Карина Демина "Громов: Хозяин теней – 4"

Эк человек за меня переживает.

Я прямо расчувствовался.

– И ты наставишь?

– Я? Нет. Боюсь, это не моя сфера. Я могу лишь определить наличие одарённого и только.

Радует.

Несказанно. Хотя… если есть и такие определяльщики, то найдутся и другие. Говорить, что им показалось и на самом деле я дара не имею, бесполезно. Не поверят.

– С его слов я понял, что мальчик в курсе своего происхождения. Возможно, он начал учиться, – Светлов делал большие паузы, предлагая Еремею продолжить беседу. – Но затем всё изменилось. И путь дарника для него закрылся. Кстати, вполне обычное дело… нам постоянно твердят, что дарники – редкость. Что каждый подобен жемчужине, найти которую сложно. На деле же дарников довольно много. Просто одним везёт. Их талант начинают развивать едва ли не от первого вздоха. Занятия. Наставники. Родовые секреты, которые по сути знание, сокрытое от других. И мы получаем очередного одарённого аристократа, свято уверенного в собственной исключительности. Другие же вынуждены жить, как живётся. И дар их, не получая поддержки, потихоньку чахнет.

– Сейчас расплачусь.

Главное, чтоб они прямо тут не решили устранить преграду к такому нужному мне. Призрак на всякий случай подбирается поближе. И Еремей, явно почуявший его присутствие, качает головой.

– Что вы предлагаете?

– Обучить мальчика. Открыть ему новые пути…

– На каторгу и на виселицу? – Еремей откидывается на спинку кресла. – Давайте без этого вашего… словоблудия. Конкретно.

– Деловой человек?

– Вроде того.

– Что ж, как деловой человек вы можете назвать свою цену.

– А потянете?

– У нас большие возможность.

– У «вас» – это у кого? Хотелось бы знать.

– Зачем?

– Мало ли… вдруг да не только для байстрюков у вас большие возможности, – Еремей выразительно смотрит на Эльжбету, которая забилась в угол и там с мрачным видом давится дымом. А дымок непростой. Вот точно ширяется.

– А вам они нужны?

– Отчего бы и нет… жизнь – она такая. Деньги – что? Сегодня они есть, а завтра, что те пташки, фьють и улетели. Возможности – это другое. Совсем другое… вот была б возможность присоединиться к хорошим людям, которые и за народ болеют, и себя не забывают. Которые вроде за новый мир, но так, чтоб в этом новом мире им хорошее место досталось…

– А вам оно на кой?

– Мне? Говорю же. Сложности у меня. С деньгами. Не умею я с ними. А потому продать мальчонку я могу, но это… как мой хозяин говорит? Одиночная сделка. Бизнеса она не делает.

– Этот тот занятный молодой человек с характерной внешностью? – выказал свою осведомлённость Светлов. Вот всё-таки надеюсь, что он не из провокаторов, потому как в ином разе полиции точно доложит. А внешность Мишкина и вправду приметная.

Нет, в Петербурге всякого народу хватает. Китайцев вон целая слобода, негры тоже встречаются, и Мишку принимают то за калмыка, то за полукровку китайского. Но это если так, мимоходом. А вот полиция… тут поди пойми, чем оно обернётся.

Полезут разбираться. А там и выползет чего не того.

– Он.

– Вы с ним давно знакомы?

– Знаком, – Еремей голову склоняет, впивается взглядом. – Ты мне тут не финти… на полицию я не работаю. А вот ты – тут вопрос другой.

– Да что он себе позволяет?! – Эльжбета очнулась.

– Тихо, – рявкнул Светлый. – Позволяет… за вами чуется… прошлое.

– У всех есть прошлое. Разное. И вот что я тебе скажу, гражданин революционер, – Еремей наклонился и выкинул руку, вцепившись в галстук, да так, что Светлый даже глазом моргнуть не успел. – Сунешься к моим без разрешения, я тебя прямо тут и похороню.

Эльжбета взвизгнула.

– Цыц, – Светлый не испугался, но пальцы Еремея убрал. – Беточка… иди, проверь, там уже люди должны собираться. Вспомни, что ты у нас хозяйка этого чудесного дома. Встреть там… а мы побеседуем. Убивать приходилось?

– Приходилось.

– И как?

– Кровавые мальчики в глазах не пляшут. А у тебя?

Отвечать Светлый не стал. Но отодвинулся на всякий случай, и револьвер достал, вроде как на колено положил, но ствол в Еремея смотрит. Намёком.

Ну-ну. Призрак, если что, его сожрёт раньше, чем он выстрелить успеет.

Да и Еремей не из тех, кто будет сидеть и глазами хлопать.

– Убрал бы ты пукалку от греха подальше. Ещё вон, стенку попортишь… в общем так. Если хотите дело иметь, то ищите для всех.

