Ногам стало холодно от сквозняка. Томас встал и закрыл окно.
Проект был задуман после анализа анкет, которые показали, что четверть всех председателей муниципалитетов и почти пятая часть исполнительных руководителей подвергались насилию или получали угрозы, связанные с исполнением своих обязанностей. Угрозы, прежде всего, исходили от частных лиц, но относительно часто их высказывали расистские и националистические группировки.
Ответы на вопросы анкеты привели к созданию рабочей группы, которой было поручено исследовать угрозы и насилие в отношении политиков. Помимо Шведского объединения муниципальных советов в созданном комитете приняли участие объединение областных советов, советы по профилактике преступности, департамент юстиции, управление государственной полиции, полиция безопасности и некоторые депутаты коммунальных и областных советов.
Он тяжело опустился на стул и хотел было взять газету, но передумал.
В объединении проект не пользовался большой популярностью, и немало людей удивленно вскидывали вверх брови, когда он заговаривал о нем.
Задача рабочей группы заключалась в том, чтобы способствовать укреплению открытого демократического общества и разрабатывать конкретные предложения о том, как надлежит вести себя должностным лицам в сложившейся ситуации. Среди прочего надо было выработать руководство и провести региональные конференции в сотрудничестве с интеграционными организациями и комитетом изучения живой истории.
Именно он и София из объединения областных советов стали инициаторами этого дела, и, несмотря на то что работа с проектом затянулась на несколько месяцев, он чувствовал, что выбрал верное направление. Мало того, они заручились фантастической поддержкой со стороны Министерства юстиции.
Появилась реальная перспектива работы в правительстве, а ведь ему еще нет и сорока.
В руке завибрировал мобильный телефон. Томас нажал кнопку, не дожидаясь, когда раздастся звонок.
– Как жаль, что тебя здесь нет, – услышал он голос Анники – Я еду мимо Западной проходной металлургического комбината в Свартэстадене. Это под Лулео. Ты не представляешь, какая это божественная красота. Я сейчас опущу стекло. Слышишь гул?
Томас откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Единственное, что он слышал, – это треск на поганой линии сотовой связи, созданной на деньги какого-то супербогатого американского шведа.
– Папа, – это был Калле, – у нас завис компьютер.
Сын стоял в дверном проеме, в глазах его был неподдельный ужас.
– Подожди, Анника, – сказал Томас, отнял трубку от уха и повернулся к сыну: – Я ведь сказал уже, что вы и сами можете с ним справиться. Через двадцать секунд нажми кнопку, подожди, когда погаснет индикатор. Посчитай до десяти и перезапусти компьютер.
Мальчик убежал.
– Металлургический завод? – спросил он. – Разве ты не на военно-воздушной базе?
– Там я уже была, но я встретила одного парнишку, который…
– Но ты все успела?
Ответа он не получил. Среди молчания он слышал лишь шум или, скорее, ритмичный грохот. От разделявшего их расстояния он почувствовал стеснение в груди.
– Мне очень тебя не хватает, – проговорил он.
– Что ты сказал?! – Анника старалась перекричать шум.
Он промолчал, тяжело вздохнув.
– Как ты себя чувствуешь, Анника? – спросил он.
– Чертовски хорошо, – рассмеялась она. – Очень сильной и очень твердой. Вы ели?
– Лосятина стоит в духовке.
– Почему ты не поставил ее в микроволновку? Я уже.
– Я знаю, – перебил он жену. – Можно я перезвоню тебе позже? Здесь полно.
Он продолжал неподвижно сидеть с телефоном в руках, испытывая какое-то иррациональное беспокойство, граничившее с бешенством.
Ему не нравилось, что Анника постоянно куда-то ездит. Не нравилось, и все. Она не слишком хорошо себя чувствовала. Он точно это знал, но когда Томас пытался говорить с ней на эту тему, она становилась холодной и замыкалась в себе. Он хотел, чтобы она всегда была рядом, чтобы все было как надо, чтобы жена была спокойна и счастлива.
После того ужасного Рождества, когда худшее уже было позади, все, как ему казалось, постепенно наладилось. Анника немного поблекла, но зато стала более собранной. Она много играла с детьми, пела и танцевала с ними, вырезала и клеила аппликации. Все свое время она посвящала попыткам объединения жителей квартала и переоборудованию кухни. Это последнее желание появилось после того, как им удалось выкупить право аренды. Мысль о том, что они смогут выкупить квартиру по цене вполовину меньше рыночной, вселила в Аннику поистине детскую радость, но, как и всегда, денег не было даже на это. Сам он к покупке относился с философским спокойствием, понимая, что деньги приходят и уходят. Но Анника не давала ему забыть о том, как он прогорел с акциями «Эрикссон».
