Страница 7 из 11
– Скорее всего, Коннор Штерн, третий сын барона Штерна, получив титул рыцаря и возможность участвовать в сражениях за титул и территории, вызовет кого-то из дома Кракалис и попытается в бою добыть себе манор.
– Правильно, – кивнул отец, – а чем это грозит нам?
– Тем, что барон Кракалис разозлится. Ведь если бы не мы, Коннор не получил бы титул рыцаря и…
– Именно! Кракалис будет зол на меня! За то, что я позволил Коннору получить титул. А благодаря кому он его получил?
– Мне, – я вновь с вызовом поглядел на отца.
Отец откинулся на свое кресло.
– Хорошо, что ты все прекрасно понимаешь, – хмыкнул он.
В кабинете вновь воцарилась тишина.
– То, что ты не хочешь стать асессором, я могу понять, – наконец сказал он, – но у тебя нет иного выхода. И у меня тоже. Твой брат – наследник моего титула. Я не могу позволить себе роскошь дать вам повод для ссор. Именно для того, чтобы у вас никогда не возникло разногласий, ты должен отказаться от прав на титул. Ты должен стать его опорой и верным помощником…
– Я должен буду делать все, что должен делать граф Тирр, – перебил я отца, – а мой брат будет только пить и гулять, что он делает всегда. Правитель из него отвратительный, и ты это знаешь.
Отец громко грохнул кулаком по столу.
– Молчать! – заревел он.
Я закрыл рот и уставился в точку над головой отца, а он буравил меня злым взглядом несколько секунд.
– Может, ты прав. Может, правителем Рикар будет отвратительным, но потому-то ты и нужен мне в качестве асессора для него. Твой брат – воитель. Пока ты будешь заботиться о доме Тирр и его благополучии, твой брат сможет расширить наши территории…
– Я тоже воитель! И ничем не хуже его! – бросил я, с вызовом глядя на отца. – Я мог бы добыть нам новые территории!
– Значит, вот чего ты хочешь? Воинской славы и подвигов, – усмехнулся отец, а я понял, что эта его усмешка ничего хорошего для меня не предвещает. Скорее всего, я сам только что подал идею своему отцу, как лучше всего меня наказать.
Так оно и было.
– Что ж, воитель Лэнгрин, – в устах отца мое звание звучало, как оскорбление, – я дам тебе то, чего ты хочешь…
***
После того, как я покинул кабинет отца, возвращаться на пир мне совершенно не хотелось. Тем более что у меня теперь появились новые заботы и проблемы, решать которые нужно будет как можно быстрее. Желательно уже завтра утром. А раз так, то я направился в летний домик в графском парке, в котором жил каждое лето.
Я вошел в него, с раздражением стащил с себя праздничную одежду, бросил ее прямо на пол, а сам рухнул на кровать. В голове роились сотни мыслей, одна хуже другой.
Когда я все же почти задремал, услышал шум: кто-то зашел в комнату.
Я не открывал глаза, так как и так уже опознал «гостя» по осторожным шагам, по дыханию, которое казалось громким в ночной тишине.
А затем горячее женское тело ввинтилось мне под бок.
– Ну что, воитель Лэнгрин, готов к еще одному испытанию? – услышал я ее жаркий шепот.
Даже когда спустя пару часов мы оба обессиленно лежали на кровати, я не стал рассказывать Айзе о том, что поручил мне отец, не стал с ней прощаться – зачем портить такую ночь?
Глава 3 Рутина
О, как я ненавижу это место!
Вот уже четвертый месяц я кукую на Вергине-4, и это место мне уже настолько осточертело, что я был готов практически на все, лишь бы убраться отсюда куда подальше.
Мой отец наказал меня, проявив все свои коварство и хитрость. Не хочешь быть асессором? Считаешь себя воителем? Что ж, получи свое первое назначение.
Мне предписывалось покинуть столицу графства и отправиться на самую его окраину, на границу с фронтиром, где я должен был нести службу как воитель в местном гарнизоне.
Поначалу я даже не понял, что здесь плохого. Лишь прибыв на Вергин- 4 до меня начало доходить, в какую ж… дыру я попал.
Вергин-4 был промышленной планетой, еще и проходившей третий этап терраформирования. Иначе говоря, тут можно было дышать, кислородные станции работали во всю, однако до появления тут живности и растительности было далеко: завезут их очень и очень нескоро. Хотя кое-какая растительность уже появилась, или же местные виды подстроились под новые условия: иногда попадались кажущиеся сухими кустарники, прячущиеся среди скал, и перекати-поле, блуждающие по бесконечным песчаным дюнам Вергина-4. Из живности тут было несколько видов ящериц, но их представителей было так мало, что я ни одной до сих пор не увидел.
