С этими своими металлическими нашлепками на плечах она напоминала грозную амазонку. Примерно в той же степени, насколько пресветлая Мариэль сошла бы за одалиску. Знакомство окончательно перестало быть приятным.
– Не забывай, кузина, что принцепс с начала своей второй эпохи не в ладах с Кассиэлем. Это прекрасный повод вместо вашего дома ввести в сенат, допустим, Золотой. У них заслуг не меньше.
Они обсуждали мое убийство, словно я не сидела тут же рядышком.
– Убирайтесь отсюда обе, иначе я призову Азазеля, – слова слетели сами собой. Язык мой – враг мой. Я не имела понятия, могу ли я выполнить это технически, а, главное, стоило ли афишировать мою странную связь с главой Фиолетового дома.
Где-то там забулькал Самуэль. Наверное, тоже, как и монны, забыл, как пользоваться речью. Но я не стала на этом останавливаться. Вытянула правую руку вперед, ладонью вверх, и призвала камни. Конечно, откликнулся только один – аметист.
Причем он отозвался не абы где, а улегся мне в ладонь, наполнив ее теплом. Обе монны ойкнули хором. Самуэль застонал.
– Как такое возможно? – мяукнула Мариэль.
Однако дальнейших разъяснений не последовало. Обе монны исчезли так же внезапно, как и явились. И в залу ворвался серый вихрь. Крысюк почти орал:
– Немедленно отправь ему сигнал, что все в порядке. У них там рейд. Он все бросит и примчится сюда.
И, наконец заметив мое полнейшее недоумение, он пояснил:
– Острожно сожми ладонь. Второй рукой погладь камень. Тебе нужно передать ощущение спокойствия. Ты невредима. Тебе никто не угрожает.
Конечно, я выполнила все в точности. При этом не могла избавиться от ощущения ледяного покалывания по позвоночнику. Мне показалось или крылатый Азазель отвечал на расстоянии?
– Хозяин в отъезде всего два дня, сегодня третий. Теперь ринется обратно как можно быстрее. Жаль перевертышей. Возможно, кто-то из них имел надежду на обратное обращение.
Глава 12. В которой становится нервно
Если Азазель не отличался словоохотливостью, то Самуэль болтал не переставая. Убедившись, что встречу с моннами я пережила успешно, – не скажу, что его стараниями – он так разошелся, что устроил экскурсию по вилле.
По-моему, он поставил себе целью доказать, насколько прочие усадьбы/дворцы/замки в других мирах уступали тому типу домов, какие возводили в Чертогах. От него я узнала, что светлые не были знакомы с потолком из-за собственной крылатой природы: они нуждались в помещениях, откуда в любой момент можно взлетать вверх. Все-таки через окна это делать чуть менее удобно.
В этом мире ощущалась нехватка горизонтальных поверхностей. То есть земли или тверди. Они возникали только там, где пресветлые видели в этом необходимость. Так что Азазель, разбивший вокруг дома еще и сад, позволил себе поистине царскую роскошь.
К пространству внутри виллы подходили с тем же прагматизмом. Залы и комнаты, холлы и лестницы проектировались сразу же, но появлялись только тогда, когда хозяин собирался ими воспользоваться.
Почему же вся это немыслимое великолепие называлась виллой? На Мидиусе так обозначали небольшие, но богатые загородные дома. Самуэль объяснил это тем, что пресветлые сознательно отказались от дворцов и прочих монументальных сооружений в пользу формата мини. Мол, они не нуждались в обществе себе подобных и дом строился из расчета на семью и узкий круг гостей.
Замок же, напротив, подразумевал наличие укреплений, а дворец – огромные парадные пространства, для обслуживания которых требовался персонал. Ой, кстати, каждый пресветлый, независимо от знатности, считался свободным от рождения и равным своим правителям.
Чтобы поступить на службу к другому пресветлому, требовался сложный ритуал – он фактически делал слугу частью семьи его господина. От всего этого у меня закружилась голова. Или от голода, потому что не смогла вспомнить, когда ела последний раз.
