Игоревич, – обратился я к высокопоставленному пациенту, чтобы расставить точки над «и» до начала лечения. – Диагноз ваш абсолютно верный и прижат не только проток поджелудочной железы, но и желчный. Я пока не смотрел метастазы, но уже понимаю, что за один день вас вылечить физически невозможно.
– А вообще возможно? – совершенно спокойно спросил он, словно речь шла о заказе обеда с доставкой.
– Возможно, опыт восстановления целостности протоков у меня есть и немаленький, но это много процедур и лечение может растянуться до месяца. Есть ли у вас такая возможность? Просто моя методика индивидуальна, и я не смогу поручиться, что другой лекарь в Москве сможет завершить то, что я начал.
– Значит пора вам открывать онкоцентр и в Москве, – совершенно серьёзно без тени улыбки сказал Волконский.
– Господи, только не это, – я думал, что это я так подумал.
– Что, простите?
– А я что, это вслух сказал? – спросил я и закрыл рот рукой.
– Александр Петрович, – начал речь мужчина. – Ну вы же правильный лекарь, вы должны понимать, что жители столицы, как и жители других крупных городов и не только, должны иметь доступ к квалифицированной помощи, так ведь?
– Абсолютно с вами согласен, – от души сказал я, прижав руку к сердцу. – Но я не сдюжу научить этому всю великую Российскую империю.
– А я в этом вопросе вам помогу, – сказал князь и по-дружески улыбнулся. – Не зря же я нахожусь рядом с императором столько лет. А сейчас я найду столько времени, сколько вы считаете нужным, чтобы полностью победить мой досадный недуг.
– Я приложу все усилия для вашего скорейшего выздоровления, в течение месяца мы справимся, – сказал я, вовремя остановив своё песнопение, чуть было не ляпнул “до свадьбы заживёт”. – Тогда давайте начнём?
– Да, – кивнул князь и прикрыл глаза. – Начинайте, Александр Петрович.
– Катя, работаем, – сказал я сестрёнке, она кивнула и положила пальчики на седые бакенбарды.
Спустя пару минут князь мерно засопел, и я приступил к первой процедуре. Первым делом я восстановлю проходимость протоков и укреплю их стенки, что не догадались по какой-то причине сделать московские лекари, а потом уже начну убирать основную массу образования. Поиск и удаление метастазов – это уже третий этап. Мне ещё предстоит объяснить ему, зачем потом нужно будет показываться раз в квартал.
Глава 3
За первую процедуру я князю Волконскому полностью восстановил проходимость протоков, заново сформировал их стенки, превратив ткань опухоли в рубцовую, частично убрал основную массу немаленького новообразования. Ещё удивился, что для такого процесса он очень неплохо выглядит, возможно благодаря стараниям столичных лекарей.
– Ну что, Михаил Игоревич, – обратился я к элитному пациенту, когда Катя вывела его из состояния операционного сна. – На сегодня пока всё. В ближайшие дни надо употреблять больше жидкости, дробное питание с исключением острого, жирного и жареного. Приходите ко мне для продолжения в пятницу утром. Сможете?
– Конечно, Александр Петрович, – улыбнулся старик, с моей помощью поднимаясь с манипуляционного стола, который я нажатием педальки уже опустил на удобную высоту. – Так же к восьми?
– Лучше да, но если не получится, то можно позже. Главное не позже одиннадцати.
– Будет сделано, Александр Петрович, – сказал князь и по-отечески похлопал меня по плечу. – До скорого.
– Спасибо вам огромное, Александр Петрович! – расплылась в улыбке Зоя Матвеевна.
Вот совсем другим человеком стала, даже выглядит по-другому, не раздражает своим видом. Видимо остатки демонов у неё вышли и привычным для неё путём, но уже после воздействия Кати. Посмотришь на неё и не подумаешь, какой гадкой она была, придушить хотелось. Подхватив ненаглядного под руку, она вышла с ним в коридор и закрыла за собой дверь. Причём аккуратно закрыла, без характерного хлопка и осыпания штукатурки.
Когда они вышли, я вспомнил про вчерашние планы на утро, про которые сегодня абсолютно забыл. Мне же надо мзду забрать у достопочтенного Анатолия Венедиктовича Гааза. А ещё хотел поговорить с ним по поводу сосудистых больных. Ну тут большой вопрос, захочет ли он со мной это обсуждать? Особенно после того, как он некисло обеднеет, поделившись со мной своим благосостоянием. Ну тогда буду действовать по обстоятельствам. Бросать сейчас приём я не буду, и так уже отодвинул с понедельника, а в обед у меня встреча с Марией в кафе. Тогда наверно после этой встречи и махну к Гаазу в гости, времени прихода в онкоцентр я не обозначал.
После императорского советника пришли пациенты с болезнью Бехтерева. С шеей дела обстояли довольно-таки неплохо, межпозвонковые суставы почти восстановились и процесс регенерации суставных хрящей продолжается. Найдены единичные мелкие очаги воспаления, которые я убрал, теперь всё чисто. Я назначил ему явку через две недели, на том мы временно попрощались.
У второго воспаление в коленных и тазобедренных суставах поддавалось с трудом. Хоть сами суставы функционально и при сканировании показали себя с лучшей стороны, но с ними придётся ещё поработать.
– Придёте ещё раз, – сказал я мужчине после окончания лечебной процедуры, во время которой я уже почти полностью восстановил суставные хрящи и утихомирил большую часть воспалительного процесса. – Или в эту пятницу, или в следующий понедельник, как вам удобно будет?
– Александр Петрович, давайте лучше в пятницу, чего тянуть кота, – улыбнулся он. – Раньше начнём, значит раньше закончим.
– Тоже верно, – одобрительно кивнул я. – Тогда до пятницы.
Следующим в кабинет зашёл мужчина лет шестидесяти, судя по дорогому сюртуку вполне состоятельный, но я его раньше никогда не встречал.
– Слушаю вас, – сказал я после короткого приветствия.
