Страница 6 из 8
Я обернулся.
Незнакомец. Плечистый, в чёрной куртке. Лицо – как будто вырублено топором: плоское, с тупыми углами.
– Привет от Шмеля! – рявкнул он и рванулся вперёд.
В глазах мелькнуло лезвие. Я инстинктивно дёрнулся вбок – нож скользнул по груди, чуть ниже шеи, порезав молнию на моём «адидасе» и оставив жгучую полосу на груди.
– Сука!
Адреналин ударил в голову. Шмель… Значит, решил не драться сам за базар про те деньги, а по-тихому подослал кого-то из местных? А то как ещё объяснить появление человека на стадионе закрытого города.
Нападающий ударил снова, теперь наотмашь. Но я поймал его руку перед своим лицом и, схватив за рукав куртки, пнул того в область паха. Нож упал на асфальт.
– А-а-а-аргх! – захрипел нападавший.
Но то были цветочки. Я дёрнул его руку резко вниз, выставляя колено. Крик, смешавшийся с хрустом, оглушил утренний лес у стадиона, отразился от бетонной конструкции, понёсся вдаль, а в моих руках осталась выгнутая под неестественным углом рука соперника.
– Ты… мразь… – застонал он.
– С вами, суки, останешься человеком!.. – прорычал я.
– Кого ты сукой назвал?! – прохрипел хрен, и моя правая нога нашла его голову, словно бутс находит мяч.
Нокаут.
– Тренер, тренер, там драка! – закричали со стороны лыжной базы.
Я склонился над телом, обыскивая карманы его куртки. И нашёл, о чудо чудное!
Фото меня! То самое со стены. На другой стороне был многократно зачёркнут номер, и печатными буквами написано: «Бегает по утрам на Старте».
В карманах также нашлась пачка денег: четыре фиолетовые банкноты с Лениным по двадцать пять каждая – целых сто рублей. Сигареты «Беломорканал», маленький спичечный коробок и ещё один.
«Не понял? Зачем тебе два коробка?»
Я потряс один коробок – тот отозвался шелестом десятка спичек. Второй же был другим. Открыв его, я вдохнул что-то неприятное, словно дым сгоревшей автомобильной покрышки, но с приторно-сладкими нотами, будто кто-то поджёг банку варенья рядом с бензоколонкой. В коробке каталось два коричневых шарика – они-то так и пахли.
«Вряд ли анализы, хотя, может, я найду ещё и баночку с жёлтой жидкостью?»
Мной был найден ещё длинный ключ, похожий на квартирный, и на этом – всё.
Деньги положил себе в носок на всякий случай, а коробки и сигареты – обратно в карманы преступника, фото забрав себе.
Потрогав грудь, я почувствовал на пальцах что-то липкое. В душе была ярость.
«Ну что ж, ещё раз я никого не отпущу».
Склонившись над ножом нападавшего, я вздохнул. Придётся этого сдавать нашему самому гуманному суду в мире.
Ко мне уже бежали дети, а точнее, юноши и взрослые седые мужчины, видимо, тренера школы.
Я лишь коротко ответил, чтобы они вызвали милицию, потому как у нас тут маньяк и, возможно, наркоман. Когда лежащий начал шевелиться, я взял его здоровую руку и завернул за спину, второй своей рукой приподнял его голову. Так он от меня никуда не денется, а шея и две руки – одна выломанная, другая закрученная – сделают его ожидание милиции не сильно радостным.
Свидетелей я просил запомнить, что нож лежал на асфальте. Когда приехали сотрудники, передал горе-киллера им. Конечно, им пришлось посовещаться с дежурным по рации – везти в травму или в РОВД и надевать ли наручники, но всё-таки они их надели и на здоровую руку, и на больную. Они изъяли нож, опросили свидетелей события, а когда нашли коробок, прямо повеселели, будто им моей раны было мало и ножа. Возможно, у них какой-то план горел по наркоте, а то, что это наркота – я был почти уверен.
