Лея Вестова "Развод. Осколки идеальной жизни"

– У нас встреча с Сергеем и Мариной, – напомнила я, чувствуя, как внутри все сжимается от предчувствия очередной лжи. Встреча, на которой он сам так настаивал, ради которой я купила новое платье и заказала столик в ресторане два месяца назад.

Олег застыл в дверях кухни, и его спина напряглась, как у хищника, почуявшего опасность. Медленно обернулся, и на его лице отразилась целая гамма эмоций: сначала недоумение, затем досада, потом – фальшивое озарение.

– Чёрт, совсем вылетело из головы, – проронил муж, проведя рукой по волосам, взъерошивая идеальную укладку. – У меня срочный проект, делегация из Милана прилетает.

«Делегация из Милана». Звучало бы убедительно, если бы я не знала, что итальянские партнеры приезжают только через две недели. Еще одна ложь, еще один кирпичик в стену между нами.

– Делегация, – повторила я, чувствуя, как немеют губы. – Понятно. Значит, мне позвонить Марине и отменить?

Он замер на мгновение, в его глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство, затем решимость. Легкий румянец проступил на безупречно выбритых щеках:

– Нет-нет, подожди, – он взглянул на часы и нахмурился. – Я могу перенести встречу на утро. Точно. Забыл, что мы договаривались с Сергеем и Мариной. Тогда буду вовремя. В семь, правильно?

Наши взгляды встретились, и я поняла, что он снова лжет. Искусно, умело, как человек, для которого обман стал второй натурой. Вчера помнил, сегодня «забыл». Раньше я бы просто поверила, кивнула с облегчением, возможно, даже обрадовалась его «ответственности». Теперь каждое его слово казалось пустым, словно орех без ядра – внешне целый, внутри – ничего.

– Да, в семь, – ответила я, удивляясь собственному спокойствию. – Я забронировала столик в «Белуге».

– Отлично, – улыбнулся муж, и от этой улыбки, когда-то обезоруживающей, сейчас становилось только больнее. – Тогда до вечера.

Олег подошел к Саше, быстро поцеловал его в макушку:

– Будь хорошим мальчиком, чемпион. Папа сегодня очень занят.

– Ты всегда занят, – тихо произнес Саша, и эти три слова повисли в воздухе, наполненные детской мудростью и недетской болью.

Олег замер, словно пойманный на месте преступления. Затем неловко потрепал сына по плечу:

– Так надо, сынок. Когда вырастешь, поймешь.

И вышел, оставив после себя только облако парфюма и тяжелую, гнетущую тишину. Парфюм, который я не узнавала – новый, терпкий, с нотками сандала. Очередное маленькое изменение, которого «я не должна была заметить».

Глава 1-3

Когда Олег ушел, Саша отложил ложку и посмотрел на меня своими большими карими глазами, полными той детской проницательности, которая часто застает врасплох:

– Мам, почему ты такая грустная?

Вопрос пронзил меня насквозь. Был ли я настолько прозрачна, что даже шестилетний ребенок видел сквозь маску моего притворного спокойствия? Или дети просто чувствуют эмоции острее, чем взрослые, словно антенны, настроенные на частоту родительских переживаний?

Я попыталась улыбнуться, но губы не слушались, словно одеревенели:

– Я не грустная, солнышко, просто немного устала. Знаешь, осень, дожди… Давай доедай кашу, скоро выходить.

Он смотрел на меня еще секунду, потом вернулся к завтраку, но я видела, что он не поверил. Чувство вины кольнуло сердце – я лгала своему ребенку, скрывая то, что разрушало нашу семью. Но разве я могла сказать правду? «Мама грустная, потому что папа встречается с другой женщиной»? Нет. Только не сейчас. Может быть, никогда.

Пока Саша заканчивал завтрак, размазывая остатки каши по тарелке, я проверила погоду на телефоне – обещали дождь после обеда. Взяла зонтик для Саши? Проверила, вложила ли сменную одежду в его рюкзак? Рутинные мысли, спасающие от паники.

Палец случайно соскользнул на иконку социальных сетей – выработанная годами привычка, автоматический жест. И первое, что я увидела – фотография женщины, отмеченная в посте одного из партнеров Олега. Дарья Климова, помощница по бизнес-развитию. То самое имя, как раскаленное клеймо, отпечатавшееся прошлой ночью в моем сознании.

