Судьба как всегда была сукой.
Нам с Крэем удалось связаться с Джаксом и Силией. Только услышав их голоса, я поняла, как сильно заскучала по их перебранкам. Однако всё приподнятое настроение улетучилось, когда они сказали, что нас с наследниками объявили без вести пропавшими.
Точнее, Силия сказала, а Джакс проверещал. Я была готова придушить его и расцеловать одновременно.
Но вернемся к насущному.
Конечно, Альтинг не мог сказать, что они хотели погрузить нас в пятилетний эксперимент, но им помешали Каратели. Поэтому те ремалийцы, которые видели, как во время нападения нас забрали миротворцы, считали, будто они хотели отвезти нас в академию, но мы благополучно сбежали.
У правительства на всё имелись свои лживые ответы.
Что касательно наследников, то из их родителей в курсе происходящего были только Блэквуды. Оказывается, они поддерживали Карателей, но оставались в тени. Зейден и Сиера связались с ними, рассказав о последних событиях, после чего мы несколько часов слушали подборку ругательств от Сары Блэквуд.
Мне нравилась эта женщина. Больше, чем собственная мать.
В общем и целом, теперь мы были без вести пропавшими.
Натянув плотные леггинсы и закинув на плечо рюкзак, я перевязала пучок на затылке. Волосы отросли, поэтому сейчас спускались чуть ниже плеч.
Я уже хотела двинуться в сторону выхода, как вдруг Роксания пригвоздила меня к месту одним коротким предложением:
– Кай вернулся.
Я замерла. И мое сердце тоже.
Как по команде голоса в голове затихли, и наступила полная тишина. Я смотрела прямо перед собой на пошарпанную стену, пока в мыслях крутились лишь два слова:
«Кай вернулся».
Я заставила себя сохранять скучающее выражение лица, хотя внутри всё связалось в тугой узел. Гнев, облегчение, поглощающая ненависть затопили мое сердце – и все эти чувства в отношении одного человека.
Человека, которому я доверилась, но по глупости обожглась.
Я всегда старалась быть сильной, однако когда речь заходила о Кае, мои чувства становились слишком прозрачными и незащищенными. И так было с самой первой встречи. Он вывернул меня наизнанку. Забрался слишком глубоко, чтобы безболезненно выгнать его из моих мыслей.
Каждую ночь с нашей последней встречи Кай являлся мне во снах со своей хитрой усмешкой на губах, а потом эти же губы боготворили мое тело. Я ненавидела, всей душой ненавидела эти сны, но мечтала поскорее закрыть глаза, чтобы вновь увидеть его.
А теперь он, блядь, вернулся.
– И что дальше? – легко спросила я, посмотрев на Роксанию и приподняв брови.
– Идем, – кивнула она на выход. – Думаю, ты захочешь это увидеть.
Я наградила ее недоверчивым взглядом.
– Знаешь, я не особо горю желанием приближаться к тебе. Отвернешься, а потом проснешься с иглой в шее. – На моем лице появилась невинная улыбка. – Как мой брат.
Роксания вздрогнула.
Я знала, что мои слова были болезненными и острыми, как наточенные ножи, но меня это не заботило. Как и сама Нуар. Хоть родители твердили, что она выбрала правильную сторону, а все события на острове наоборот спасли нас, мне было охренительно плевать.
Перед глазами до сих пор, в каждом гребаном сне, появлялось лицо Крэйтона и игла в его шее. Мой надрывный крик. Оглушительный выстрел. Дорожки крови на стекле.
Предатели никогда не бывают бывшими.
– Ты поймешь меня, – напряженно ответила Роксания и развернулась к выходу. – Возможно, нескоро, но поймешь.
– Кай здесь? – сухо спросила я, прервав ее объяснения.
– Сама увидишь.
***
Роксания не соврала. Мне на самом деле хотелось это увидеть, но колени от волнения дрожать не перестали. Даже Крэйтона слегка потрясывало от возбуждения и щепотки страха.