Сержант и старший сержант перекидывались фразами типа:
– Борь, смотри, что тут у нас!
– Что?
– Ханка, похоже!
– Отлично!
– Парень, ты как? Тебя он не сильно задел? – удосужились спросить у меня сотрудники.
– Не сильно, – покачал я головой, а сам думал, что мой экзамен сегодняшний накрылся тазом из того же материала, который я наматываю на трансформаторы.
Что странно – преступник ничего не говорил, только стонал и зло смотрел то на меня, то на милиционеров.
И далее мой день оказался полностью посвящён даче показаний в РОВД. Я сидел в кабинете у следователя, куда зашли мужчины в штатском, но в сопровождении майора, видимо, начальника девушки-следователя лейтенанта.
– Вот прошу, парень, который задержал наркомана, – выдал лысоватый майор. – Спортсмен и комсомолец, не понимаю, только почему вы им заинтересовались?
– Вы уже собрали с парня материал? – спросил у девушки-следователя мужчина в сером пиджаке.
– Да, конечно, – ответила она. – Только подписать.
– Подписывайте, – разрешил всем нам мужчина в сером и продолжил: – Парень – фигурант дела о стрельбе с участковым, помните, в совхозе Масловском? Награждён за героизм, и вот сегодняшний эпизод и заинтересовал.
– У нас люди просто очень ответственные! – поспешил дать ответ майор.
– Всё так: или ответственные, или везучие и по уши замешанные в чём-то. В общем, если у вас к Александру Борисовичу всё, то мы бы его до дома подвезли?
– Да-да, конечно, забирайте, – закивал майор.
Ну ё-моё, походу, и на тренировку опоздаю, и в цех намотчиков тоже.
Глава 5. Я расскажу вам о Мише
«Шить поедем?» – всплыл у меня разговор с медиками, прибывшими на место задержания киллера. Я тогда отказался, просто дал перевязать грудь бинтами, а сверху надел порезанный костюм. Окровавленную майку выкинул в мусорку у РОВД.
Выглядел я, мягко говоря, так себе. Хотя тело молодое – заживёт как на собаке, но вместо пробежек теперь утренние перевязки. Наверное, медики всё-таки правы – надо поехать зашить.
Особенно, когда со мной хотят беседовать гэбисты. Их «подвезти до общаги» может означать экскурсию по их конторе, а «экскурсия» в закрытые дома – это досмотр. А у меня с собой и моё фото, и мои же честно заработанные деньги. Их я точно не намерен отдавать, чтобы снова не воровать неучтённых куриц с цеха.
– Товарищи офицеры, – обратился я к мужчинам в штатском, – можно меня не до общаги, а до больнички? Чтобы швы всё-таки наложили.
– Ребята на скорой очень удивились, когда ты отказался, – повернулся ко мне тот, что разговаривал с майором.
– Да мне показалось, что легко задело. А сейчас вот думаю – незашитая рана дольше заживать будет, а мне тренироваться надо.
– Ну, в больничку, так в больничку, – широко улыбнулся он.
Я встал – меня покачнуло, но удержался за стену зеленоватого кабинета следователя. «Ещё бы – побежал на тренировку, ещё не ел, получил царапину на грудь (или не очень царапину), и уже третий, наверное, час даю показания».
Я посмотрел на часы: без двадцати час. Отлично – минус экзамен.
– И, товарищ майор, можно я в дежурной части справку попрошу, что у вас был? А то у меня экзамен сегодня должен был быть.
– Конечно, я распоряжусь. Сейчас, если подождёте, секретарь напечатает и вниз спустит, – проговорил майор и вдруг задал вопрос: – А тебя, пацан, тёмный мир не отпускает, да? Может, судьба к нам после армии?
– О судьбе тоже поговорим, – снова улыбнулся майору гэбист.
Мы спустились вниз, куда через пять минут прибежала девочка – младший сержант – со справкой. Серая юбка ниже колена, белая рубашка без галстука на коротком рукаве с расстёгнутой верхней пуговицей.