Здесь ровным счетом ничего не было. Только скалы и песок, среди которых затаились шахты и добывающие комплексы: пока планета окончательно не была подготовлена для колонизации, из ее недр добывали все, что только можно.
Несмотря на всю свою неказистость, Вергин-4 была очень важной для графства, потому что поставки ресурсов отсюда составляли около 20 % от всего, что добывалось в графстве. Потеря ее стала бы сильным ударом для экономики, однако ждать, что кто-то нападет на планету или же попытается забрать ее силой, не стоило. Находилась она достаточно далеко и вздумай кто из малых или больших домов захватить ее, отобрать у графства Тирр – страшно бы об этом пожалел. Даже мы, дом Тирр, с трудом обеспечивали логистику: слишком далеко Вергина-4 находилась от обитаемых миров, наших миров. Что уж говорить о других благородных домах?
Жара, нестерпимо яркий свет местной звезды, пыль и песок – вот враги для воителей здесь. Но все же самым главным врагом тут была абсолютная, всеобъемлющая скука.
Осознание того, насколько жестким оказалось наказание, пришло лишь тогда, когда я познакомился с местным гарнизоном.
Охарактеризовать их можно было просто – неудачники и пьянь. В жизни не думал, что воитель может до такого опуститься, а уж увидеть такое собственными глазами…
Когда я прибыл, у местного гарнизона вообще не было командира, а исполняющим обязанности был лейтенант Грилл. Он же был командиром мех-бригады, состоящей из трех кулаков, в каждом из которых было по пять боевых роботов. При этом лидером моего мех-кулака являлся он же, лейтенант Грилл.
Я совершенно не понимал, как такое возможно и почему тут такой недостаток офицеров.
Но вскоре до меня дошло – нормальный офицер не пожелал бы тут оставаться и неделю. Все, кто мог и был достаточно настойчив, требовали своего перевода и улетали. Те, кому было плевать на карьеру, кто смирился или же был сюда сослан за какие-то прегрешения (а таких было большинство, включая лейтенанта Грилла) просто тянул тут свою лямку и местное вонючее пойло, которое гнали шахтеры.
Когда я докладывал о прибытии Гриллу, он был пьян в стельку.
– А-атлищна! – рявкнул он. – Бушь… бушь… – он долго пытался сосредоточится и сказать то, что планировал, но, видимо, от многочисленных неудачных попыток попросту забыл, что хотел, поэтому резко поменял направление мысли. – Мл…мл… млакасос! Я… и-и-ик… с–с–сделаю из тебя нстаящ-щ-щего вои… теля…
Перегар, вонь изо рта, но самое отвратительное – фамильярное отношение – мгновенно привели меня в ярость.
Я в последний момент сдержался и не вызвал его на поединок чести, лишь в последний момент прикусив язык.
Наверняка отец сослал меня сюда именно для того, чтобы я, едва прилетев, тут же полез на стенку, начал проситься обратно или как раз вызвал бы местного командира на поединок, чем мгновенно запятнал бы себя как воителя.
Дело в том, что благородных, прошедших Испытание, никогда бы не отправили в место, подобное этому.
И уж тем более не допустили бы, чтобы их командиром был «простомордый». Большинство будущих молодых лордов даже вызывать никуда Грилла не стали, просто пристрелили бы. Ну где это видано, чтобы простомордый так обращался с дворянином и уж тем более позволял себе говорить с ним в таком тоне?
Но я сдержался, лишь крепче сжал рукоятку своей шапры – ритуального меч для поединков чести, который носит каждый дворянин или воитель, заслуживший титул рыцаря. Пьяный Грилл не заметил ни моего выражения лица, ни моих побелевших костяшек пальцев, ни даже саму шапру.
Мне ни в коем случае нельзя устраивать разборки, только прибыв, это только сыграет моему отцу на руку. С него станется организовать трибунал и исключить меня из рядов воителей за убийство командира, пусть и умерщвленного на поединке чести.
– Хде… хде твое…ик… досье? – спросил Грилл, шаря руками по столу и хмурясь.
Я подошел, взял одну из папок, лежавших среди хаоса, творившегося на его рабочем месте, и открыл ее.