Мы с Самуэлем перелетали из залы в залу. Для этого он лишь слегка поддерживал меня за локоть. Я боролась с голодом и не переставала изумляться. Из окон открывался вид на бесконечные пузатые облака, преимущественно в лиловых тонах, или – на роскошный тропический сад, где облака плавали прямо по нему.
Внутри виллы царствовал розовый мрамор. Я словно попала в волшебную сказку. И это странно, потому что комната герцога по-прежнему оставалась холодной и темно-синей, а, когда он таскал меня по дому сам, то я щурилась от белизны стен и пола.
– Самуэль, а что-нибудь перекусить в доме найдется? – за последний час мы успели перейти на «ты».
Крысюк явно нуждался в свободных ушах. Он уже пообещал показать и собственный «скромный, но оригинальный» домик, а также познакомить со своей семьей. Они относились к Бежевому клану.
В общем, Самуэль не был похож на чудовище, готовое заморить меня голодом. Однако настораживало, что на вилле нам не попалось ничего, что намекало бы на готовку или на прием пищи.
Он щелкнул пальцами, и мы перенеслись на открытую террасу снаружи. Она могла бы сойти за смотровую площадку. Внизу из облаков выглядывали шапки гор. Кое-где наверх поднимались деревья. Я потрясенно замерла, а старичок уже накрывал на стол.
Лепешки и несколько видов хлеба – от воздушных булочек до плотных и пористых темных сортов – продегустирую обязательно. Также я заметила емкости с жидким маслом и различными пастами (то ли из орехов, то ли из бобовых).На мраморной столешнице появились пиалы, доверху наполненные чем-то похожим на ягодные джемы. Аромат от них исходил именно такой. Я ухватилась взглядом за тарелку с сыром, имевшим подозрительный сероватый оттенок. Но это нестрашно. Самое время пробовать новое.
Самуэль разливал по белым фарфоровым чашкам чай, пахнущий травами. И я не стала разводить церемонии и изображать из себя жеманную леди. Быстро соорудила бутерброд с двумя кусками сыра и подтянула поближе вазочку с печеньем, чтобы было куда намазывать джем.
Неплохо. Весьма и весьма. Это до чего же они меня довели, что я на хлеб набрасываюсь? Но нельзя не отдать должное повару или пекарю. Более вкусного хлеба я еще не ела. Возможно, его испекли не из пшеницы.
– А мяса у вас нет? Ну, мясных блюд, – и видя, что Самуэль, не очень меня понимает, пояснила. – Их делают из животных.
– Чтобы жить долго, архонты питаются только растительной пищей. Да и у всех остальных нет традиции употреблять в пищу тех, кто двигается и дышит. Разве что в случае тотального неурожая. Такая еда утяжеляет желудок, тратит ресурсы организма, которые можно было бы употребить иначе, на переваривание. Мы бы разучились летать.
– Понятно. Вкусно и необычно, спасибо! – разговаривать с набитым ртом неудобно.
Какая, однако, диковинная раса – животных они не трогают, а людей – запросто. Ведь используют ровно как скот. Я дорожила этими минутами взаимопонимания, которые случились у нас со стариканом, но удержаться не могла:
– Почему же вы не брезгуете забирать человеческую энергию? Догадываюсь, что летальных исходов очень много. Наши дети и старики часто гибнут при таком контакте.
Самуэль не стал отмалчиваться. Хотя я, кидая свое обвинение, не рассчитывала на его ответ.
– Тебе повезло, дитя, родиться в эпоху, когда стихли войны. Раньше все было иначе. Из-за распри между нами и демонами люди мерли целыми городами. Тогдашний первый консул специально устраивал большие битвы поближе к густо населенным мирам. Сейчас сбор энергии строго регламентирован, а демонам – и вовсе запрещен.