«Справка выдана гр-ну Медведеву А.Б. в том, что 04.07.1983 г. им был задержан гражданин Рыкарев И.С., пытавшийся совершить нападение с холодным оружием. В ходе задержания обнаружены наркотические вещества. Гр-н Медведев действовал в рамках необходимой самообороны и находился в РОВД с 09:30 до 13:00 в связи с дачей показаний.
Справка выдана для предъявления по месту требования.
Начальник РОВД г. Ворон, майор милиции Бондаренко Н.Н. /подпись/ Печать»
«Н.Н. – наверное, Николай Николаевич», – подумал я и сказал спасибо светленькой и хрупкой девушке – младшему сержанту.
Сложил справку в карман к фотографии и, выйдя на улицу, пытался представить, какие вопросы будут у «рыцарей плаща и кинжала». Смирившись, что никогда не угадаю, сел к ним в авто – снова «Волга», снова белая, снова со шторками.
Машина тронулась, оставляя за собой шлейф пыли с подъезда РОВД. Я прижал ладонь к груди – под бинтами пульсировала тупая боль.
– Куда едем? – спросил я, глядя, как городские пятиэтажки проплывают за зашторенными окнами.
– В больничку, как просил, – ответил гэбист справа, вынув из сеточки за сиденьем газету «Правда». – А там посмотрим.
«Посмотрим» – самое страшное слово в их лексиконе. Оно могло означать что угодно: от пары швов в травмпункте до беседы в подвале с табличкой «Архив».
А «Волга» тем временем сворачивала куда-то не в сторону горбольницы.
Ну бегать от КГБ – это вообще ту-матч, слишком отвязно, даже для меня. Помимо меня в машине были трое, впереди на пассажирском сидении очень крепкий мужик, не помещающийся прям, водитель худощавый и возрастной, и третий – тот, кто меня «вытащил» для своих целей из РОВД.
Я старался стабилизировать дыхание, и даже закрыл глаза, но боль слишком уж отвлекала от этого, адреналин отпускал, впуская её в мою жизнь в изобилии.
И вдруг тот, кто читал «Правду» заговорил:
– Вот, коллеги, интересный рассказ прочёл. Жил да был один мальчик, назовём его Миша, мама и папа его называли Мишутка, друзья Мешочек, потому что Мешочек был с деньгами и щедро тратил их на своих друзей и знакомых. Чтобы не болтаться, ожидая армии, мальчика пристроили в один неназываемый в моём рассказе техникум, где он тоже звёзд с неба не хватал, и вел, мягко говоря, разгульный и непристойный для советского человека образ жизни. Что даже в комсомол его не брали. Члены студенческих организаций характеризовали его как слабовольную, ведомую личность, лишь для прикрытия своих негативных черт посещающего кружок, ну, к примеру, бокса. И вот, в городе «Т» его бьют в голову, да так, что он теряет память, а тренеру по боксу говорит, что он это всё в гробу видел в обсосанных тапках. Проснувшись на обратном пути в поезде, он что-то невнятное говорит о том, что он как будто из будущего. И, казалось бы, мало ли привидится после удара о канвас ринга, но этот парень, абсолютно безынициативный в прошлом, вступается за проводницу, сдаёт вагонных дебоширов в милицию, потом слабо ориентируется на местности и лишь с посторонней помощью находит свой дом.
Я всю эту историю слушал с закрытыми глазами, пытаясь сохранять спокойствие. А гэбист продолжал:
– После удара о канвас Миша стал лучше учиться, с удовольствием посещать секцию САМБО.
– А бокс что, забросил? – перебил его мужчина, что сидел спереди.
– А бокс… не, не забросил. Так вот, Миша, регулярно звонивший родителям и клянчивший деньги, мало того больше так и не набрал номер отчего дома, он и пить перестал, и курить, и в первую неделю долги всем раздал.
– Неправдоподобно как-то. Откуда у Миши деньги? Он же не работал до этого? – спросили спереди.