Молодая, ослепительно красивая блондинка с уверенной улыбкой, безупречным макияжем и идеальной осанкой. Её платье – черное, облегающее, но безупречно деловое – подчеркивало стройную фигуру и длинные ноги. На фото она стояла рядом с группой бизнесменов на каком-то корпоративе – презентация нового проекта, говорилось в подписи. Двухнедельной давности.

Олег был среди них, стоял чуть поодаль, но его взгляд… Этот взгляд я знала. Этим взглядом он смотрел когда-то на меня – смесь восхищения, желания и какой-то почти наивной нежности. Взгляд, которого я не видела уже… Когда? Год? Два? Но помнила каждой клеточкой тела.

Скрип стула вырвал меня из оцепенения.

– Мама, я готов! – голос Саши вернул меня в реальность. Он уже убрал тарелку в раковину и теперь стоял с рюкзаком, готовый к новому дню.

Я быстро закрыла приложение, словно была поймана за чем-то постыдным, отложила телефон и улыбнулась сыну. На этот раз улыбка вышла почти настоящей – ради него я могла притвориться, что мир не рушится.

– Тогда поехали, чемпион. Не хочу, чтобы ты опоздал на утренний круг.

Машина – мой маленький Фольксваген, купленный еще до свадьбы – казалась единственным надежным убежищем. Пристегнув Сашу на заднем сидении (еще слишком маленький для переднего, хоть и просил каждый раз), я вырулила с подъездной дорожки нашего дома – большого, красивого, с идеальным газоном, о котором я так мечтала, когда мы только поженились. Теперь этот дом казался декорацией для спектакля под названием «Счастливая семья», в котором я, оказывается, была лишь второстепенным персонажем.

По дороге в детский сад я размышляла, что делать дальше. Мой мир рушился, но внешне я должна была оставаться прежней Алисой – заботливой мамой, идеальной женой, хозяйкой безупречного дома. Женщиной, которая водит сына на тренировки по футболу и в музыкальную школу, печет пирог для благотворительной ярмарки, помнит дни рождения всех родственников и улыбается на семейных фотографиях. Я не могла позволить себе истерику или конфронтацию. Не сейчас.

Сначала нужно было собрать больше информации. Понять, насколько глубоко эта Дарья проникла в нашу жизнь, сколько времени продолжается их связь. Выяснить, обычная ли это интрижка, которую можно пережить, или… Или он любит её. Эта мысль обожгла болью, настолько сильной, что я чуть не пропустила поворот.

И главное – решить, что я буду делать со своей разбитой на осколки реальностью. Смогу ли простить? Хочу ли? А если нет, то что дальше? Развод, раздел имущества, опека над Сашей – слова, которые еще вчера казались далекими и чужими, сегодня становились пугающе реальными.

Пока Саша рассказывал мне о новом конструкторе, который он хотел купить, я улыбалась и кивала, задавала правильные вопросы, а внутри принимала решение: я не стану жертвой. Я не буду плакать, умолять и цепляться за разрушенное прошлое. Возможно, мой брак разрушен, но я сама решу, как поступить дальше. И это решение будет только моим.

К тому времени, как мы подъехали к детскому саду, внутри меня родился план. Простой и безжалостный, как сама правда. Я поцеловала Сашу на прощание, вдыхая запах его волос, словно запоминая:

– Люблю тебя, солнышко. Будь умницей.

– И я тебя, мамочка, – он обнял меня за шею маленькими ручками, задержался на мгновение дольше обычного, будто чувствуя, что мне нужна его поддержка. – Не грусти сегодня, хорошо?

– Обещаю, – ответила я, и впервые за это утро моя улыбка была искренней.

Когда Саша убежал к друзьям, я достала телефон и открыла контакты. Нашла номер Марины – жены Сергея, начальника Олега. Мы не были близкими подругами, но всегда хорошо ладили. У нее был острый ум и проницательный взгляд на вещи.

«Привет, Марина. Жду нашей встречи сегодня. Кстати, ты не знаешь, давно ли Дарья Климова работает в отделе Олега? Он так хвалит её работу, но я никак не могу вспомнить, сколько она уже в компании».

Отправив сообщение, я завела машину. Внутри разливалось странное спокойствие. Тревога еще была здесь, боль – тем более, но к ним добавилось что-то новое. Решимость? Гнев? Или может, это было первое дыхание свободы – осознание того, что какими бы ни были следующие дни, они будут моими. Только моими.

Глава 2-1

«Улыбайся, Алиса. Просто улыбайся».