Он бросил взгляд на духовку. Наверное, лосятина уже достаточно согрелась, но Томас не встал, чтобы достать и поставить мясо на стол.
Когда Анника снова начала работать, она стала отдаляться от него, стала отчужденной и непонятной. Иногда, во время разговора, она застывала и цепенела с открытым ртом и выражением ужаса в глазах. Когда он спрашивал, что случилось, она смотрела на него так, словно никогда прежде его не видела. От этого Томас покрывался гусиной кожей.
– Папа, у меня ничего не получается.
– Попытайся еще раз, а я сейчас приду.
Перед этой неприятностью он был совершенно бессилен. Он в последний раз посмотрел на утреннюю газету, и до него вдруг дошло, что этот журналистский труд сегодня же вечером будет выброшен на помойку и забыт.
Чувствуя свинцовую тяжесть в теле, он накрыл на стол, бросил грязную детскую одежду в стиральную машину, нарезал салат и показал Калле, как запустить компьютер.
Как только они сели обедать, явился курьер с брошюрами, которые предстояло обсудить и оценить завтра вечером.
Пока дети болтали и баловались, он читал сжатую информацию о том, как должны вести себя политики и должностные лица, если им угрожают. Он прочитал материал дважды.
Потом он подумал о Софии.
Анника заглушила мотор, остановившись перед темным подъездом редакции «Норландстиднинген». Желтый свет уличного фонаря скупо освещал панель.
В то время, когда она сидела дома, у Томаса появились возможности, которые он быстро усвоил и стал принимать как должное. В течение трех месяцев он принимал как должное все ее услуги, считал жену и детей украшениями жизни. Вечера его были свободны для тенниса и рабочих встреч, в праздники и выходные он катался на яхте и ходил на хоккей. Но с тех пор, как она вернулась на работу, Томасу опять пришлось привыкать к разделению труда. Он упрекал ее в том, что она работает под тем предлогом, что ей нужен покой и отдых. На самом деле хотел есть теплую еду, которую она бы ему подавала, и – странно – эти мысли вызывали у нее злость.
Она открыла дверь машины и вышла на неубранную улицу. С заднего сиденья она взяла сумку и компьютер.
– Пеккари? – произнесла она в микрофон домофона. – Это Бенгтзон. Мне надо обсудить с тобой одно дело.
Дверь открылась, и Анника вошла в темный и мрачный вестибюль.
Ночной редактор встретил ее на верхней площадке лестницы.
Она с удивлением вдохнула запах устоявшегося перегара и постаралась говорить тихо и медленно.
– Бенни натолкнулся на то, что ему было не положено знать, – сказала она.
Пеккари широко распахнул глаза. Кровеносные сосуды их явно взывали о помощи.
– Речь идет о Ф–21?
Анника пожала плечами.
– Пока об этом рано судить окончательно, – сказала она. – Мне надо пообщаться с Сюпом.
– Он всегда уходит с работы ровно в пять.
– Но он же не умер, – возразила Анника.
Пеккари усадил ее за стол в отделе писем. Анника поставила на стол ноутбук и осторожно расчистила место, сдвинув в сторону груду писем. Она сразу позвонила в полицию и узнала, что комиссар Сюп действительно ушел домой ровно в семнадцать ноль-ноль.
– Как его зовут по имени? – спросила Анника у дежурного.
Удивленный полицейский не смог ей ответить.
– Я сам не знаю, если честно сказать.
Он громко обратился к кому-то сидевшему в том же помещении:
– Хёрни, как зовут нашего Сюпа помимо Сюпа?
В ответ послышалось какое-то невнятное бормотание.
– В списках личного состава он значится, как Л. Г.
С редакционного телефона она позвонила по 118118 и обнаружила, что номер блокирован. Помнится, то же самое они делали в «Катринехольмскурир» – некоторые звонки были слишком дорогими для редакции. Она отсоединила телефонный шнур от аппарата и включила провод в гнездо своего компьютера, потом нажала клавишу ноль для выхода в телефонную линию и подключилась к серверу «Квельспрессен».
