Между тем, его надо разместить так, чтобы минимизировать вероятность встречи с другими постояльцами.
Я открыла план-схему «Жар-птицы», немного подумала и, сконцентрировавшись, добавила к третьему этажу отеля небольшую мансарду. Затем подумала еще и вывела от мансарды на первый этаж новую лестницу, идущую в обход прочих коридоров гостиницы.
– У нас есть свободная комната, – сказала мужчине. – Она находится на чердаке и обычно пустует. Если вы готовы подождать, пока ее приготовят, я прямо сейчас отдам распоряжение дежурной горничной.
– Отдавайте, – радостно кивнул гость, протягивая мне паспорт для заполнения регистрационной карты. – Обожаю чердаки.
Я открыла паспорт и пробежалась глазами по указанным в нем сведениям. Нежданного гостя звали Максимом Сергеевичем Ивушкиным, и он был на четыре года старше меня – пять месяцев назад ему исполнилось двадцать девять лет. Местом его регистрации являлся небольшой городок Московской области, а значит, чтобы приехать к нам, Ивушкину пришлось почти сутки трястись в купейном (или плацкартном) вагоне.
Да уж… Представляю, как обидно этому мужчине после такого долгого пути скитаться по чужим улицам в поисках приюта.
Я взяла телефон и набрала номер Вероники.
– Ника, подойди, пожалуйста, к ресепшену, – попросила, когда она ответила на звонок. – К нам приехал еще один гость.
Горничная явилась через минуту. Вместе с ней в холл влетели отголоски шума из кафе. Надо полагать, юные постояльцы уже приступили к ужину.
Увидев Ивушкина, Вероника замерла на месте, а ее глаза изумленно расширились.
– Разве в отеле есть свободные номера? – сдавленно пробормотала она. – Я думала, их больше нет.
– Наш гость переночует в мансарде, – пояснила я, бросив на Нику многозначительный взгляд.
Судя по выражению ее лица, наличие в «Жар-птице» мансарды тоже стало для горничной неожиданным, однако она заставила себя промолчать и понятливо улыбнуться.
– На обустройство комнаты понадобится время, – сказала Вероника Ивушкину. – Если хотите, можете пока перекусить. В буфете остался ягодный чай и пирожки с повидлом.
– С удовольствием, – живо откликнулся тот. – Я как раз не успел поужинать.
Ника увела мужчину вглубь коридора и через несколько минут вернулась обратно.
– Уля, ты сошла с ума? – поинтересовалась она у меня. – Как ты могла его впустить?
– Вообще-то он зашел сам, – заметила я. – Меня больше интересует, как этот рыжий сумел до нас добраться.
– Надо было ему отказать.
– И выгнать под дождь?
Ника покачала головой.
– Валентин Митрофанович нас убьет. Ты ведь не думаешь, что он не узнает об этом постояльце?
– С дедушкой я как-нибудь разберусь. А постоялец останется у нас всего на одну ночь. Утром он отправится искать другую гостиницу.
– Дай-то Бог, – скептически сказала горничная. – Но, Уля, что мы будем делать, если случится какая-нибудь неожиданность? Например, Яша выберется из загона и постучит носом в его окно. Или какой-нибудь школьник превратится на его глазах в зверя. Или бабуля из десятого номера вздумает наколдовать перед ним призрачных бабочек. Как мы это ему объясним?
– Мы скажем, что он сошел с ума. Предложим успокоительное и бесплатное такси до психушки. Ника, не драматизируй. Все будет нормально. Ивушкин проведет у нас одну ночь. Что может случиться за такое короткое время?
– Все, что угодно, – горничная махнула рукой. – Кстати, Уля. Как думаешь, этот парень не может быть твоим родственником?
– В каком смысле – родственником? – удивилась я.
– В прямом. Вы с ним похожи, ты не заметила? Оба рыжие, голубоглазые, худощавые. Мне кажется, если его побрить, вы совершенно свободно сойдете за близнецов. Что если этот Ивушкин – твой троюродный брат? Скажем, со стороны матери?