«Лэнгрин Азолай…». А вот имя рода было замазано так, что прочитать его не представлялось возможным. Тем не менее любой дурак, открыв досье, сразу поймет, кто я есть. Конечно, вряд ли догадается, что замазано имя дома Тирр, но все же поймет, что досье принадлежит дворянину и кто-то очень не хочет, чтобы имя его дома было с ним связано.
Да… отец в своем репертуаре.
Я протянул досье Гриллу, тот его принял, открыл, долго морщил лицо, пытаясь прочитать его содержимое, но ему это так и не удалось.
Может потому, что был слишком пьян, а быть может, что, мне вдруг пришло на ум, он просто не умел читать.
– Ладно… – буркнул он, – иди пока…
Как выяснилось, Грилл был олицетворением всего аванпоста. Везде было грязно, все было какое-то заброшенное, заскорузлое, но хуже всего было в казарме. Там стоял жуткий запах перегара, мочи и грязных тел, несколько воителей дрыхли на койках, и мне показалось, что один из них даже обмочился во сне.
Осознание того, что здесь мне предстоит жить, спать, нести службу привело меня в ужас. Но что я мог поделать?
Выбор у меня был прост: либо отступить и признать, что отец победил, либо сжать зубы и держаться. Изо всех сил держаться.
***
День, другой, третий, неделя, месяц – я привык или, скорее, принял тот факт, что убраться отсюда быстро я не смогу. Назад с поджатым хвостом я не собирался возвращаться, ведь в этом случае я должен был бы принять волю отца и стать асессором.
А я это делать не собирался.
Я воспринимал свое нахождение здесь как испытание, я привык к этому месту, но не смирился с тем бедламом, что творился в гарнизоне. Он был мне противен.
Я брезговал спать в казарме, поэтому частенько спал прямо в кресле своего боевого робота. Благо, я заменил штатное кресло, в нем можно было более-менее удобно спать.
К слову, о моем роботе.
Достался мне старый мех среднего класса «Стервятник». Машина эта была жутко старой, но надежной. Недаром ее еще используют в боях, хотя в большинстве своем оставшиеся «Стервятники» доживают свои последние дни в гарнизонах вроде Вергин-4.
Как бы там ни было, я не жаловался.
Эта сорокапятитонная машина была довольно быстрой и маневренной. С легкими мехами, конечно, не сравнить, но все же.
Кроме того, обладала тремя пульсовыми лазерами; двумя спаренными дальнобойными автоматическими орудиями; двумя пусковыми установками сверхмалого типа, которые, к сожалению, способны поразить разве что легкую бронетехнику или тяжелую пехоту, но никак не мех; а также имела солидный запас брони.
Короче, как и все старые мехи, «Стервятник» был универсальным трудягой, способным идти в наступление и оборонять позиции.
Именно на «Стервятнике» я ходил в патрули, которые стали для меня чуть ли не единственной отдушиной во время службы на Вергин-4.
В патруль наше звено ходило втроем, максимум вчетвером. Мех одной из воительниц нашего звена – Макры – постоянно выходил из строя. То отказывали ноги, то отключался реактор, то начинал сбоить контролер метамышц, которые приводили в действия конечности роботов.
Короче говоря, ее мех напоминал старика, которого постоянно мучали старые раны и болезни. Однако его пилота это ничуть не заботило: Макра, как и большинство местных воителей, пристрастилась к алкоголю. Поломку меха, из-за которого она не могла отправиться в патруль, воспринимала даже с радостью и напивалась до беспамятства буквально за пару часов.
Также в патруль практически никогда не ходил наш лидер – лейтенант Грилл. Он ссылался на занятость, так как являлся исполняющим обязанности командира гарнизона. Но сколько раз я наведывался в штаб, ни разу не видел его за работой: он был или уже пьян, или еще мучался похмельем.
Так что чаще всего в поход ходили втроем: я, еще один молодой воитель Малок и пожилая воительница Ксанья.
Из всего гарнизона воителей только эти двое мне были хоть как-то симпатичны. Ксанья была молчаливой и тихой, не принимала участия в популярных среди гарнизона возлияниях и чаще всего ее можно было увидеть в ангарах мехов, где она возилась со своим «Стражем», точно такой же машиной, на которой учился я.
Я частенько помогал ей с ремонтом, так как неплохо знал особенности этого меха, а она иногда делилась своими знаниями, ведь Ксанья была опытным воителем и много чего знала и о мехах, и о методах сражений на них. Так что я почерпнул от нее несколько пусть и незначительных, но полезных знаний и умений.
Что касается Малока, то появился он тут немногим раньше меня. Было видно, что на Вергин-4 ему не нравится так же, как и мне. Он строчил одно прошение о переводе за другим, но пока что безрезультатно.