– И для твоего… хозяина?

– И для него.

– А он согласится?

– Смотря сколько предложите.

– То есть, никакой идейности?

– Идейность вон дурочкам скармливай, вроде той, которую ты под Савку подпихнуть пытаешься.

– Это…

– Случайность?

– Она самая.

– Ну-ну, – Еремей глядел с насмешкой. Правда, чуялось, что господину Светлому от этой насмешки было совсем даже не смешно.

– То есть, хозяин готов? А хозяйка?

– Даже близко чтоб не совались.

– Для девушек работы как раз больше… и не обязательно рискованной. Мы можем устроить её, скажем, машинисткой или гувернанткой. У женщин вообще возможностей в некоторых делах куда больше.

– Не лезь. Моим это не понравится. Они Танечку любят.

– А ты?

– А тебе на кой? Всё с камушком не успокоишься. Брось, видел я такие игрушки. Их обойти не так и сложно.

– Какие ещё видел?

– Разные.

– С артефактами ты знаком. Руки замарать не стесняешься. Опыт имеется и боевой… что ещё?

– На той стороне бывать доводилось.

– Даже так? – а вот теперь гражданин Светлый точно заинтересовался.

– Пару лет хаживал. Добытчиком. Потом подцепил заразу. Пришлось уходить. Вылечился, – Еремей говорил кратко и правду. Прав он. Примитивный артефакт. Опытный человек справился бы лучше. Вот только Светлый при всём своём опыте с артефактом давно. Привык. Приспособился. И теперь всецело на него полагается.

На наше счастье.

– Потом место вот нашёл… в роду одном. Правда, теперь и рода не осталось, только детишки одни. За ними и приглядываю. Мальцов учу… всякому-тразному.

– А на фабрику на кой полезли? Не за заработком же?

И всё-таки Светлов не дурак.

– Может, и за ним?

– Не дури. Твой хозяин мог бы и в автомастерскую пристроить. Его уважают. А условия там получше и перспективы имеются. Мальчишки грамотные, толковые. Чего таких на фабрике гробить?

– А вот для того, чтоб ты спросил…

Револьвер шелохнулся, но Еремей погрозил пальцем:

– Не спеши. Ты нас искал. Мы тебя.

– Меня?

– Кого-нибудь навроде тебя… вот и нашли друг друга. Самое время порадоваться.

Ага. Только вот физия у Светлова какая-то совсем не радостная.

Глава 8

16 апреля проживающая в доме Кукуева, в Спасском тупике, мещ. Сусанна Верина обнаружила, что у нее из гардероба похитители унесли плюшевую ротонду, шинель и разное платье, а также золотые вещи, всего на 430 рублей, а вчера Верина по городской почте получила письмо, в котором оказались квитанции на заложенные в городском ломбарде вещи, которые у нее были похищены.[16 - Реальная заметка, 1904 г.]

    Новости

– Ой, что это с ним? – голос Светланы слегка выбивает из равновесия. Кажется, я увлёкся.

– Ничего. Спит. Притомился крепко, – Метелька чуется рядом, что успокаивает. – Не трогай. Пускай отдохнёт. Знаешь, до чего это непросто, когда целый день мешки тягать. Он ещё и болел долго.

– Да?

Так и тянет ответить в рифму, но тут же на меня падает что-то тяжёлое и пахнущее дамскими духами.

– Так теплее… – вздыхает Светлана. – А ты не устал?

– Я покрепче буду.

– Вы разные.

Поэтому мы всё ж отбросили идею записаться родичами. Потому как и вправду разные. Во-первых, чем дальше, тем более заметным становится моё с Тимофеем сходство, спрятать которое не получится при всём желании. Во-вторых, так же заметна разница между мной и Метелькой.

– Ага. А ты тоже из благородных…

– Мы не выбираем, где рождаться! – а вот теперь Светлана недовольна. – И моей вины нет…

– Так кто ж виноватит, – Метелькин голос спокоен. – Сбежала из дому?

– С чего ты взял?

– Ну, вряд ли б тебя маменька с папенькою сами отпустили бы, – резонно заметил Метелька.

– Мама умерла. Отец снова женился. Нашёл себе молоденькую… такая дура!

Кто бы сомневался.

Ладно, пока не трогают, возвращаюсь, очень надеясь, что Еремея не подстрелили, а Светлого не сожрали. Не то, чтобы он мне сильно приятен, но как показал опыт, найти революционеров не так и просто.

– …вам нужны люди, нам – возможности, – голос Еремея звучит спокойно. А вот Светлов напряжён. Не верит? Правильно. Я бы на его месте тоже не поверил. – Можем объединиться ко взаимной выгоде.

– Зачем?