Я покачала головой.
– Ника, у меня нет братьев и сестер. Ни родных, ни троюродных, ни десятиюродных. Если бы они были, я бы об этом знала.
Горничная пожала плечами.
– Нет, так нет. Ладно. Пойду устраивать гостя на ночлег.
Глава 2
Новый день принес новые размышления. В частности, о значении пословицы «Не было у бабы горя, да купила порося». И о том, что оставлять Максима Ивушкина в «Жар-птице» все-таки было ошибкой.
Вопреки опасениям Вероники, Ивушкин провел ночь без происшествий. Дракон в его окно не заглядывал, а утром, во время завтрака, никто из постояльцев в присутствии Максима не колдовал. Последнее, впрочем, оказалось приятным совпадением – к тому моменту, как Ивушкин спустился в кафе, остальные гости уже разошлись по своим делам, и в столовом зале находилась лишь пожилая дама из двадцать седьмого номера, которая не обратила на него ни малейшего внимания.
Зато сотрудники «Жар-птицы» заглянули в кафе все до единого. Рано утром, когда ребята пришли на работу, Вероника немедленно сообщила им о необычном госте, и теперь все они желали на него посмотреть.
Особенно отличились Игорь и Демьян. Братья явились в кафе якобы за тем, чтобы выпить по стаканчику кофе, подсели за столик Ивушкина и завели с ним беседу.
А после завтрака Максим притопал на ресепшен и заявил, что уезжать из «Жар-птицы» не планирует.
– Скажите, Ульяна, в какую сумму мне обойдется двухнедельное пребывание в вашем отеле? – спросил он.
От его вопроса у меня внутри что-то оборвалось.
– Разве вы не собирались сегодня утром переехать в другую гостиницу? – удивилась я.
– Нет, – пожал плечами Ивушкин. – Зачем? Я ведь уже поселился здесь.
– Мы же решили, что вы проведете у нас всего одну ночь.
– Вообще-то мы ни о чем таком не договаривались. Вы были столь добры, что пустили меня переночевать, и теперь я хочу принести вашему отелю немного денег. Вчера вы сказали, что моя мансарда обычно пустует. Значит, эту комнату никто не бронировал, и я могу снять ее на некоторое время, правильно? Знаете, она мне понравилась. Я так замечательно в ней выспался, как не высыпался нигде и никогда.
Я слушала его и чувствовала себя полной дурой. Мы ведь действительно не обговорили сроки его пребывания в «Жар-птице». Однако я была уверена, что оставаться здесь дольше, чем на ночь Ивушкин не будет!
– Забавный у вас отель, – продолжал между тем рыжий. – Снаружи халупа халупой, а внутри все на уровне. Красивый холл, удобные лестницы, классная мебель, стильные интерьеры. И кормят очень вкусно.
Это точно. Наши повара – кулинары от Бога. А обстановку мы обычно придумываем сами. Например, интерьер его мансарды вчера создавался на ходу.
С новыми номерами всегда бывает много возни. В них надо покрасить потолки, поклеить обои, повесить шторы, установить мебель, провести телевидение и интернет. В общей сложности у чародея комплекс этих дел занимает порядка двух-трех часов. Чтобы Ивушкину не пришлось заселяться в номер глубокой ночью, мы с Никой готовили его вместе.
Так как комната находилась на чердаке, мы выложили ее стены и потолок деревянными панелями, а на пол постелили симпатичный коричневый ламинат. Потом через внутренний телепорт приволокли со склада платяной шкаф, кровать, тумбочку, кресло и маленький письменный стол.
Все номера, которые я создаю в «Жар-птице», изначально идут с туалетом и душевой кабиной, поэтому заморачиваться с сантехникой нам не пришлось. Для освещения комнаты мы повесили под потолком люстру, а вайфай и ТВ решили не проводить. Рассудили, что без помощи братьев-мастеров будем возиться с ними до следующего года, а Максиму они, в общем-то, ни к чему.
