– Мы отказались втягивать в это вас с Ксивер, – продолжил отец, неосознанно повышая тон с каждым словом. – Но мало кто нас поддержал. Чертова эволюция затмила их разумы! – впервые сорвался он и ударил кулаком по столу, чем заставил меня вздрогнуть. – Нам с Джульеттой пришлось… пришлось принять тяжелое решение. Отпустить вас, чтобы вернуться и окончательно уничтожить ЦЭС.
Вернуться и уничтожить ЦЭС?
– Что ты имеешь в виду?
Он не успел ответить, потому что дверь за моей спиной со свистом распахнулась.
В комнату ворвался ураган под названием Джульетта Зальцри.
– Моя дочь вся в меня!
При виде мамы я каждый раз испытывал шквал эмоций – начиная от облегчения, заканчивая обидой и яростью. Вот и сейчас мне хотелось соскочить со стула, чтобы притянуть ее в свои объятия и удостовериться, что всё это – не сон.
Но я остался сидеть на месте.
Когда взгляд зеленых глаз упал на меня, на ее лице появилась улыбка. Мягкая и немного испуганная.
Они боялись нас, потому что не знали, с кем имеют дело.
– Привет, – произнесла ласковым тоном.
– Привет, – сухо ответил я. – Ты виделась с Ксивер?
Мама подошла к отцу и поцеловала его в щеку, испещренную шрамами, затем упала на соседний стул. Ее каштановые волосы были собраны в длинную косу, и в груди у меня появилось болезненное чувство, когда я отметил их схожесть с Ксивер.
Те же высокие скулы, мягкий изгиб губ и лукавый прищур. В то время как Кси взяла всё лучшее от мамы, я взял это от папы – волевой подбородок, густые ресницы и, конечно же, кудрявые волосы.
– Да. Точнее, я пыталась поговорить с ней.
– И что она сказала?
Мама откашлялась и взмахнула руками.
– Цитирую: «Иди к чертовой матери! Ах, ты же и есть чертова мать. Ну тогда иди в Круачейн и попроси у них что-нибудь для зрения. Кажется, ты меня с кем-то перепутала».
Я сжал губы в тонкую линию, чтобы подавить смешок.
Обожаю свою сестру.
– Это на нее похоже.
– За это я ее и люблю. – Мама тяжело вздохнула и, подняв взгляд, добавила: – И тебя люблю, Крэйтон.
Я вцепился пальцами в колени.
– Джульетта, – откашлялся отец. – Не дави на него. Пожалуйста.
Она громко цокнула.
– Как бы сказала Ксивер: «Иди к чертовой матери, Исайя».
Они совсем не изменились. Джульетта Зальцри как была женщиной с грязным языком и безудержной экспрессией, так ей и осталась. А Исайя остался таким же сдержанным и тактичным. Он всегда уравновешивал характер нашей матери.
Вопреки этому они будто стали… сильнее. Я понял это, когда увидел, с какой уверенностью они двигаются по подземному городу и отдают приказы командирам Карателей. Здесь они имели авторитет. Что неудивительно, потому что держать под контролем несколько тысяч человек сможет не каждый.
На моих губах появилась легкая улыбка, когда я вспомнил, что и в детстве они любили командовать. Но затем мысли вернулись к тому, на чем закончился наш разговор. От улыбки не осталось и следа.
Видимо, и отец это вспомнил, потому что они с мамой обменялись только им известными взглядами.
– Они сами забрали нас, Крэйтон.
Я замер, услышав слова отца.
– ЦЭС?
Мама подтвердила мои слова кивком.
– Я оставила вам ту записку, потому что знала: они придут за нами. Мы просто не успели… подготовиться к уходу. Не успели оставить вам всё нужное для будущей жизни, не успели найти родственников из Германии, которые приняли бы вас. Сначала ЦЭС и вправду отправил нас в Литла-Храун, но это произошло перед Падением, а не после него. Они снова всем солгали.
– Как же вам удалось сбежать? Эта тюрьма самая охраняемая во всем кластере, – изумился я, глядя на родителей.
– Всё просто, – улыбнулась мама. – Ее взорвали Феникс и другие Каратели.
У меня отвисла челюсть.
– Мы долго планировали переворот и хорошо скрывались. ЦЭС не смог уличить во лжи всех оппозиционеров, поэтому они выступили в самый неожиданный момент. Правда, на это потребовалось много времени. Поэтому мы просто не успели спасти вас перед Падением и проведением эксперимента.
– После катастрофы мы решили залечь на дно, – подхватил отец. – И вы тоже неплохо сделали это. Мы не могли отыскать вас четыре года. Четыре года мы пытались найти своих детей, пока они меняли города каждый месяц. И только когда вас отправили в академию, мы поняли, что нужно делать.
– Дальше мы начали составлять план – и вот теперь вы здесь.
Я сидел в тишине долгую минуту, барабаня пальцами по коленям.
Как обычно всё оказалось не так, как мы предполагали. Столько лет мы с Ксивер прожили в обиде на мать и отца за то, что они бросили нас на волю судьбы. Столько лет мы были убеждены, что они мертвы.
