Я знаю, чего хочет тьма, живущая внутри меня. Она хочет жрать. Хочет расти. А потом взять моё тело под контроль и стать самостоятельной. Чтобы этого не случилось, я тоже должен расти. Тут или я её, или она меня. А ещё я знаю, где можно её кормить безнаказанно. В мире разломов.
– Так ты возьмёшь мой ключ? – спрашивает Тея.
Возьму. Это и в моих интересах. И дело даже не в Кархе. Дело в ингредиентах, которые можно отыскать в мире богини любви. И в бизнесе. Ничего личного, детка. Просто работа.
В голову приходит любопытная мысль. Я поднимаюсь и подхожу к сдохшему единорогу. Наклоняюсь, кладу ладони на его круп. Богиня любви осталась верной себе до конца: миндалём воняют даже выпотрошенные внутренности.
Хмыкаю и начинаю потихоньку вливать в тело тьму. Я напитываю ею иллюзии. Но можно ли напитать мёртвое тело? Знакомые жесты – плетение напитки мышц тьмой. Укрепление…
Тьма сопротивляется. Ей явно не хочется туда лезть. Но наконец дохлый единорог дёргает ногой и приподнимает шею, глядя на меня налитым кровью глазом.
Правда, это его движение отнимает у меня остатки сил. Зато эксперимент можно считать удавшимся. Особенное удовольствие доставляют расширившиеся в ужасе глаза богини.
Конечно, она не раз видела, как поднимают мёртвых. В моём мире некроманты не редкость. Но некромагия не работает на божественных созданиях. А так… Уверен: богиня верно поняла мой намёк. С этого момента в каждом своём создании она будет видеть потенциальную опасность. И будет думать: нет ли там части моей тьмы?
Наконец Тея отводит глаза и просит:
– Убери.
Да мне пока и не нужен единорог-зомби.
Она протягивает крошечное прозрачное сердечко на цепочке. Розовое, разумеется.
– Вот ключ. Ты умеешь открывать порталы. Направь плетение на ключ – и выйдешь в мой мир.
– Прямо в руки Карха? – ухмыляюсь, забирая сердечко.
– Он не бывает там сам. Мой вишнёвый миндаль ему отвратителен, – хмыкает богиня. – До встречи, Никрас. Я даже рада, что не поймала тебя.
– Можем поиграть ещё, – насмешливо предлагаю. – Было весело.
– Нет, пока не стоит. Мои единороги мне всё-таки дороги, – улыбается богиня.
А потом проводит ладонью над двумя трупами, и они, растворяясь розовым туманом, втягиваются в туши живых.
Когда богиня исчезает, я внимательно разглядываю ключ от её мира. И сдаётся мне, что этот ключ разглядывает меня…
Пока я соображаю, интуиция это или глюк от усталости, розовое сердечко Теи внезапно обжигает мне ладонь и…
…исчезает, оставив в моей руке только короткую цепочку.
Не успев даже удивиться, я вижу на ладони бугорок, быстро ползущий к запястью, к локтю и выше.
С матом пытаюсь вытащить из себя долбаную штуковину – но безуспешно.
Добравшись до плеча, бугорок резво спускается ниже… ещё ниже… И когда я уже начинаю ждать от богини серьёзной подлянки, замирает около пупка. Где в секунду превращается в татуировку.
Розовую.
В виде сердечка.
Ну, Тея!.. Этого я тебе не забуду.
Плюнув на татушку, возвращаюсь к источнику рода Каменских. Опускаюсь перед ним на траву и кладу на камень ладони. Надо понять, почему он отказался меня принимать.
Если сюда явятся остальные боги – они не будут меня убивать. Даже сам Карх, ведь тогда он лишится возможности вернуть украденный у него кусок тьмы. А вот я с радостью сверну этому козлобородому шею. Но мне нужно время. И союзники. Здешнее оружие, не зависящее от маны и эфира, может стать неплохой альтернативой божественным артефактам, способным убить бога…
Но теперь, кроме мести божкам, у меня есть и ещё одно дело.
Высшего надо вернуть.
Глава 2
Около источника рода Каменских я провожу ещё пару часов.
Пытаюсь общаться.
Лью на него свою кровь.
Периодически получаю один и тот же ответ:
«Вы не можете получить доступ к этому источнику. У него уже есть хозяин».
Это может означать только одно. Точнее, вариантов – два. Или жив князь Станислав Каменский, отец Никиты. Или у Никиты есть старший брат.
Или я чего-то не знаю об этом мире… Потому что оба варианта совершенно нежизнеспособны.
Оторвав несколько полосок ткани от футболки, пропитываю их кровью богини любви и кровью единорогов. Вежливо прощаюсь с источником и ухожу.
Теоретически где-то неподалёку находится родовое поместье Каменских, и оттуда меня могут довезти до города охранники… Но я исчез из камеры полицейского изолятора и, несомненно, нахожусь в розыске. Пока не хочу объявляться. Да и времени с моего исчезновения прошло всего часов пять. Сейчас утро десятого августа – ещё сутки назад я был в военном лагере Императорского училища.
Сориентировавшись по сторонам света, иду на восток – к столице. Умение медитировать на ходу весьма полезно, кстати. Толку мало, но это лучше, чем просто тупо шагать.
Час спустя я выхожу на шоссе и наконец соображаю, что у меня опять нет с собой ни банковской карты, ни налички, ни смартфона.
Фигня вопрос, собственно. Чтоб это было самой большой моей проблемой.