Мы ехали в двух бронированных машинах в направлении военной базы за Рейкьявиком. С нами также находились Зейден, Рейвен и командир Шнайдер, мужчина лет сорока с пересекающим глаз шрамом. Отец, Роксания, Феникс и второй командир двигались на базу перед нами.
Машину немного покачивало на выбоинах в асфальте, потому что место назначения располагалось за городом, а дороги там правительство восстанавливать не собиралось. Я растирала ладони, пытаясь не окоченеть от холода. Салон этого гроба на колесах, конечно, не обогревался.
Чертова Исландия.
– Всё спокойно? – спросил Шнайдер, прижав к губам рацию.
Послышался треск, после чего отец глухо ответил:
– Да. Ничего не заподозрили.
– Дай бог, – пробормотал Зейден. – Сегодня я не планировал расставаться с жизнью.
Я ехала на свою первую настоящую операцию.
В роли Карателя.
Мы не знали, что нас ждет на базе, но разведчики доложили, будто сегодня вечером все основные силы кластера стягиваются туда. И командующие ремалийцев, и миротворцы. Впервые с тех пор, как погиб верховный правитель.
Я действительно не думала, что нас возьмут на такую опасную вылазку. Даже была готова выслушать от родителей нотацию, что мы еще недостаточно подготовленные, словно мне снова пять лет.
Но никто и слова не сказал.
Каратели относились так ко всем своим людям – с уважением и верой в их силу. Полгода в академии на самом деле превратили нас в орудие убийства, однако нам многому стоило поучиться у тех, кто жил в суровых условиях, а не за стенами элитного учебного заведения.
Поэтому мы затесались в строй бронированных машин и облачились в единую форму ремалийцев – куртки, кожаные штаны и ботинки на шнуровке. С первых минут план показался мне безумным, но, взглянув на командиров Карателей, я сразу же изменила свое мнение.
Эти люди знали, что делали.
Хотела бы я сказать, что слова Роксании никак на меня не подействовали – только это было далеко не так. Меня потрясывало от эмоций, когда я представляла, что Кай находится где-то там. Разведчики заметили его, подъезжающего к военной базе. Тоже впервые со смерти верховного правителя.
Если я встречу Алькастера, то разобью ему лицо. Или в очередной раз плюну под ноги и наговорю самых отвратительных слов, чтобы ему стало больно.
Я хотела, чтобы ему стало больно. Всем, кто сделал больно мне.
Несмотря на это, в голове крутились глупые вопросы. Где он был? Всё ли с ним в порядке? Не пострадал ли он от рук Трионы Марлоу?
Успокойся, Ксивер. Теперь это не твое дело.
– Раз в несколько месяцев правительство проводит подобные построения. Наша задача, – Шнайдер осмотрел каждого из нас, – затесаться в ряды ремалийцев и узнать, сработал ли наш план. Машины Карателей зарегистрированы в базе Альтинга. После обращений все возвращаются на аванпосты, поэтому заподозрить нас никто не должен. Ясно?
Мы вчетвером кивнули. Рейвен придвинулась ближе ко мне, и я сжала ее ладонь в поддерживающем жесте.
– Возьми. – Она стянула с себя перчатки и положила их мне на колени, мягко улыбнувшись. – У тебя руки от холода посинели.
– Всё в порядке. Ты замерзнешь, а я привыкшая.
– Надень.
Заворчав себе под нос, я всё же надела перчатки, но отдала Рейвен свой шарф.
Наша дружба всегда была такой – тихой и нерушимой. Мы не бегали в детстве по магазинам, держась за руки; мы не проводили время на вечеринках, веселясь с парнями. Мы отдавали друг другу последние крошки хлеба в психиатрической больнице и боялись прикосновений чужих людей, зато обнимались в маленькой кровати, когда было холодно.
Это – настоящая дружба.
Через пятнадцать минут машина остановилась. Горло пересохло, превратившись в подобие пустыни, а желудок скрутило от волнения. Крэйтон бросил на меня беспокойный взгляд, словно спрашивая, точно ли я готова.
Я твердо кивнула.
– Вперед, – отдал приказ командир Шнайдер, надев металлический шлем.
