– Да, – кивает Таня. – Я же сама хотела…
– Понравилось?
– Наверное, в этом и проблема. – Она облизывает припухшие от моих поцелуев губы. – Но больше не хочу.
В чем есть сомнения. Однако настаивать не берусь. Хотя…
Я легко веду пальцем по ее руке, поглаживаю грудь через ткань футболки. В глазах напротив появляется паника. А мне опять сносит крышу. Все в этом небольшом закутке насквозь пропахло нашим сексом.
Касаюсь Таниных губ. Углубляю поцелуй и… Безумие начинается по новой. Я меняю презерватив, и мы трахаемся на диване.
Оба теряем тормоза. Мгновенно. И это до одури заводит. От перепада эмоций нехило клинит.
Распяв Таню под собой, я вколачиваюсь, ускоряясь. На задворках сознания мелькает мысль, что за характерные звуки нас высадят из поезда на первой же станции. Но это какой-то гребаный пиздец. Как черная дыра. Мало!
Кончаем одновременно. Затылок простреливает вспышкой боли, и я дергаю уголком губ, зачем-то представляя, что именно сейчас накроет приступом, и Снежок получит психотравму.
Но боль вскоре отпускает.
Отдышавшись, приподнимаюсь на локте. Таня не шевелится. Лежит подо мной с закрытыми глазами. Рвано дышит.
– Ты как? Жива?
– Не знаю. Больше… больше не прикасайся ко мне, ладно?
– Больше и не получится. Презервативы закончились.
Я чувствую, как она вздыхает от облегчения.
– Все настолько ужасно? – Сажусь.
– Скорее наоборот. – Снежок тоже садится и подтягивает колени к груди.
Курить хочется – пиздец. Открыв телефон, я смотрю, когда следующая остановка. Через двадцать минут. Там можно и защитой разжиться.
Во второй раз наблюдаю, как Таня одевается. Сам натягиваю штаны.
– Я… я в туалет… Привести себя в порядок… – Она берет сумку и выходит.
Жду десять минут. Пятнадцать. Поезд скоро остановится. Я иду проверить, как она. Но…
Дверь открыта, а Снежка нигде нет.
Умывшись холодной водой, вытираю лицо салфеткой и плетусь обратно в купе. Там тоже нет. Ни недотроги, ни сумки.
Поезд тормозит. Остановка пятнадцать минут.
Я выхожу на перрон. Курю и смотрю по сторонам.
Документы! На столе был кошелек с Таниными документами. Возвращаюсь – ничего. Ни намека, что у меня была попутчица.
Заебись.
Просто ушла и даже номер не чиркнула?
Ну что, господин адвокат, как будем искать? Или, может, оставим все как есть? Спустили пар, помогли недотроге сравнять счет с мужем-изменником и на этом все? Таков был ее расчет?
Если так, то из плюсов – возможно, я не дал распасться одной из семей. Из минусов – нарушил свой принцип. Но занесем в жизненный опыт.
Так себе, конечно, оправдание.
Хотя мне не привыкать их находить.
9 глава
Таня
Голова не соображает. Вообще. Сердце колотится, надрываясь, а перед глазами – лицо разрисованного. И его татуировки. Всевидящее око. Череп – жуткий, на всю шею, со щелью вместо рта. Да там все разом: пентакли, переплетенные змеи. Сатанист самый настоящий, а не юрист… Или адвокат дьявола?
Я смотрю на мужика рядом, который курит, затягиваясь так, будто за один вдох собирается выкурить всю сигарету. Тоже хочется, хотя я ни разу, никогда… Впрочем, то, что вытворяла в купе, я тоже никогда не делала. Не спала с первым встречным. Не стонала, впиваясь ногтями в его лопатки… Вообще, такое ощущение, что это вовсе и не я была, а какая-то сущность, вылезшая из-под кожи, когда Алексей провел языком по моей шее.
Алексей… Имя режет язык, будто осколок стекла. Между ног ноет, губы горят, словно их обварили кипятком. Все тело – сплошной синяк. Даже колени содраны. Казалось бы, я не питала иллюзий, когда отдалась накатившему желанию, а теперь… Тело помнит каждый толчок, каждый укус. И предательски тянется назад, к тому вагону.
Сатанист. Точно. Провел магический обряд. Другого объяснения случившемуся у меня нет.
– Хочешь? – лыбится незнакомец и протягивает пачку.
Да, осталось накуриться. А можно и с этим первым встречным трахнуться. Вон прямо там, за углом. Слабо, Тань?
Мысленно даю себе оплеуху. Еще в чувство вины скатись. Но за что себя винить? Хорошо ведь было. А Толик… Не вернусь я к нему. Наш развод – лишь формальность.
– Не буду, – отрицательно качаю головой и отхожу в сторону.
Наверное, от меня за версту пахнет сексом. И удовлетворением.
Определив название станции, я покупаю в интернете новый билет. Благо мы проехали большую часть пути и до Сочи уже можно добраться на «Ласточке». Надо только найти банкомат – двух сотен, что есть в джинсах, мне явно не хватит на дорогу.