Потом Вероника разложила полотенца и постелила гостю постель, а я развесила по стенам постеры с изображением озер и деревьев.
Таким образом, на все про все у нас ушло чуть более полутора часов. В итоге номер получился вполне приличным, и я была рада, что Максиму он пришелся по душе.
Тем не менее, оставить его за ним аж на четырнадцать дней я не имела морального права. Сделав это, я навлекла бы на «Жар-птицу» большие неприятности или даже поставила ее под угрозу закрытия. Я могу сколько угодно шутить про такси до психиатрической больницы, однако если про Ивушкина узнают в МАУ, нашей гостинице точно не поздоровится.
– Видите ли, Максим, – я понизила голос, – в мансарде, которую вы сняли, жить нельзя. У нас есть предписание санэпидслужбы, где это указано черным по белому. Прошлой весной ее сотрудников не устроила температура, которая в ней поддерживается, и качество воздуха. Они сказали, что он слишком влажный.
– Разве? – удивился Ивушкин. – Как по мне, с воздухом там все нормально.
Я криво улыбнулась.
– СЭС считает по-другому. Хотя лично я скорее соглашусь с вами, чем с ней. Как бы то ни было, сдавать этот номер запрещено. Если там узнают, что вы в нем ночевали, у «Жар-птицы» возникнут проблемы.
– Ульяна, о том, что я тут ночевал известно только мне, вам и горничной. Вы напрасно волнуетесь.
– Если вы останетесь тут на две недели, санслужбе это станет известно тоже. Лето у этих ребят – самое хлебное время. Они едва ли не каждый день посещают местные отели, ресторанчики и кафе – проверяют, устранили ли там найденные в прошлый раз нарушения. Сами понимаете, исправить их за короткое время не всегда возможно. В итоге за три месяца СЭС выполняет годовой план по штрафам. В том, что ее сотрудники явятся к нам, нет никакого сомнения. Мы пока не знаем, как изменить в мансарде качество воздуха, поэтому держим ее закрытой. Быть может, вы все-таки поищите другую гостиницу, Максим? Мне очень неудобно вас об этом просить, но если СЭС выпишет нам еще один штраф, мы попросту разоримся.
Ивушкин понятливо кивнул.
На самом деле, я сказала ему правду. Не совсем чистую, однако, в целом все именно так. Если проверяющие из МАУ узнают, что у нас жил не маг, санкции последуют в тот же миг.
– Давайте сделаем так, – немного подумав, сказал Максим. – Я оставлю у вас вещи и налегке отправлюсь искать другое жилье. А когда найду, вернусь и заберу свои баулы. Идет?
– Идет, – улыбнулась я. – Можете оставить их прямо в номере. Пока вас не будет, туда никто не войдет.
Предложение мужчине понравилось. Я распечатала ему список городских гостиниц с адресами и телефонами, и Максим, посетовав, что в «Жар-птице» его смартфон почему-то не ловит мобильную связь, отправился на улицу обзванивать отели и апартаменты.
Едва за ним закрылась дверь, как пиликнул мой сотовый телефон – в мессенджер пришло сообщение от дедушки.
«Уля, зайди ко мне. Есть разговор».
О том, что в «Жар-птице» остановился обычный человек, Валентин Митрофанович узнал еще вчера вечером. Отправив Ивушкина спать, я сразу же ему позвонила и подробно обо всем рассказала. Деду моя новость не понравилась, однако он согласился, что выгонять парня под дождь действительно было нельзя.
Неужели мы все-таки засветились, и дедушка хочет поговорить именно об этом?
Я глубоко вздохнула и пошла в кабинет директора.
***
Дедушкин кабинет находился за неприметной деревянной дверью. В «Жар-птице» таких немного. Двери, ведущие в номера постояльцев, обычно выглядят ярко и стильно – мы украшаем их резьбой или орнаментом, который является частью общего дизайна этажа.
