А дальше гигант потерял интерес к своей жертве и сделал пару шагов ко мне. Я сильно расстроился, что у меня с собой нет винтовки. Не то, чтобы я всерьёз планировал справиться с мутантом. Просто я ведь мог выбить себе мозги? После всего увиденного мысль о самоубийстве выглядела скорее радостной.
А Хагрид встал на одно колено и заглянул мне в глаза.
– Ты мне задолжал, Гарри Поттер. Крупно задолжал. Или я встречу тебя на перроне, откуда идёт поезд в Хогвартс, или этот мальчик умрёт. И поверь, смерти страшнее ты не вообразишь. Умрёт его мать, его отец и так по цепочке. Умрут все те, кто им был дорог. И каждая, каждая смерть прозвучит в твоих ушах гимном Хаоса!
Я лишь кивнул.
Капитан Хаоса, предавший Императора, поднялся на ноги и зашагал сквозь дождь.
– Да, совсем забыл. На случай, если соберёшься убить себя. Ты ведь не думаешь, что смерть укроет тебя? А Хаос не любит предателей. С днём рождения, сучара!
Ночной гость растворился в пелене дождя. Я рухнул на землю и разрыдался.
Ёб вашу маму, как детская сказка превратилась в такое?
Прошла неделя.
Я сидел на кухне и ковырял тарелку под немигающим взглядом дяди Вернона. Тётя Петунья звенела посудой в раковине. Тишина была далека от понятия «уютная».
Дадли был в больнице. На удивление – с ним всё было хорошо. За исключением нервного срыва и жутких, полных шёпотов кошмаров и фантомных болей. А ещё у него внезапно начали отрастать выбитые зубы. Врачи сказали, что для детей это нормальный, хоть и не слишком частый процесс. Я о таком за свою нормальную жизнь не слышал, но поверил на слово.
Происшествие в доме списали на взрыв бытового газа. Явление мутировавшего великана – на плесень в доме, что покрывала все стены. Якобы, мы ею надышались, и у нас случился индуцированный психоз. Это такая штука, когда люди бредят одинаково. А ещё я был готов поклясться (и Дурсли в полном составе), что никакой плесени там не было и в помине.
Появление сов пресса объяснила разливом на местном заводе, что стоял в полусотне миль на восток.
Попытка использовать в качестве доказательства макушку Хагрида, которую я подобрал в разрушенном доме, тоже не принесла результатов. Остатки плоти стекли с куска черепа за пару часов, а саму кость, при всём желании, нельзя было назвать человеческой.
Дядя использовал её как пепельницу. Человек с железными нервами.
Нам никто не поверил.
– Гарри, у тебя нет другого выхода, – дядя за последние дни сильно сдал. Плечи его поникли. Под глазами появились чёрные круги. Лицо было бледным и осунувшимся.
Никто кроме меня не мог открыть чёртово письмо. Эта ублюдская бумага обнаружилась на третий день, аккурат на обеденном столе. Без сов и прочего ужаса. Просто появилось ночью, пока все спали. А ещё Дурсли откуда-то узнали последние слова Хагрида. Насчёт того, что Дадли умрёт, если я не исполню волю тёмных сил.
– У нас нет другого выхода, понимаешь? – глухо проговорил Вернон.
И я его понимал, прекрасно понимал. Мальчик десяти лет не понял бы. А вот взрослый мужик, который разменял третий десяток (а с учётом текущей жизни, так и вообще четвёртый), понимал прекрасно. Так что я не думал. Я просто тянул время.
– Дядя, а налей мне виски?
– Тебе десять.
– Одиннадцать.
– И с чего ты взял, что алкоголь тебе поможет?
– Варп нашептал! – неожиданно окрысился я.
В полной тишине предо мной поставили стакан и налили туда виски. Грамм тридцать.
Алкоголь огненным комом прокатился по пищеводу, и я зажал рот руками, силясь побороть приступ тошноты. Получилось. Полегчало. Спиртное кувалдой дало в голову, и мир поплыл, накренился.
Я развернул конверт.
В первое мгновение я даже как-то облегчённо выдохнул. Вместо букв на бумаге были нанесены непонятные символы, которые при всём желании нельзя было соотнести с обычными буквами, и я уж было хотел отложить конверт и признать, что там написана откровенна белиберда. Но понял, что не могу отвести взгляд. Внимание словно затянуло в лабиринт из символов, перескакивая с одной закорючки на другую, погружая меня всё глубже и глубже.