В ушах все еще шум: стук колес, сбившееся дыхание моего попутчика, мои собственные стоны, которые вырывались против воли, против всех этих лет «правильного» брака. Я сама от себя такого безрассудства не ожидала.
С ума сойти… Какая-то теневая моя сторона. Чего еще я о себе не знаю?
Карточка дрожит в пальцах, выскальзывает и падает на плитку. Поднимаю. Снова вставляю в банкомат. Экран мигает. Я не могу вспомнить пароль. Три попытки – и ее «съедят». В спину кто-то ворчливо взвизгивает:
– Давайте уже, люди ждут!
Приходится открыть приложение и войти по куар-коду. Но оказывается: «Недостаточно средств».
В смысле недостаточно? Еще вчера была шестизначная сумма…
Я бью кулаком по железу.
– Да чтоб тебя!
Уменьшаю запрос до пары тысяч – банкомат выдает деньги. Я убираю их в кошелек и открываю переписку с мужем.
«Приеду в понедельник, все обсудим. Бюджет временно урезал».
Обсудим. Как будто развод – это чаепитие с пряниками.
Банкомат настойчиво мигает: «Заберите карту». Выдергиваю ее. На обратной стороне – детская наклейка с единорогом. Алискин подарок: «Чтобы мама не теряла».
Смешно. Я потеряла все. Даже себя.
Пока жду «Ласточку», рука сама тянется к горлу – там тоже синяк. Метка. От чужих губ. От чужих рук. Я ведь раньше только с мужем, других ласк не знала…
Телефон вибрирует – звонит Толя. Я сбрасываю, но почти в то же мгновение приходит эсэмэска.
«Ты где?»
Не отвечаю.
Спустя пять минут названивает уже свекровь. Маму подключил, чтобы найти пропажу?
Я тычу на зеленую кнопку.
– Таня, ты где? – спрашивает Елена Николаевна.
Подключил. В интонациях свекрови слышно недовольство.
– Еду. Через пару часов буду.
Или чуть больше, но умалчиваю об этом.
– Как Алиса?
– Вроде получше. В общем, не надо было тебя дергать… Мы бы сами справились. Ну да ладно, раз ты уже в пути, то ждем.
Даже не предложила поехать обратно к мужу? Наверное, уже знает о нашей «проблеме» и планирует разговор. Ну-ну.
«Ласточка» приходит без опозданий. Я сажусь у окна и прислоняюсь лбом к стеклу. Поезд трогается. Синяк на шее пульсирует в такт стуку колес. Закрываю глаза – и вижу его. Нет, не мужа. О Толе мыслей больше нет. Все тело до сих пор ноет от ласк того сатаниста из купе. И к моему ужасу, жаждет продолжения.
Когда пытаюсь воспроизвести в памяти все, что произошло, кожу покалывает словно тысячей иголок и в груди нарастает трепетное волнение.
«Сама. Опускайся», – звучит голос Алексея, как на повторе.
Невозможный нахал!
Спустя три часа я на вокзале. Через приложение вызываю такси, но потом вспоминаю, что денег на карте почти нет. Черт. Отменяю заказ и ищу частника. Приходится торговаться, как на рынке.
Всю дорогу таксист пялится на меня через зеркало заднего вида, выжимая стыд из каждого моего нерва.
– Пожалуйста, быстрее! – бросаю ему в спину и стискиваю зубы.
Я опаздываю. Сильно. Из-за себя. Из-за этого чертового поезда, где все началось и закончилось.
Водитель прибавляет скорость, швыряя машину между фургонами, и меня прошибает страхом. Да, осталось в аварию попасть. Лучше помалкивай, Тань. И думай, куда устроиться на работу.
Толик, конечно, мудак. Мог бы не трогать деньги на карте. Непонятно, что вообще он хотел этим показать – что я полностью от него завишу?
К счастью, мозгов хватило заранее забронировать номер в отеле, где остановились свекровь с Алисой, и оплатить несколько суток.
Елена Николаевна открывает дверь и внимательно осматривает меня с ног до головы.
– Ну наконец-то! – шипит она. – Три часа звонков! Я вся извелась!
Ее взгляд скользит по моей шее, где синяк уже, наверное, чернеет.
– Где ты была?
– Меня ограбили… На вокзале…
Поднимаю руки и демонстрирую ей ссадины.
На лице Елены Николаевны отражается ужас.
– В смысле?
– В прямом. Толкнули, отобрали кошелек. Поезд ушел без меня, пришлось пересаживаться на «Ласточку».
Я снимаю обувь и спешу к дочери. Она лежит под одеялом, спит. Щеки алые, волосы мокрые от пота. Рука сама тянется прикоснуться ко лбу – Алиса горячая, как печка.
– Мам… – шепчет она, не открывая глаз. – Ты приехала?
– Приехала.
Глажу ее по волосам.
– Вы ей что-нибудь давали?
– Ну конечно. Скоро должно подействовать.
Я засовываю дочке под мышку градусник. Он пищит через пару минут.
– Тридцать восемь.