За неприметными в отеле располагаются служебные помещения, растянутые дедушкой до нужного нам размера. В одном из таких помещений обустроен мебельный склад, в другом – прачечная, гладилка и ряд шкафов с полотенцами и постельным бельем. В третьем находится мастерская Игоря и Демьяна, в четвертом – кабинет Валентина Митрофановича. Повинуясь желанию своего владельца, тот мог сжаться до размеров каморки или превратиться в конференц-зал.
Сегодня эта комната была просторной. Когда я переступила ее порог, оказалось, что в ней собрался весь персонал гостиницы. Дедушка сидел в своем кресле, остальные расположились за длинным столом, что стоял перпендикулярно директорскому.
Увидев меня, Валентин Митрофанович улыбнулся и жестом указал на свободный стул по правую руку от себя.
Я улыбнулась в ответ.
Удивительно, как забавно порой тасуется колода. Вероника сказала, что меня и Максима Ивушкина можно принять за брата и сестру. Зато в родстве с Валентином Солнцевым меня совершенно точно не заподозрит никто. Даже тех, кто давно знает нашу семью, удивляет, насколько мы с дедом не похожи друг на друга.
Я – тонкая, рыжая, голубоглазая. Он – темноокий великан с черными волосами, украшенными благородной сединой. В свои шестьдесят девять лет дедушка остается крепким и поджарым. Женщины до сих пор оборачиваются ему вслед, в том числе те, которые в два раза моложе него. Дедуле, без сомнения, льстят эти взгляды, но он никогда не заостряет на них внимание. Валентин Митрофанович был и остается верен моей бабушке, своей любимой жене. Даже спустя пять лет после ее смерти.
– Думаю, все вы в курсе, какой необычный гость ночевал сегодня в нашем отеле, – сказал дедушка, когда я уселась рядом с ним. – Ульяна, Максим Ивушкин еще в «Жар-птице»?
– Пока да, – кивнула я. – Обзванивает городские гостиницы, ищет себе другое жилье.
– Готов поспорить, что Ивушкин его не найдет. Отели окажутся заняты, и даже в апартаментах не отыщется ни одной свободной комнаты.
– Почему вы так думаете? – поинтересовался Демьян.
– Я уверен, этот парень явился к нам неспроста. Сегодня утром я проверил отворотный контур, который стоит вокруг «Жар-птицы». В нем по-прежнему нет ни одного слабого места, и он по-прежнему скрывает нашу гостиницу от обычных людей. Однако Максима Сергеевича чары почему-то пропустили. Если бы на нем стояла метка о принесенной Клятве молчания, вопросов было бы меньше. Тем не менее, метки на нем нет, магией он не обладает, но при этом свободно проходит через все наши заклятия. Вывод: кто-то обеспечил ему этот проход. Кому-то очень захотелось, чтобы Ивушкин остановился в нашей гостинице и, возможно, пожил в ней некоторое время.
– Но зачем? – удивилась Варвара. – Что за глупость?
– Это не глупость, – возразила я. – Это способ навлечь на нас неприятности. Если в «Жар-птицу» прямо сейчас придут ребята из МАУ, нам придется заплатить серьезный штраф. А если окажется, что Максим провел у нас несколько дней, отель закроют за угрозу разоблачения волшебного мира.
– Именно поэтому Максим не найдет свободных номеров, – кивнул Валентин Митрофанович. – Скажу больше, друзья. Если все так и будет, мы сдадим ему комнату. На день, на неделю, на месяц – на столько, насколько ему будет нужно.
– И поставим «Жар-птицу» под удар? – недоуменно приподнял брови портальщик Семен Николаевич.
– Нет. Мы сделаем это, чтобы понять, кто собирается пустить нас по миру. У меня уже есть на этот счет предположения, и я хочу их проверить.