– С тех пор, как я об этом узнала, мне хотелось понять, что чувствует существо, которое настолько внешне похоже на человека, когда убивает человека…
Сгорбленный пресветлый улыбнулся мне без всякой радости.
– Ты сильно напоминаешь мне одну девушку. Я встретил ее две эпохи назад. Наш отряд наткнулся на группу беглых пленников. Она умоляла спасти ее младшую сестренку, и я доставил малышку к родственникам на другой конец планеты. Взять в портал обеих после недавнего боя у меня недоставало сил, а подпитываться энергией ее собратьев прямо при ней – не хватило совести. Когда я вернулся, девушка была мертва. Полностью опустошена… Других подробностей, пожалуй, раскрывать не буду.
Я отодвинула в сторону второй бутерброд, кое-как дожевала печенье. И так съела достаточно. Наверное, Азазель с доктором кормили меня как-то иначе. Еда после длительного перерыва тут же встала комом.
– Ну что же ты остановилась? Кушай, попробуй вот тот джем. С тонкой кислинкой. Его варят из аривы. Она растет в саду Азазеля, и больше почти нигде не встречается.
– Какая трогательная картина, – раздался позади нас колючий голос. – У меня вопросы к вам обоим.
Мы с Самуэлем сидели лицом к дому, а Азазель приземлился на небольшой площадке позади нас. Крылья вздымались за спиной, как парус, руки сложены на груди. Белоснежный плащ, рубашка и даже брюки порваны в нескольких местах и в синих подтеках. Он весь в крови. Своей или чужой.
Уверена, что мы с крысюком подумали об одном и том же: сколько успел услышать архонт из нашего разговора?
– Откуда в тебе столько сочувствия к человеку, Самуэль? Ты раньше не проявлял это качество даже к членам собственной семьи. А ты Фло, то есть Фелиция, откуда ты узнала о том, что пресветлые забирают энергию у людей?
Молчали мы также хором, и герцог укоризненно хмыкнул.
– Я буду звать тебя Эль Аму Тадир. Если перевести с нашего языка на единый, то дословно – Свалившаяся-на-мою-Голову.
Самуэль рядом со мной немножечко оттаял.
– Но скажи, старый враль, как можно настолько расслабиться, что не заметить, рассыпанный в холле яд альдижи? Эллизея и Мариэль ответят за него, но нашу гостью это бы не спасло.
А потом Азазель обратился ко мне:
– Подойди, недоразумение с лицом ангела, и положи руку вот сюда, – он указал себе на грудь, почти под самой шеей. – Я не кусаюсь. Во всяком случае, не при Самуэле.
Глава 13. Подозрение
И на этот раз мне не было больно. Холод, который хлынул мне в ладонь, стал жечь не сразу. Через пару мгновений он сменился покалыванием. Примерно через секунд десять рука полностью онемела. А еще Азазель говорил настолько беспрекословным тоном, что я и не подумала о том, что стоило бы воспротивиться. Задать вопросы, что это за альдижа такая.
– Вот и все, – заметил пресветлый. Он больше обращался к Самуэлю, чем ко мне, потому что я застыла и любопытство проявлять не торопилась. – Яд через дыхание проник глубоко в легкие. Я его заморозил, а затем разбил на различные соединения, которые в таком виде не принесут ей вреда.
– Фелиция, – теперь уже точно ко мне. – Несколько часов тебе следует провести более менее неподвижно. Утро выдалось слишком насыщенным.
Я, молча наблюдала, как из его глаз исчезают фиолетовые искры и в них воцаряется прозрачность горного хрусталя. Он помрачнел, хотя с его мимикой и манерами это казалось затруднительным. Куда уж больше?
– У тебя есть тайна, которую ты хранишь глубоко в себе. И ты намерена ее скрыть, – его слова прозвучали как приговор. – Ты стараешься не вспоминать о ней в этом мире, чтобы ее не услышали.
– И не одна, – не утерпела я, досадуя, что рука словно приклеена к его груди. – Манера влезать в чужие мысли без спроса отвратительна и не располагает к доверию.