Я повторяла эти слова как мантру, стоя перед зеркалом в ванной комнате ресторана «Белладжио». Мраморная раковина холодила кончики пальцев, пока я опиралась на нее, пытаясь успокоить дыхание. В приглушенном свете дизайнерских светильников мое отражение казалось чужим – бледное лицо с тщательно нанесенным макияжем, глаза, в которых застыла тревога, губы, изогнутые в улыбке, которая не достигала глаз.

Олег выбрал это место для ужина с Сергеем и Мариной – роскошный ресторан в историческом центре города, где хрустальные люстры отражались в начищенных до блеска столовых приборах, а официанты двигались между столиками с грацией балетных танцоров. Место, где столики бронировали за месяц, а счет за ужин равнялся моей прежней недельной зарплате в архитектурном бюро, которое я оставила после рождения Саши. «Тебе не нужно работать, – сказал тогда Олег. – Я могу обеспечить нас обоих».

Когда-то такие вечера приводили меня в восторг, заставляли чувствовать себя особенной, избранной. Я любовалась серебряными запонками Олега, слушала разговоры о миллионных контрактах, ощущала на себе завистливые взгляды женщин и одобрительные – мужчин. Теперь все это казалось еще одной декорацией в спектакле под названием «Идеальная семья Соколовых», где каждый жест и слово были отрепетированы до автоматизма.

Я поправила бордовое платье, которое купила специально для этого вечера – не синее, как просил Олег, и даже не изумрудное, о котором думала сначала. Никогда не любила цвет красного вина – слишком агрессивный, слишком кричащий, напоминающий свежую рану. Но муж утверждал, что он мне идет. «Ты в нем выглядишь как жена успешного человека», – сказал он, когда я примерила его в бутике на Невском, обитом бархатом и наполненном ароматом дорогих духов. Сейчас эти слова звучали в голове с горькой иронией. Не «красивая», не «желанная», а именно «жена успешного человека» – аксессуар, подходящий к его образу.

На телефоне высветилось сообщение от няни: «Саша поужинал и лег спать. Почитала ему про динозавров. Все хорошо». Я отправила короткое «спасибо» и глубоко вздохнула, готовясь вернуться к столу, где Олег, вероятно, уже рассказывал очередную увлекательную историю о своих деловых победах. Два дня прошло с момента, когда я обнаружила сообщение от Дарьи. Два дня притворства и внутренней борьбы, во время которых я улыбалась, готовила ужины, помогала Саше с домашними заданиями и продолжала играть роль счастливой жены.

Утром я поискала информацию о Дарье Климовой. В социальных сетях она была повсюду – яркая, успешная, с дипломом престижного университета и опытом работы в международных компаниях. На корпоративном сайте её фотография соседствовала с фотографией Олега на странице «Наша команда». Они, должно быть, виделись каждый день, работали бок о бок, возможно, вместе обедали в том французском бистро, которое Олег так расхваливал последнее время. «Отличная кухня, тебе бы понравилось» – говорил он, никогда не предлагая сходить туда вместе.

После отправленного Марине сообщения с вопросом о Дарье, я получила лаконичный ответ: «Около года. Молодая, но толковая. Спрошу у Сергея детали. Увидимся вечером!»

Год. Целый год я жила в неведении, строила планы, верила в наше общее будущее, пока мой муж…

– Ты здесь уже пятнадцать минут, – знакомый голос вырвал меня из размышлений. Марина зашла в туалетную комнату, элегантная в своем темно-синем костюме от Шанель, с идеальной стрижкой боб и этими фирменными перламутровыми серьгами, которые она носила с университетских времен. – Олег начинает нервничать. Спрашивал, не заболела ли ты.

Наши взгляды встретились в зеркале, и я на мгновение испугалась, что она прочтет всю правду в моих глазах – боль, страх, унижение.

– Мигрень, – соврала я с виноватой улыбкой, прикладывая прохладные пальцы к виску. – Нахлынуло внезапно, но уже прошла. Выпила лекарство.

Марина критически осмотрела меня с ног до головы, задержав взгляд на моем лице. В её глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. Или подозрение?

– У тебя все в порядке? Последнее время ты какая-то… отстраненная. На благотворительном вечере в прошлом месяце ты почти не разговаривала со мной.