– В этом и соль. Казалось бы, переродился Миша новым членом общества, а то, что он родных забыл и в городе не ориентируется – это проблема врачей, к которым он так и не обратился. Казалось, что хоть режь его, по врачам ходить не будет. Николаич, вот бери пример с Миши! А то я, такое ощущение, что больше «Волгу» вожу, чем по своему основному профилю работаю, – это гэбист обратился уже к водителю, видимо.
– Есть, брать пример с Миши и меньше болеть, – хрипло отозвался водитель.
– Так вот. После удара о пол ринга у Миши появилась чувство справедливости и на соревнованиях по САМБО он компрометирует сына одного важного человека, там даже контрабанду пришить пытались, но не удалось. Сын человека – урод редкостный, но у отца связи, и поменявшись светившим сроком для сына на почётное повышение до посла в Монголии, он оставляет сыночка на воле, а сам уезжает. Но на этом ничего не закончилось, и на пути обратно в город «Н» что недалеко от города «2Н» Миша, почти в одиночку задерживает банду браконьеров, спасает участкового от кровопотери, за что ему обещают золотые горы. Тут и переезд в большой город, и место в спортшколе, и перспективы в университете. Наш Миша от всего этого отказывается и на выезде в другом городе, опять же, почти в одиночку расправляется с целой бандой, частично помогая милиции. А когда приезжает в родной город, Мишу все начинают уважительно называть Медведь – «вырос» наш Миша, не смотри, что весом невелик!
– Несколько невелик? – спросили с переднего сидения.
– А чтоб ты понимал, он по утрам с рюкзаком бегает, а в рюкзаке всегда что-то тяжёлое, это для того чтобы его сороки снова к себе в гнездо не утащили. Из-за его блестящих глазок. Так вот, недавно наш Миша был замечен в месте, где живёт некий злой волшебник, как та Гингема из «Волшебника Изумрудного города», только мужик и в «Адидасе» чёрном.
– Откуда? – переспросили спереди.
– Иннокентий! Чтоб прочитал мне её! И к следующей неделе зачёт по книге Волкова!
– Есть прочесть «Волшебника», – вздохнули спереди.
– Сука, сбил с мысли, – посетовал рассказчик.
– У вас Миша к Гингеме приходит, – напомнил я.
– Спасибо, Саш! Вот, Кеш, учись у Саши, может, тебе тоже о канвас удариться? – похвалил меня рассказчик.
– Так падал и не раз, – оправдались спереди.
– Не помогло, значит, не все канвасы одинаково полезны, значит. Так вот, – продолжил гэбист, – оказывается, что после их разговора, Гингема позвонила летучим обезьянам из другого царства-государства с предложением, чтобы Миша на ножах с самой наглой обезьяной дралась. С той стороны согласились. Но утром на Мишу возьми и напрыгни один олень северный, который Медведей мало того не боится, ненавидит еще с лесоповалов магаданских.
Пауза повисла слишком долгая, и первым не выдержал Инокентий:
– Так и чем всё закончилось?
– Где? – сделал вид, что не понял вопроса рассказчик.
– С Мишей, – конкретизировал Инокентий.
– С Мишей… – задумчиво протянул рассказчик, – С Мишей непонятно. С одной стороны, полечить бы его от амнезии, с пару лет, с другой – вроде положительные вещи обществу несёт, с третьей стороны, странно, что от объективных перспектив отказывается, хоть в комсомол и вступил. Такое ощущение, что подменили нашего Мишу в городе «Т», я бы подумал, что завербовали, но Мише восемнадцати нет даже, небывало еще такого, чтобы человек настолько изменился после поездки. И на всякие хорошие предложения отказы лепил.
– А что тут странного? – спросил я.
– Ну, например, почему Миша в Воронеж не хочет переезжать.
– Может, у него тут девушка? – предположил я.
– Допустим. А почему он родителей своих не помнит, а к врачам не обращается?
