⁂
Таш – сокращение имени. Наталья Бородина, моя любовница. Владелица знаменитого аукционного дома «Лотос». Знаменитого настолько, что власти закрывают глаза на то, что там незаконно приторговывают артефактами и ингредиентами.
– Ты можешь пересидеть здесь, – отрывисто говорит Таш, останавливаясь посреди комнаты. – До конца августа, пока Димка не вернётся из лагеря.
Она опять выглядит как обычная девушка, причём вовсе не интересная: балахонистая футболка, коса, ни следа макияжа. Ни следа той шикарной дамы, которая блистала на аукционе.
– Если он приедет раньше? – мрачно спрашивает Шах, оглядываясь.
– Вряд ли. И я буду знать, предупрежу.
– Хорошо.
Шах выглядит так, будто пару недель голодал. Ввалившиеся щёки, круги под глазами.
Он был в бункере. В незаконной лаборатории, где одарённых накачивают какими-то зельями – изменяя организм, чтобы человек мог ходить в разломы. Видимо, сумел сбежать, пока ту лабораторию быстренько сворачивали.
Вспоминаю слова лешего:
«Кто подыхает там, в разломе, а кто ингредиенты на продажу хозяину выносит… Но изменённые – они не по своей воле глотают дрянь и лишаются ума. Они для других умников зарабатывают».
Внимательно разглядываю Шаха.
Нет, он точно в своём уме. Глаза злые, вполне разумные. Вон как осматривается. Видимо, его, как и Матвея, накачать дрянью не успели.
– И помни, мать твою, кто ты теперь такой, – говорит Таш. – Рисковать не смей, тебе нельзя. Из квартиры не выходи. Еду доставкой заказывай.
Я напрягаюсь. А кто он теперь такой, интересно?
– Хорошо, – сквозь зубы отвечает Шах. – Я понимаю.
– Хрена лысого ты понимаешь! – огрызается Таш. – К Назарову побежишь – конец тебе! Не там, так здесь. Ты теперь повязан, Костик. И нашими, и вашими.
– Я знаю! – тяжело говорит Шах и прибавляет длинную матерную тираду.
«Ваши» – это, без сомнений, князь Назаров. А вот «наши» – это кто для Таш?..
Она ухмыляется и вдруг треплет Шаха по волосам.
– Да нормально всё будет.
Богатая, успешная бизнес-леди. Аристократка из захудалого рода. Кузина моего сокурсника. У Токсина фамилия матери, отец Таш – его родной дядя.
Константин Шаховский – тоже одарённый из захудалого рода. Обычный наёмник, шавка князя Назарова. Поправочка: бывшая шавка князя Назарова. Не богатый. Не успешный. Что может связывать его с Таш?
Явно не койка – они не любовники, это видно. Однако хорошо знакомы.
– И ещё, – говорит Таш, забирая у Шаха пакет, который он всё это время перекладывает из руки в руку.
Начинает выгружать на стол продукты. Среди них – двухлитровая бутылка молока.
– Это, – она тычет поочередно в промасленный пакет и молоко, – не тебе. Это домовому. Будешь давать, он сам не возьмёт. И доставкой заказывай, как кончится. Молоко и круассаны, он любит.
– Кто любит?.. – переспрашивает Шах и опять матерится.
– Я, а ты придурок! – немедленно откликается гулким голосом домовой. – Учти, матерщины не потерплю. Выкину из дома и следы веником замету. Ходят тут… козлы…
Шах молчит и кусает губы. А потом отвешивает Таш низкий поклон:
– Спасибо тебе, Наталья Сергеевна! Обещаю: твою доброту я не забуду.
– Помни, помни, – соглашается Таш и спрашивает с сочувствием: – Ну чего ты, Костик? Ты, главное, ему не хами, домовому. И будет у вас любовь и согласие.
– Чертей у твоего братца не водится? – хмуро интересуется Шах.
– Достанешь меня – и чертей приведу, – обещает домовой. – А в лабораторию Димкину зайдёшь – так тебе и черти ласковыми покажутся. А ты, красна девица, оборзела совсем. И ведь сказано было…
Не дав ему договорить, умница Таш тоже отвешивает поклон – чуть не до пола. Не Шаху, конечно, а туманному нечто, зависшему перед его мордой.
– Спасибо тебе, дедушка, за ласку и помощь! Уж прости, что человека тебе привела на жительство.
– Два дня молока не приносила… – бурчит домовой.
Таш уходит, не оставляя Шаху ключи. А новый постоялец Токсина плюхается на диван и утыкает лицо в ладони. Я утираю пот с лица – невидимость удержу ещё минут пять от силы. Впрочем, уже и ни к чему.
Бесшумно подхожу к Шаху и тычу двумя пальцами ему в шею. Несильно – он приходит в себя быстро, но уже лежит носом в диван, а я сижу сверху, вывернув ему руку.
– Дёрнешься – сломаю, – предупреждаю, когда он начинает ворочаться.
– Ты кто?!
– Чёрт в пальто, – хмыкаю я. – Ты как в лабораторию попал? В бункер, где в камере сидел?
– Тебе-то что? С-сука!.. Пусти!
Но вырваться из моего захвата ещё никому никогда не удавалось. Разве что наставнику в школе, лет четыреста назад.
– Сцепился с одним хреном, – неохотно отвечает Шах. – Старый знакомый. За ним, видно, следили. Повязали нас обоих…
– Имя хрена?
– Ну, Соболев… Матвей.