Пропал звук льющейся воды. Потускнел свет. А потом пришёл шёпот. Он молил. Звал. Умолял и плакал. В голову словно вонзили штопор и медленно вворачивали его. Куда-то в район затылка.
Я заорал, но глаз от бумаги так и не отвёл. Шёпот превратился в крик. Меня кто-то хватал, мне на лицо лили воду, но символы горели, словно выжженные у меня в мозгу. А потом…
ШКОЛА ОБУЗДАНИЯ ГУБИТЕЛЬНЫХ СИЛ «ХОГВАРТС»
Дорогой мистер Поттер!
Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе обуздания губительных сил «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.
Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.
Ответ также можно прислать на e-mail .
P.S. Не пытайтесь покинуть Великобританию.
Заместитель директора, декан факультета Кхорна, Минерва Макгонагол.
Я наконец смог оторвать глаза от куска бумаги и оглядеться. Я лежал на полу, на чём-то мягком. Мягким оказались колени тёти Петуньи. Она прижимала мою голову к себе. Дядя прижимал мои ноги к полу. Вытянутая правая рука, в которой я сжимал клочок смятой бумаги, болела, словно после судорог.
На лице было что-то тёплое. Я провёл левой рукой по щекам и уставился на алые пятна.
– Гарри, мальчик мой, ты плакал кровью. Может, вызвать врача?
– Ещё виски, – ответ я практически прокаркал. Голос саднило, словно я орал.
Я опрокинул бокал и, неожиданно для себя, жадно слизал с пальцев кровь.
– Гарри, что там?
– Всё завтра.
Я с трудом поднялся на ноги, благодарно кивнув тёте, что подхватила меня под локоть, и с трудом добрёл до гостевой ванны. Сил, чтобы подняться на второй этаж, у меня не оставалось. В ванной я смыл с лица кровь и рухнул спать на диван в гостиной, погрузившись в сон, полный боли и душных кошмаров. Я брёл в темноте, по колено в холодной воде, и вслушивался в тихий шелест и голодное урчание…
Утро не принесло облегчения. Меня вырвало в заботливо оставленный у дивана тазик. А потом я долго стоял под струями воды, что остро пахла хлоркой (видимо, городские службы решили срочно обеззаразить воду). Вода сменялась с холодной до почти кипящей и обратно.
Кружка горячего чая с лимоном и пара тостов с беконом и яйцом привели меня в относительный порядок.
– Жив? – судя по тону дяди, сомнения в моём состоянии были.
– Функционирую, – честно ответил я, – и… в письме было, сука, приглашение. Просто приглашение в чёртову школу! Всё! Там ещё какой-то список должен быть. Что надо с собой взять.
– Что за бред?
– Хаос! – прошипел я так, словно это всё объясняло.
– И ты…
– Поеду! Будто у меня есть выбор, – последнюю фразу я почти прошептал. Остаток тостов как-то резко потерял свою аппетитность.
Мы молчали. Много молчали.
А что можно было сказать? Весь мой жизненный опыт пасовал перед ситуацией. То же самое касалось Дурслей. Их ребёнка взяли в заложники. И требуют отдать другого демонам на съедение. Всех нас отравило отвратительное чувство бессилия. Которое ещё и усугублялось тем, что приходилось просто ждать. Ждать, осознавая очень простой факт. Что бы ты ни делал – ничего не изменится!
В дверь позвонили. Все вздрогнули.
– Мы ждём кого-то? – я поднялся из-за стола.
Дядя и тётя синхронно покачали головами.
– Тогда поддержите огнём. Думаю, это по мою душу.
– Откуда ты знаешь? – дядя снял со стены дробовик, который пережил загородную прогулку. А тётя достала из хлебницы тяжёлый пистолет.
– Варп нашептал! – сил врать и выдумывать правдоподобные версии у меня не было.
– Господи, пусть это всё наконец-то закончится… – тётя утёрла внезапно выступившие слёзы и сняла пистолет с предохранителя.
Сил бояться уже не было, и я смело открыл дверь.
Там стояла ОНА!