И вот они сидят передо мной и говорят эти слова.
Они были в тюрьме.
Они искали нас по всей Исландии.
Они никогда не переставали любить нас.
– Мне сложно объяснить, что я чувствую, – вырвался из меня честный ответ. – Нам с Ксивер нужно время, чтобы просто… принять это. Мы столько лет жили в неведении и лжи, а сейчас… сейчас всё слишком изменилось. Не обижайтесь на Ксивер, это ее защитный механизм. Она была ребенком, когда всё произошло.
– Мы понимаем, – вздохнула мама. – И будем ждать столько, сколько потребуется.
– А что с родителями Рейвен?
– Погибли, – тихо ответил отец. – Еще до Падения.
Для Рейвен наши родители были намного ближе, чем свои собственные, но эта новость всё равно ударит по ней. Такие вести не проходят бесследно.
– Еще один вопрос. – Я посмотрел на маму. – Про временную петлю.
Когда Ксивер рассказала всем, что произошло в Хваннейри, мы не могли в это поверить. Ни я, ни Роксания, ни другие наследники. Поверили только наши родители, потому что они сами большую часть жизни проводили научные исследования.
– «Мы встретимся, когда вы запустите второй цикл». Как ты узнала, что Ксивер попала во временную петлю?
– Она сама дала мне знак, придя из другой временной реальности, – пояснила мама. – Представь, как однажды я просыпаюсь и нахожу фотографию своей дочери. Только тогда ей было шесть лет, а на фото – двадцать шесть. На оборотной стороне она написала: «Из четырех циклов самый главный второй. Дай им знак, чтобы они не сдавались». Вторым циклом Ксивер назвала нападение триад на плато, которое изменило ваше будущее. Вам нужно было отбросить страх и бороться, чего вы не сделали в ее временной ветке, поэтому оказались в руках ЦЭСа. Мы не были уверены, что это на самом деле вмешательство во время, но решили довериться ей.
– И не зря, – растерянно прошептал я.
Она слегка улыбнулась.
– Не зря.
– Получается, когда петля схлопнулась, Ксивер вернулась в свою реальность и увидела, как изменила ее своим вмешательством?
– Всё так, – подтвердил отец. – Время – самая могущественная материя, хоть мы ее и не видим. Само мироздание подарило нам шанс изменить его, если в 2060 году произошел повторный взрыв и запустил временную петлю.
– У меня есть предположение, что это дело рук не мироздания, а человека, – хмыкнула мама, наградив отца выразительным взглядом.
Я поддался чуть ближе.
– Думаешь, кто-то из них… из нас подстроил взрыв?
– Я уверена в этом, – ошарашила она меня своим ответом. – В любом случае мы никогда не узнаем, кто это сделал. Мы живем в настоящем, а будущее той Ксивер – лишь вероятность, которая уже изменилась.
Пребывая в полном шоке, я решил задать еще один вопрос, как вдруг дверь за спиной распахнулась. Я обернулся и заметил в проеме Зейдена.
Очень взволнованного Зейдена.
– Исайя?
Мы втроем вскочили со стульев.
– Что случилось? – спросил отец.
– Плохие новости.
Зейден перевел взгляд на меня и произнес одно-единственное слово:
– Кай.
Глава 2
Сегодня мне приснился незнакомый парень. Помню, с какой мольбой он смотрел на меня своими ониксовыми глазами. Словно хотел, чтобы я увидела его. Словно хотел, чтобы я запомнила его.
Если когда-нибудь ты прочтешь это, знай: я никогда тебя не забуду.
Личный дневник Ксивер Зальцри, 2051 год
Удар.
Удар.
Удар.
Отскочив на пару шагов, я перевела дыхание и вытерла с лица пот. Руки, обмотанные боксерскими бинтами, дрожали от перенапряжения, но я снова нанесла жесткий удар по тренировочной груше. Слева. Затем справа.
Слева. Справа. Слева. Справа.
– Поговори со мной, маленький океан.
Зарычав, я прижала кулаки к груди и совершила косой удар ногой. За полгода постоянных тренировок мои мышцы окрепли, а разум научился контролировать чувства. Поэтому сейчас, совершая быстрые и отточенные движения, я ни о чем не думала.
Или старалась.
– Ты заставила меня бороться, Ксивер. Всегда только ты.
Встряхнув головой, я выполнила комбинацию, которую показал мне Феникс. Два джеба, несильных удара на дальней дистанции, и завершающий кросс. Пригнувшись под рукой невидимого соперника, я оторвала от земли левую ногу и описала ей полукруг. Груша качнулась от удара, и с моих губ сорвался шумный выдох.
– Ты так повзрослела, куколка.
Слева. Справа. Слева. Справа.
Сильнее. Сильнее. Сильнее.
– Помогите ему! Пожалуйста, помогите! Кто-нибудь!
Шум в ушах и голоса, голоса, голоса давили на меня так же, как стены Круачейна. Взрослые и детские, из моего прошлого и настоящего – их было так много, что мне пришлось закричать, чтобы прогнать их:
– Хватит!
Прижавшись лбом к груше, я перевела дыхание.