Как-то так я и предполагал. О том, что Шах тоже сидит в бункере, мне сказал именно Матвей. И вряд ли Матвею показывали там пленников.
– Как удрать сумел оттуда?
– Там заваруха случилась. Под шумок удалось.
Хвалю:
– Молодец. А чего к Назарову не пошёл?
– Ты кто такой?!
Хмыкаю:
– Я твоя совесть, Костик.
– С-сука…
– Ну, совесть – она такая. Так что с Назаровым не поделил?
Поворачиваю его запястье, и Шах вскрикивает от боли.
– Я ж пропал, – говорит он глухо. – Назаров не прощает косяков. Он меня ищет.
То есть любезный князь Назаров благодушен и щедр только с кадетами своей школы. Ну, я так и думал.
– Что у тебя с Натальей Бородиной?
– Она моя любовница.
– Врёшь.
Давлю на болевую точку, Шах подвывает.
– Не скажу, сука! Хоть убей! – выплёвывает он.
Даже так? Боевой маг, профессиональный наёмник – боится владелицу аукционного дома больше, чем князя Назарова? Его-то он назвал без колебаний. Или он боится тех, кто стоит за Таш?
Ладно.
Отсюда Шах никуда не денется ещё пару недель – до приезда домой Токсина. Пребывание первокурсников в лагере заканчивается двадцать четвёртого августа. Думаю, успеем поговорить… Не я – так Матвей.
– Костик, – окликаю притихшего Шаха. – У тебя денег на такси не найдётся? А я тебе еды на эту сумму закажу.
Секунд пять офигевший Шах молчит. Потом неожиданно смеётся.
– Кто ж ты такой? Голос вроде знакомый, не пойму… В кармане штанов возьми, там хватит.
Скомканных купюр действительно хватит даже до лагеря добраться. Забираю половину, остальное сую назад в карман.
– Молоко покупать не забудь, – советую напоследок. – А то ни мне, ни Назарову, ни Бородиной ничего не останется.
– Гы… – реагирует домовой, и я впервые задумываюсь: почему он не заступился за Шаха? Всё же его привела кузина хозяина, которая кормит духа в отсутствие Токсина…
Вырубаю Шаха и интересуюсь:
– Господин домовой, а вы почему парню не помогли?
– Убить бы не дал, – отвечает дух. – Но он мне не нравится. Воняет сильно.
Невольно тяну носом – да нет никакого особого запаха.
– Бедой воняет, – уточняет домовой.
Но дальше я не расспрашиваю.
Мне пора.
⁂
Где-то в окрестностях Москвы
Химеринги – это существа из мира разломов. Полуящерицы-полукоты, сотканные из тёмного эфира. Там, где тёмного эфира нет, зверю нужен Хозяин. Якорь, что не позволит его сущности рассеяться. Симбиоз. Но условие для создания симбиотической связи – желание самого химеринга.
Однако с бывшим Хозяином Крайта связь была недобровольной. Бывший Хозяин взял его к себе ещё котёнком. И даже не дал ему имя. С ним Крайт жил будто в полусне, исполняя приказы, получая наказание за ошибки. У него не было ни своей воли, ни своих мыслей, ни своих желаний. До тех пор, пока, в очередной раз впившись клыками в указанную Хозяином жертву, он не напился тёмного эфира. Очень странного тёмного эфира, не такого, как раньше…
Крайт не знал, что спутал эфир с божественной тьмой, внезапно поселившейся в теле Никиты Каменского. Но именно эта тьма заставила его снова обрести себя и ослабила Цепи Души, наложенные Хозяином.
А потом Ник разорвал их. И Крайт остался с Ником. Ушёл вместе с ним из разлома, хотя очень хотел остаться.
Ник не понимал, почему химеринг так поступил. Но люди вообще существа странные. Хотят всякое ненужное, не понимают важных вещей… Но Крайт ушёл с Ником из разлома, хотя давно мечтал остаться там, на своей родине.
Ник не хотел быть хозяином.
Ник дал химерингу имя.
И химеринг признал его Старшим своей новой Стаи. Ник и Крайт стали Стаей.
А потом лесная нечисть из мира Ника превратила химеринга в обычного кота. По крайней мере Крайт стал выглядеть именно котом и мог теперь жить при свете солнца.
В силе он, конечно, потерял… но меньше, чем думал Ник. Зато теперь химеринг мог есть ту еду, которую обычно едят коты, и она оказалась очень вкусной. Особенно змеи.
Правда, Крайту совсем не понравились блохи, но Ник избавил его и от блох. А ещё он Крайта чесал… В общем, быть котом оказалось приятно.
А связь со Старшим позволяла ловить его эмоции и переговариваться.
Когда с Ником случилась какая-то беда, Крайт находился примерно в десятке километров от территории лагеря – гулял и ловил змей. И добраться вовремя не успел.
Но мог найти Ника, руководствуясь чутьём, – и порвать всех его обидчиков.
Крайт рванул в столицу, не чуя лап и очень сожалея, что не имеет сейчас тела химеринга. Впрочем, тогда ему пришлось бы ждать ночи – а найти Старшего надо было немедленно.
Он мчался всё-таки быстрее обычного кота и даже ни разу не остановился перекусить. Но дорога была длинной, и Крайт начал уставать.
Наверное, эта усталость и помогла его прежнему Хозяину натянуть ту нить, которая осталась у него от прежней связи. Натянуть – и дёрнуть так, что подогнулись лапы.