– Разве мы можем так рисковать? – изумилась я. – Если Ивушкин останется здесь, скандала не миновать! У нас на каждом шагу творятся чудеса, чего только стоит один ездовой дракон! Мы, конечно, можем воздержаться в присутствии Ивушкина от колдовства, но постояльцы этого делать точно не будут. Это то самое шило, которое невозможно утаить ни в мешке, ни в коробке, ни в сейфе.
– То, что рыжий не принес Клятву молчания, вовсе не означает, что он не знает о волшебном мире, – заметила Таня. – Известно немало случаев, когда чародеи проворачивали темные делишки при помощи обычных людей. Некоторые из этих людей десятилетиями жили рядом с колдунами и даже не думали в чем-то там клясться. Что, если рыжий сговорился с кем-то из наших конкурентов, и будет нарочно ждать, когда кто-нибудь из нас применит магию? Увидит, к примеру, как мы с Никой левитируем моющие пылесосы, и позвонит своему зловредному другу. А тот напишет на нас кляузу в МАУ.
Коллеги переглянулись. Дедушка поджал губы.
Тема конкурентов была для него самой больной. «Жар-птица» существует давно, но только в последние десять лет стали появляться маги, которые изъявляли желание прибрать ее к своим рукам. Владельцы фешенебельных пансионатов курортной зоны неоднократно предлагали деду выкупить наш семейный бизнес. Суммы, которые они называли, бывали столь внушительными, что захватывало дух.
Валентин Солнцев всегда им отказывал. «Жар-птица» являлась не просто частью его жизни, она была частью его души, и расставаться с нею он не желал.
Многих коллег-отельеров жутко раздражала дедушкина позиция, что хороший отдых должен быть доступен для всех. Именно поэтому у нас есть не только дорогие люксовые номера, но и дешевые бюджетные. Последние всегда пользуются большим спросом. Они позволяют чародеям с ограниченными финансами экономить на проживании и отдыхать в курортной зоне за сравнительно небольшие деньги.
Если у гостиницы сменится владелец, стоимость ее услуг сразу взлетит до небес. Отдыхающим либо придется раскошелиться, либо сразу бронировать места в курортных пансионатах, ибо разница между ними и «Жар-птицей» окажется невелика.
Моего деда много раз обвиняли, что он демпингует ценами. При этом все понимали: это неправда. Доступность нашего отеля заключается не в искусственном занижении цифр, а в том, что у Валентина Солнцева есть совесть, которая не позволяет драть с постояльцев три шкуры.
Похоже, в этот раз конкуренты решили взяться за деда всерьез. Кто-то из них понял, что по-хорошему он «Жар-птицу» никому не уступит, и придумал другую схему – менее честную, но более действенную.
– Мы всегда были чисты перед законом, – сказала я. – Соблюдали все правила и предписания. Почему бы нам не делать это и впредь? Конкуренты хотят сыграть на нашем человеколюбии? Давайте их обломаем. Если Ивушкин не сможет снять себе другое жилье, мы ему поможем. У каждого из нас есть родственники или знакомые, которые сдают туристам комнаты или квартиры. Неужели ни у кого из них не найдется свободного угла?
– Моя золовка хотела сдать на несколько недель свой дачный домик, – подала голос Милолика Петровна. – Они с мужем недавно сделали в нем ремонт. Там есть все, что нужно для нормального отдыха – заезжай и живи. Я могу попросить ее поселить рыжего в этом домике. Уверена, она не откажет.
– А у моего двоюродного брата есть свободная квартира, – добавил Ярослав. – Она досталась ему в наследство от бабушки. Ремонт в ней, конечно, так себе, зато она чистая, просторная и находится в шаговой доступности от курортной зоны для обычных людей. В этой квартире сейчас никто не живет, и брат тоже подумывает ее кому-нибудь сдать.
– Вот! – я подняла вверх указательный палец. – Вариантов куча. Что скажете, Валентин Митрофанович?