Первое, что бросилось в глаза, когда дверь открыла вид на гостью – сапоги. Чёрные кожаные байкерские сапоги с высоким голенищем, покрытые серебряными пряжками в виде черепов. Сапоги обтягивали стройные длинные ноги как чулок. Выше колена они переходили в обтягивающие кожаные штаны. Штаны обтягивали крутые бёдра и, если бы я был года на два старше, у меня бы уже наверняка случилась эрекция.
Чёрная мотоциклетная куртка с жёсткими вставками вся была увешана нашивками и значками. Упёртые в бёрда кисти рук защищали перчатки с тяжёлыми металлическими вставками, что превращали предмет защитного снаряжения в полноценное оружие ближнего боя, которым вы натурально можете сорвать противнику кожу с лица.
Костистое вытянутое лицо, чёрные очки, собранные в хвост волосы и выбритые виски.
– О, разрешите представить, профессор Макгонагол, декан факультета Кхорна, заместитель директора, собственной персоной. Минерва, знакомьтесь: Вернон и Петунья Дурсли. Прошу любить и жаловать. Её прислали после того, как я не подружился с Хагридом. Может вы свалите, а?
Винтовка и пистолет мгновенно уставились гостье в лоб. Та равнодушно выдула большой розовый пузырь и собрала лопнувшую жвачку с губ. После чего наклонила голову, разглядывая меня.
– А как ты меня узнал, мальчик? Мы совершенно точно не встречались раньше, – голос у гостьи был приятный. Чуть хриплый, звучный. А ещё она очень чётко выговаривала слова.
– О, по вашему знаменитому шотландскому акценту! – я криво улыбнулся.
– Но ведь я молчала! – женщина опешила.
– Вот именно! – меня несло. А ещё я порадовался, что сам не успел достать ничего стреляющего.
– А ты, видимо, тот самый Гарри?
– Пулеустойчивый мальчик? Да, вы безусловно правы!
– Гарри, мы можем вызвать полицию! – дядя наконец-то смог вставить реплику.
– О, я думаю, мы обойдёмся без лишних жертв. Так ведь, профессор?
– Да, Гарри, я думаю, трупы нам совершенно ни к чему. И ты уже догадался зачем я пришла?
– Ага, отвезти меня прямо в ад и купить мне волшебную палочку. Скажите, профессор, есть ли, хотя бы теоретическая возможность, что я вас пошлю нахер, а вы внезапно уйдёте?
Женщина задумалась, а потом отрицательно покачала головой.
– Вернёте меня к ужину?
– Постараюсь!
– Тогда тётя, дядя, я поехал. На всякий случай, не включайте телевизор, – я дёрнул щекой и принялся надевать ботинки.
Профессор явно ощутила себя не в своей тарелке. Я порадовался этой маленькой победе. Судя по всему, история шла своим чередом, но как-то по-ебанутому. И мне оставалось лишь ей следовать. Тогда у меня были все шансы прожить ещё шесть лет.
Дурсли продолжили держать гостью на прицеле. До того момента, пока за нами не захлопнулась дверь.
А дальше впал в ступор уже я.
– Только не говорите, что мы поедем на этом!
Перед домом стоял мотоцикл. Точнее не мотоцикл, а… Короче, на мотоцикл это походило не более чем давешний Хагрид на… ну допустим, меня. В том смысле, что у агрегата тоже была пара колёс, руль и бачок. На этом сходство заканчивалось. Двигатель был восьмицилиндровый. Колёса, явно, в прошлом принадлежали чему-то большегрузному. А ещё у агрегата сзади торчал реактивный движок. Видимо, чисто бонусом к бензиновому. А на носу вместо обтекателя стоял воздухозаборник.
– И что тебя смущает?
– Я летать боюсь, – чётно ответил я и попытался сбежать.
– Стоять! Или мне позвать Хагрида? – окрик был лишним, поскольку Макгонагол держала меня за ворот куртки.
– Не надо Хагрида, – просипел я. Ворот передавил горло. – Шлем хоть дадите? – добавил я уже жалостливо.
На удивление, ехать было не так чтобы страшно. Женщина водила довольно аккуратно и строго соблюдала скоростной режим. А ещё мы разговаривали. В шлеме, который мне выдали, обнаружился интерком.
– Гарри, удиви меня, скажи куда мы едем?
– В банк! – я обнимал женщину за талию и остро сожалел, что не захватил хотя бы шило.