Впрочем, как ни крути, он был из простолюдинов, и ему тут не было так уж плохо, как мне. Это я здесь был один.
Моя шапра для многих стала эдаким бельмом на глазу, словно бы была напоминанием их никчемности. Первое время я частенько попадал в неприятности из-за нее, слушал шутки и насмешки в свою сторону, но все это я пропускал мимо ушей. Один пьяный идиот, ухмылявшись и тыкав в мою шапру, пытался вызвать меня на поединок чести, при этом он даже рыцарем не являлся. Он попросту не имел право такое требовать. Собственно, я должен был его прирезать на месте. Выхватив шапру, я мгновенно нанес ему глубокую рану на руке, подрубил ногу, заставив встать на колени. Еще несколько мгновений – и точный удар в шею, сердце или глаз прервал бы его никчемную жизнь. Однако его более разумные товарищи поняли, что происходит, и успели утащить кретина, не забыв принести мне извинения. Этим они спасли своего дружка, а мне дали возможность не убивать его, хотя я должен был согласно дворянскому неписаному кодексу чести поступить именно так. Тем не менее извинения были принесены, и это давало мне возможность действовать на собственное усмотрение – я его помиловал.
И дело тут вовсе не в моем малодушии, боязни забрать жизнь или еще чем-то подобном: я не стал раздувать историю, понимая, что убийство никчемного пьяницы не сделает мне чести, а наоборот, лишь навредит.
После того случая шутки вокруг моей шапры поутихли. Они или всем уже приелись, или же до народа дошло, чем может для них кончиться оскорбление благородного, поэтому меня отстали. Во всяком случае, я так думал.
Еще одной отдушиной для меня здесь были сообщения с Тирра. Их присылала мать.
Конечно же, она маскировалась. Если бы оператор из центра связи увидел графиню, а ее в лицо знал, как мне кажется, каждый житель графства, это доставило бы мне массу проблем. И мать это тоже понимала, поэтому в видеосообщениях она использовала специальные голографические маски и со мной говорила совершенно незнакомая мне женщина, но глаза и голос принадлежали матери.
Еще в детстве мы придумали с ней специальный шифр, который никто кроме нас не понимал, и она в своих сообщениях с помощью этого шифра рассказала о том, что происходит на Тирре и в графстве в целом.
Я узнал, что моя выходка на суде Испытания уже аукнулась отцу – рыцарь Коннор Штерн бросил вызов дому Кракалис и одержал победу. Естественно, барон Кракалис был в ярости и собирался свою собственность вернуть. Пока что конфликт между домами Кракалис и Штерн ограничивался небольшими стычками, но я был уверен, что очень скоро они могли перерасти в войну, которая доставит массу неприятностей моему отцу.
Сожалел ли я об этом? Нет… Пусть меня назовут эгоистом, но война между двумя домами рано или поздно должна была начаться. Кто знает, что сделали бы Штерны, если бы Коннору не позволили стать рыцарем. Еще и каким образом… буквально отобрав у него титул, опозорив!
К тому же барона Кракалиса, как и всю его семейку, я недолюбливал. Это были скользкие и подлые люди, и я всегда недоумевал, как отец вообще может вести с ними дела: при первой же возможности они ударят в спину.
Короче говоря, благодаря матери я был в курсе политической жизни графства. Жаль только, что сам не мог отправить ей полноценное сообщение, ограничиваясь текстовыми сообщениями в стиле «жив, здоров».
В один прекрасный день я получил уведомление, что мне нужно явиться в центр связи и получить свое сообщение.
Я поспешил это сделать.
– Воитель Лэнгрин, – сказал я дежурному оператору, – мне было отправлено сообщение…
Оператор должен был скопировать его на разовый носитель и отдать мне.
– Но Ваше сообщение уже скопировано на носитель и удалено из общей базы, – заявил оператор.
– Кто его забрал? – сказать, что я удивлен, означало не сказать ничего.
– Ваш друг…
– Какой еще друг? – мое терпение начало подходить к концу, и я схватил оператора за грудки, приподняв с кресла.
– Воитель Калил, – пробормотал оператор, – сказал, что Вы его попросили…
Вот же черт. Калила я знал – мерзкий тип. Он наводил свои порядки на базе, сбив себе некое подобие банды – вместе с ним всегда ошивались двое припевал. Их развлечением было найти себе жертву и затем изводить ее, глумиться и издеваться. Похоже, этот недоумок решил новой жертвой выбрать меня.