– Все отлично, – моя улыбка стала шире, натянутая, как струна. Кожа на щеках напряглась, казалось, ещё немного, и она треснет, обнажив всю правду. – Просто устала. Саша сейчас такой активный. Футбол, музыкальная школа, ещё эти дополнительные занятия английским…

– А почему не наймете еще одну няню? – спросила Марина, разгладив невидимые складки на своем наряде. – С деньгами Олега можно позволить себе целый штат – гувернантку, водителя, повара. Ты бы могла вернуться к работе, если хочешь. Или просто отдыхать. Сергей говорит, у Олега дела идут просто отлично после того проекта с французами.

«С деньгами Олега». Не наши деньги. Его. Когда-то меня это не задевало. Потом стало неприятно, но я молчала, не желая выглядеть меркантильной. Теперь эти слова вызывали глухое раздражение – в них была заключена вся правда нашего брака. Олег был успешен. Я была приложением к его успеху.

– Мне нравится самой заниматься Сашей, – ответила я, доставая блеск для губ. Руки слегка дрожали, и я сжала тюбик сильнее, чем нужно. – К тому же я не хочу, чтобы чужие люди воспитывали моего ребенка.

Я видела, как при этих словах тускнеет её взгляд, словно кто-то приглушил свет в её глазах, а морщинка пролегла между аккуратно выщипанными бровями. Марина отчаянно хотела детей, и я знала, что они с Сергеем перепробовали все – от дорогостоящих клиник до народных целителей. Два года назад у неё случился выкидыш на пятом месяце. Она не говорила об этом, но я слышала, как она плакала в ванной на новогоднем приёме, а когда вышла – улыбалась как ни в чём не бывало.

– Ты счастливица, – сказала она тихо, и в её голосе смешались искренняя теплота и едва уловимая зависть. – Прекрасный муж, чудесный сын. Всё, о чём можно мечтать.

Я просто кивнула, не доверяя своему голосу, который мог в любой момент сорваться на рыдание или истерический смех. Горькая ирония ситуации душила меня. Еще неделю назад я бы согласилась с ней, даже, возможно, почувствовала бы мимолетный укол вины за своё «идеальное» счастье. Сейчас каждое слово казалось издевкой, жестокой насмешкой судьбы. Прекрасный муж, который шепчет ласковые слова другой женщине. Счастливая семья, существующая лишь в моём воображении.

Дверь снова открылась, впуская новую посетительницу – девушку в золотистом платье, которую я заметила ранее.

– Нам пора возвращаться, – я поспешно поправила волосы, избегая взгляда Марины. – Мужчины будут беспокоиться.

– Конечно, – согласилась она, но её глаза говорили: «Этот разговор не закончен».

Мы вернулись к столу, где Олег воодушевленно рассказывал Сергею о новом проекте – строительстве элитного жилого комплекса на набережной. Его глаза блестели тем особым блеском, который появлялся, только когда он говорил о работе. Красивое лицо было оживлено, руки двигались выразительно, подчеркивая каждое слово. Таким я полюбила его – увлеченным, страстным, полным энергии. Таким он, должно быть, был и с ней, с Дарьей.

– Мы планируем закончить нулевой цикл уже к концу года, – говорил он, жестикулируя вилкой с наколотым кусочком стейка. – А там уже можно привлекать новых инвесторов.

Увидев меня, он прервался на полуслове и озабоченно нахмурил брови:

– Ты в порядке, дорогая? – его рука легла на мою ладонь, теплая и уверенная, с золотым ободком обручального кольца, который сейчас казался тяжелее, чем когда-либо. – Выглядишь бледной. Марина, она что-то рассказала тебе о своём самочувствии?

В его голосе звучала искренняя забота, настолько убедительная, что я сама почти поверила в неё. Сколько других искусных ролей он играл? Любящий отец, верный муж, преданный друг… И кто из них был настоящим Олегом?

– Всё хорошо, – я улыбнулась той идеальной улыбкой, которую оттачивала перед зеркалом, и сжала его руку, ощущая знакомую шероховатость мозоли на его большом пальце – след от теннисной ракетки. – Просто немного болит голова. Не стоит беспокоиться.

Его глаза – такие же карие, как у Саши – внимательно изучали моё лицо, и на мгновение мне показалось, что я вижу в них настоящее беспокойство. Может быть, где-то глубоко внутри этого человека, превратившего нашу жизнь в, тщательно срежиссированное шоу, ещё оставалось что-то от того Олега, которого я любила? Или это была лишь очередная маска, столь идеально подогнанная, что даже он сам верил в её подлинность?