– Смелость, граничащая с глупостью, приводит к плачевным последствиям, – процедил герцог.
Я вздрогнула, как от пощечины. Сама виновата. С первой же минуты блеяла рядом с ним, как перепуганная овца. Вот он и решил, что я из этой породы.
– Господин, леди юна и прекрасна. Что странного, что у нее имеются секреты, которыми она не желала бы делиться?
Конечно, мы с Самуэлем неплохо провели время, но я не ждала, что он встанет на мою защиту. Азазель опешил тоже:
– Возможно, ты прав. Просто эта охота вышла тяжелой. Мы попали в засаду и потеряли трех архонтов из первой когорты. Кто-то координирует действия перевертышей и хорошо осведомлен о наших планах. Кто-то провел лазутчицу прямо в сенат. На первый взгляд, совершенно бессмысленная история. Но в нашем последнем разговоре не ты ли подчеркнул, что безопасность Чертогов важнее всего? Необходимо разобраться, как и зачем Фелиция оказалась у нас, и только потом – все остальное.
– Не поздно ли… – начал было Самуэль.
– Не нужно напоминать, в чем заключается мой долг, – отрезал принцепс. – Отведи девушку в ею комнату. Я приведу себя в порядок, она восстановится после альдижи. Потом мы поговорим.
По-моему, старикан торопился забрать меня подальше от разъяренного консула. Через миг я уже сидела на той самой кровати, с которой столько дней не могла встать.
Заявить этому замороженному, что он меня пугает до колик? Что когда он не шевелится и не угрожает, я тайком его рассматриваю? Что где-то в глубине души верю, что, если он возьмет меня на руки, то.. То я буду в полной безопасности и перестану принадлежать самой себе. Нет и еще раз нет!– Не принимай его ворчание близко к сердцу, – напутствовал крысюк. – Мысль, что ты служишь нашим врагам для него не так тяжела, как подозрение, что ты можешь прятать под сердцем привязанность или обязательства перед другим мужчиной. Поэтому прими совет древнего существа. Приоткрой свои чувства хотя бы немного. Пускай отдает себе отчет, что твое сердце при виде него бьется чаще – и не всегда от страха.
Самуэль исчез. Я коротала время с альбомом для рисования и карандашами. Перерисовывала необычные бутоны насыщенно-фиолетовых роз. Такие букеты стояли в спальне по всем углам и испускали терпкий аромат. Интересно, позволительно ли в процессе борьбы с ядом вставать и расхаживать по комнате.
Солнце за окном садилось, облака окрашивались во все оттенки – от золотого до розового. Я передвинулась к открытому окну, чтобы набросать на холсте нечто более величественное, чем обыкновенные розы. Краем глаза заметила фигуру в белом. Герцог стоял на пороге и не сводил с меня буравящего взгляда.
Глава 14. Происшествие в спальне
По-моему, еще ни разу в жизни я не поворачивала голову настолько медленно. Мне придется взглянуть ему в глаза и увидеть свое отражение в вечных льдах. На этот раз звуки замерли (или замерзли?) прямо в горле. Азазель явился ко мне в халате, но каком!
Узкий, ровно по фигуре, он спускался до пола. Запахивался под горлом и удерживался единственной жемчужиной. Тем не менее, на то, что это все-таки халат, указывал кушак. Такой же белый, со сливочным оттенком, как и все одеяние. Золотая вышивка шла вдоль отворотов и до самого низа, повторялась на манжетах.
Домашний вид герцога меня сильно нервировал. Волосы он убрал в косу. И это тоже меня добило. Боюсь, я таращилась на него, как если бы один из эльфов, в которых я верила в детстве, сошел со страниц моих книжек.
Когда он двинулся ко мне по мягкому ворсу ковра, я убедилась, что он бос. Да, как порядочная девушка я имею право хлопнуться в обморок – мужчина в моей спальне. Но как девица, один раз почти согласившаяся на замужество и испытавшая, что такое близость, я, пожалуй, воздержусь.