Мы натянули на нижнюю часть лиц черные маски, после чего закрепили шлемы и взяли в руки автоматы. Механические двери разъехались. В салон ударил порыв яростного ветра, а затянувшуюся тишину прервал топот сотен ног.
Похлопав меня по плечу, Зейден спрыгнул на площадь.
– Ты с нами, Мальвина, – услышала я его приглушенный голос.
Командир Шнайдер, Рейвен и Крэйтон последовали за ним. Расправив плечи, я спустилась с подножки и отточенными шагами двинулась за Крэем.
Из других машин начали выходить мужчины и женщины разного возраста. У каждого ремалийца на куртке виднелись нашивки кластера и плеяды. Они двигались к передней части площади, а миротворцы – к задней.
Черные против белого.
Я подняла голову и заметила вдалеке силуэты высоток. Заходящее солнце даже подсветило колесо обозрения, которое не работало вот уже пять лет. Однако взгляд тут же вернулся к пятиэтажному зданию с плоской крышей, перед которым и проходило построение. Пришлось слегка зажмуриться, чтобы разглядеть наверху строй миротворцев.
Почему-то в это мгновение, окруженная врагами и союзниками, я поняла одну простую истину.
Мой дом. Рейкьявик – мой дом.
И я не позволю кому-то отнять его у меня.
– Как слышно? – раздался в слуховом устройстве голос Зейдена.
– Отлично, – ответил Крэй. – Вы в порядке?
Оглядев широкую площадь через забрало шлема, я прошептала:
– В порядке.
– Если так можно сказать в нашей ситуации, – пробурчала Рейв.
Здесь никто не разговаривал – слышался лишь завывающий ветер, подталкивающий меня со спины. Ремалийцы рассредоточивались по площади только в известном им порядке, словно знали, где каждый должен стоять. Я не могла назвать точное количество, но здесь их было около четырех сотен.
Пока мы двигались за Шнайдером, я заставляла себя высоко держать подбородок и не сгибаться под давлением, окутавшим это место.
– Сектор пятый, – раздался сквозь помехи его голос.
Видимо, вот в каком порядке проходило построение – по секторам.
Мы заняли место во втором ряду прямо напротив корпуса. С такого расстояния никто из правления точно не различил бы наши лица. Даже ремалийцы и миротворцы не могли сделать это: шлемы закрывали всё, кроме глаз.
Заняв свое место, я почувствовала за спиной чье-то тепло. Однако оно испарилось так же быстро, как и появилось. Я незаметно повернула голову к Крэйтону: слегка напрягшись, он прошептал что-то в пустоту.
Ага, сучка с эфиром невидимости.
Вдруг перед глазами замелькали белоснежные точки – пошел снег. Я нервно застучала носком ботинка по припорошенной земле, но тут же одернула себя. Чертово ожидание делало меня раздражительной, так всегда говорил отец. И сейчас я чувствовала, как он наблюдает за мной, стоя чуть позади.
– Прости меня, куколка…
Я слегка встряхнула головой.
– Приготовьтесь, – выдернул меня из мыслей голос Шнайдера. – Не двигайтесь. Не разговаривайте. Если что-то идет не так, придерживайтесь плана.
Сделав медленный вдох, чтобы успокоить сошедшее с ума сердце, я подняла взгляд к крыше здания.
Тук-тук.
Тук-тук.
Тук-тук.
И вот тогда я увидела его.
– Кластер пятьдесят пять!
Удивление, облегчение и еще сотни чувств обрушились на меня, как волна во время шторма, когда я увидела его живым и здоровым впервые за две недели. Мои ладони сильнее сжали автомат, а маленькие молнии бесконтрольно пробежались по коже, как огонь – по венам.
Его ониксовые глаза прошлись по площади и оглядели собравшихся, пока я глотала воздух, пытаясь не задохнуться.
Кай как всегда облачился в один из своих дорогих костюмов, накинув на плечи черное пальто. Но вот только… от его прошлой версии будто не осталось и следа. В знакомых глазах читался холодный расчет и жестокость. Ничего более.
Я словно видела его впервые.