Полчаса на обочине – и мой поднятый палец замечает какой-то дальнобой. Едем мы с ним весело, но недолго: в столицу мужику не нужно, уходит по объездной. Я же снова выгружаюсь на обочину и снова поднимаю палец.
Тишина. Здесь уже и народ невнимательней, и машины подороже. А выгляжу я сейчас, прямо скажем, не как князь.
Но спустя ещё полчаса рядом останавливается задрипанный серый седан.
– Тебе куда, пацан?
Называю адрес.
– Прыгай. Только туда я не доеду – на проспекте тебя выброшу.
На проспекте так на проспекте. Киваю и загружаюсь на переднее сиденье.
Ещё через час я стою перед квартирой Токсина.
Вряд ли он был бы против – а мне необходимо если не пожрать, то хотя бы помыться и переодеться. И вот потом возвращаться в полицию. Скрываться я смысла не вижу.
Понятно, что ключей у меня нет. Но иллюзорные паучки, оживлённые тьмой, отлично справляются с замком. Ухмыляюсь, открывая дверь: податься, что ли, в грабители банков…
– Во-ор-р! – словно в ответку на мысли грохочет потусторонний голос.
Не успев зажать уши от мерзких звуков, я спотыкаюсь на ровном месте и валюсь на пол, врезавшись затылком в обувную полку.
– Какого!..
– Во-ор-р! – продолжает вопить пустота едва ли не на уровне ультразвука.
– А ты-то кто?
– Во-ор-р! – упоённо продолжает…
…домовой.
А кто ещё?
У Токсина живёт домовой дух. Вся местная нечисть буквально липнет к одарённым с аспектом света, им приходится носить специальные отгоняющие артефакты. Но вот с домовым подружиться – это даже выгодно. Конечно, если уметь с ним обращаться.
– Я князь Каменский, – заявляю этому «хранителю дома». – Вы же меня знаете, господин домовой.
– Ишь… – Пустота чуть понижает тон. – Вежливый…
– Ваш подопечный позволил мне воспользоваться его жилищем.
– Молодой ещё он, глупый, – важно сообщает домовой. – Не понимает, что и друзья бывают разные.
Сдерживаю ухмылку и продолжаю налаживать контакт с полезной нечистью:
– Господин домовой, мне только помыться и переодеться. И поесть бы неплохо, если что найдётся. Я очень рад, что вы здесь. Простите, что без предупреждения. Обстоятельства вынудили.
В общении с домовыми духами уважительность – первое правило. Иначе так и будешь на пустом месте спотыкаться. И не только. Пакостить умеет вся нечисть.
– Ну ладно… – бурчит домовой, и перед моим носом материализуется нечто вроде туманного конуса со старческим лицом и всклокоченной бородой. – Молока принёс?
– К сожалению, нет. Но обязательно принесу, как только сумею посетить вас ещё раз.
– Замок вскрыть сумел… – бурчит домовой. – Ишь… Ну хоть без питомца своего мерзкого явился, на том спасибо. Ладно, заходи. Да ненадолго! Следи тут за тобой, оно мне надо? Корми тебя…
Жрать тут не то чтобы нечего… С отвращением завариваю кипятком местную лапшу в пластиковой коробке. Доводилось мне в своём мире и древесной корой питаться. Вот даже не знаю, что лучше.
Кроме лапши здесь есть крекеры и поганый растворимый кофе.
Квартиру Токсину купил его отчим – думаю, чтобы выселить парня. Сам Токсин думает, что жильё куплено на деньги его отца – графа Горчакова. Вообще-то Горчаковы не бедствуют, и граф вполне мог обеспечить своего бастарда чем-нибудь покруче. А в скромной двушке едва умещаются её хозяин и его лаборатория.
В лаборатории я оставляю две тряпки с божественной кровью – кстати, более чем достойная плата за еду, помывку и одолженные шмотки.
– Присмотри, чтоб никто это не трогал, – говорю домовому, который так и шляется за мной по пятам. – Даже хозяин, если начнёт орать, что это тут такое появилось. Сначала я сам ему объясню.
– Кто? – высокомерно переспрашивает домовой.
– Подопечный твой! – поправляюсь я. Потому что эта нечисть считает своего хозяина именно подопечным и всячески его обихаживает. Если подружится.
– Присмотрю, – обещает домовой. – Ещё чего надо?
Киваю:
– Надо. Штаны с футболкой. Верну.
Правда, в полиции придётся объяснять, где я взял шмотки. Но не ходить же по столице грязным и оборванным.
Уже помывшись и одевшись, я делаю себе ещё кофе и тут слышу голоса за входной дверью. А потом в замке начинает ворочаться ключ.
Твою ж мать.
Вряд ли это Токсин. Он в лагере, и выходных там не дают.
Бесшумно перебегаю в комнату и накидываю на себя иллюзию невидимости.
– Не говори, что я тут, – успеваю шепнуть домовому.
Он тоже исчезает.
А в квартиру входят двое.
Женщина и мужик.
Я прислоняюсь к стенке между шкафом и диваном и замираю.
Это Таш, двоюродная сестра Токсина.
И да, у неё могут быть ключи от квартиры двоюродного брата.
Но мужчине, который вслед за ней заходит в комнату, здесь точно делать нечего. Я узнаю его мгновенно. Это…
…Константин Шаховский.
Тот самый Шах, который пытался меня похитить по дороге в военный лагерь. Наёмник князя Назарова.
Тот самый Шах, который вместе с Матвеем Соболевым сидел в бункере Колдуна.
Ну дела…