– Я говорил тебе не пить красное вино, – покачал головой муж с той особой смесью заботы и снисходительности, которую я раньше находила очаровательной, даже трогательной. Сейчас каждый такой жест отзывался тупой болью где-то под рёбрами. – Оно всегда вызывает у тебя мигрень. Помнишь, как на годовщину свадьбы в Италии ты слегла после двух бокалов Бароло?

Это была ложь. Откровенная, безосновательная ложь, произнесённая с такой убежденностью, что любой посторонний поверил бы ей безоговорочно. Красное вино никогда не вызывало у меня головной боли. В Италии я чувствовала себя прекрасно, пока не обнаружила в его телефоне сообщения от некой Кристины, «коллеги по работе». Тогда я поверила его объяснениям. Была ли Кристина предшественницей Дарьи? Или цепочка измен тянулась ещё дальше, в прошлое, о котором я ничего не знала?

Но Олег любил создавать такие маленькие мифы обо мне, которые позволяли ему выглядеть заботливым мужем, знающим свою жену лучше, чем она сама. «Алиса не любит морепродукты», «Алиса плохо переносит жару», «Алиса предпочитает тихий отдых» – большинство из этих утверждений не соответствовали действительности, но со временем я перестала их опровергать. Проще было соответствовать образу, который он для меня создал, чем отстаивать собственную идентичность.

– Ты прав, – я сделала виноватое лицо, опуская глаза, чтобы скрыть вспыхнувший в них гнев. – В следующий раз буду осторожнее.

Олег удовлетворенно кивнул и подозвал официанта:

– Принесите моей жене стакан минеральной воды, пожалуйста. Без газа, комнатной температуры.

Я чуть не рассмеялась. Я всегда предпочитала газированную воду со льдом, но после нескольких лет брака перестала поправлять его. Заметила ли эту маленькую деталь Марина? Она сидела напротив, с нечитаемым выражением на лице, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

Сергей с улыбкой наблюдал за нами, поглаживая бородку, тщательно подстриженную и придающую его круглому лицу некоторую солидность. Он всегда казался мне немного поверхностным, но абсолютно безобидным.

– Вы двое всё ещё как молодожёны, – заметил он, отрезая кусочек стейка с безупречной точностью. – Восемь лет брака, а Олег до сих пор не сводит с тебя глаз, Алиса. Я прав, Марина?

Я почувствовала, как напряглась рука мужа на моей ладони, почти неуловимо, но я слишком хорошо знала его тело, каждую его реакцию. Под столом его колено слегка коснулось моего – ещё один жест из нашего супружеского репертуара, когда-то интимный и полный нежности, теперь превратившийся в хорошо отрепетированный трюк.

– Когда у тебя такая жена, трудно смотреть на кого-то ещё, – ответил Олег с самодовольной улыбкой, которая не затронула его глаз, а его рука на моей сжалась чуть сильнее, почти болезненно. – Мне просто повезло.

Возможно, мне показалось, но в его голосе я уловила нотку фальши, а в его взгляде – тень вины. Или это было лишь отражение моих собственных надежд? Часть меня всё ещё отчаянно хотела верить, что где-то под слоями лжи и притворства есть настоящий Олег, любящий меня и Сашу.

– Тебе действительно повезло, – неожиданно произнесла Марина, глядя прямо на него. В её голосе звучал металл, который я редко слышала. – Алиса – удивительная женщина. Такой преданности стоит дорожить.

Повисла неловкая пауза, во время которой наши взгляды – мой, Олега и Марины – встретились в каком-то странном молчаливом поединке. Сергей, не заметивший напряжения, добродушно рассмеялся:

– У меня самого жена – сокровище. За что мне такое счастье, до сих пор не пойму!

Он поднял бокал с шампанским:

– За наших прекрасных жен! Они делают нас лучше, чем мы есть.

Я с усилием подняла свой бокал, чувствуя, как бьётся пульс в висках. Рядом со мной Олег сделал то же самое, его лицо приобрело то фальшиво-воодушевленное выражение, которое он всегда надевал для публичных мероприятий.

– За наших жен, – повторил он, и его голос звучал как голос актера, читающего заученную реплику.

Когда наши бокалы соприкоснулись, я заметила, как на долю секунды его взгляд метнулся к телефону, лежащему на столе экраном вниз. Ждал ли он сообщения? От неё?

«Спасибо за вечер, котик. Было божественно. Жду завтра в то же время».