– Что-то не так? – напряженно спросил он. – У тебя столько эмоций, что, кроме, беспокойства, все они ускользают от меня. Как ты это делаешь?
Плечи у него скорее широкие, и при этом он очень стройный. Талия почти как у меня. Ну, ладно, это я преувеличиваю.
Уверена, что Азазель – образец мужской красоты в этом странном мире. Пресветлые вряд ли нуждались в мужественных мощных фигурах. Для битвы на мечах требовалась гибкость. А в полете… Прости меня, первая богиня, о чем я только думаю?
– У тебя случайно нет остроконечных ушей? Ты бы сошел за эльфа.
– А ты любишь сказки, Эль Аму Тадир? – к моему облегчению, по холодной глади его глаз опять сверкали лиловые искры.
– Только с хорошим концом. Но в нашей нет на него даже намека.
– Я принес тебе домашнее одеяние. Такое же, как на мне. Оно указывает на принадлежность к Пурпурным. К моему близкому кругу. Сейчас на тебе очаровательный наряд для сна. В нем ты можешь также завтракать. В халате – проводить дневной досуг, беседовать с Самуэлем. Раз вы поладили, я не в праве тебе это запретить.
– Очень щедро с твоей стороны. А в чем мне встречать хозяйских любовниц? Я оскорбила их неправильным платьем?
Азазель нахмурился, словно я допустила бестактность.
– На тебе одно из лучших платьев Миаса. Оно стоит больше, чем весь их гардероб. Подходит для выхода в свет и приема самых знатных из нас. Просто, раз оно выдано для сна, я бы предпочел, чтобы ты использовала его по назначению.
Я запуталась и сказала об этом.
– Все в порядке. Самуэль объяснит нужные тонкости. Я заказал несколько повседневных платьев, тоже у Миаса. В этом наряде на тебя буду смотреть только я.
Я обомлела. Это звучало как нечто личное. Однако я по-прежнему не разбиралась в их обычаях. Герцог отодвинул стул и уселся напротив меня, в то время как я продолжала тихонечко жаться на кровати.
– Что все это значит? Зачем столько возни, – халаты, наряды для всех случаев жизни – если ты в любой момент меня уничтожишь?
– Что за ерунда? Я забрал тебя для изучения, испытал влечение и сделал своей. Если ты разочаруешь меня, станешь раздражать, то отправлю в свои дальние владения, чтобы пореже пересекаться.
Меня затрясло. Он говорил об этом это так просто, так уверенно.
– Простите, принцепс, а как такое могло получиться? Почему я не в курсе, что уже принадлежу кому-то?
– Не кому-то, а мне. Перворожденным не отказывают. Но я все сделал по правилам, обратился к твоей душе и она меня не отвергла. Ты обняла в ответ.
Не помня себя я соскочила с его ложа.
– Самуэль увидел во мне твою вещь, подружки назвали игрушкой. То, что я полубессознательном состоянии потянулась к теплу, не зная, чем мне это грозит, не считается! Понятно?
– Я бы поцеловал тебя, чтобы успокоить. В историях по вашим мирам говорится, что так ведет себя мужчина по отношению к женщине, когда передает нежность и положительные эмоции. Давай попробуем?
Эх, и почему предыдущий опыт контактов с ним ничему меня не научил? Я схватила его за плечи, чтобы потрясти. Вытрясти из всю эту галиматью. И тут же меня шарахнуло его митрой. Я замерла между стулом и кроватью, хватая ртом воздух, как выброшенная из воды рыба.
Боли не было. Только ослепительная вспышка. И ощущение, что из меня выбило весь воздух.
– Ты что, не видишь? Мы несовместимы. Мы из разных рас, – кое-как прохрипела я.
– Нестрашно. Я научу тебя меня принимать. Не совершай резких и агрессивных движений. Я не убрал митру. В любом случае, в следующий раз получится лучше. Дотронься сейчас. Ты ведь хотела посмотреть мои уши?