Через домашнюю страницу Телии она смогла сразу же убедиться, что в телефонных справочниках Лулео, Ронео, Питео, Будена, Каликса и Эльвсбюна нет абонента Сюпа с инициалами Л. Г. Наверное, он давно не менял регистрацию номера, подумала Анника и набрала фамилию в поисковой строке.
Там нашелся Сюп, Ларс-Гуннар, 1941 года рождения. Родился в Лулео, на улице Кронвеген.
Вернувшись на страницу Телии, Анника вписала Кронвеген в поисковое окно адресов и нашла двух абонентов. Некто Айно Сюп имел два номера, зарегистрированные по адресу Кронвеген, 19. Она отсоединила шнур от компьютера и снова подключила его к телефону.
В этот момент зазвонил мобильный телефон, и Анника схватилась за голову.
– Я чертовски занята, – сказала она Анне Степхане. – Или почему, ты думаешь, я тебе не звоню?
– Что-что? – не поняла Анна.
– Где ты? – спросила Анника.
В трубке что-то шумело и трещало.
– Алло! – кричала Анна. – Алло? Ты опять во что-то впуталась?
Анника произнесла тихо и раздельно:
– Я нашла убийцу журналиста. Позвони мне в двенадцать, если не будешь спать.
Она отключилась и набрала первый из номеров Айно Сюпа, но попала на факс. По второму номеру Анника попала точно по адресу.
– Значит, вы тоже из тех, кто не стесняется звонить даже домой, – сказал комиссар, не проявив, однако, особого раздражения.
Как Бенни Экланд, подумала Анника, закрыла глаза и произнесла:
– Скажите, «вольво», который вы нашли в Рудной гавани, был марки V70? Машина желтого цвета?
В трубке послышались включенные на полную громкость телевизионные новости, потом звук стал тише.
– Теперь вы меня заинтриговали, – сказал комиссар, не отвечая на вопрос по существу.
– Это не утечка, – поспешила уточнить Анника. – Я поговорила с возможным свидетелем. Мои данные верны?
– Я не могу это комментировать.
– А если не для протокола?
– Можно я поменяю телефон?
Он отключился. Прошла целая вечность, прежде чем трубка снова ожила. На этот раз телевизионного фона не было.
– Можете ознакомиться у дежурного с записями в журнале заявлений в полицию в Бергнэсете за четверг, – сказал он.
– Но это соответствует действительности?
Молчание комиссара подтверждало уверенность Анники.
– Теперь я хочу, чтобы вы мне что-нибудь рассказали, – сказал Сюп.
Она помедлила, но только для вида. Без комментариев комиссара ей не обойтись.
– Я беседовала с человеком, – заговорила Анника, – который видел, как Бенни Экланд был сбит машиной на Шеппергатан в Свартэстадене, между Мефосом и Сандгатан. Желтый автомобиль марки «Вольво-V70» стоял у въезда на футбольное поле, двигателем к улице.
За рулем сидел один мужчина. Больше в машине никого не было. Когда Бенни Экланд, шатаясь, прошел мимо автомобиля, водитель включил двигатель, выкатился на улицу и на полной скорости погнался за Экландом. Мой свидетель утверждает, что Экланд пытался уйти от машины, отбежав сначала на одну сторону улицы, а потом на другую, но автомобиль упорно и целенаправленно следовал за ним и сбил приблизительно на середине дороги.
– Господи, – пробормотал комиссар.
– На самом деле все было еще хуже, – продолжала Анника. – Машина ударила Экланда дважды. Его тело описало в воздухе дугу и упало на проезжую часть. Машина затормозила, сдала назад и переехала сначала тело, а потом голову. После того как машина, двинувшись вперед, еще раз переехала голову, из машины вышел водитель и оттащил труп к забору футбольного поля. Там он оставил тело и поехал в сторону, как ее. Шёфартсгатан, к Рудной гавани. Какие повреждения были на автомобиле?
– Перед капота и ветровое стекло, – без колебаний ответил Сюп.
– Вам следовало бы заподозрить, что это не обычный случайный наезд. Череп был расколот на мелкие части, позвоночник сломан в нескольких местах, а внутренние органы буквально превращены в месиво.
– Совершенно верно, вскрытие сделали сегодня днем, оно подтверждает ваши слова. Значит, есть человек, который все это видел?
– Свидетель просит, чтобы его имя не разглашалось.
– Вы не можете повлиять на этого человека, убедить его пойти на контакт с нами?
– Я уже пыталась сделать, что могла, но охотно попытаюсь еще раз.
– Если данные свидетеля подтвердятся, а скорее всего, так и будет, это значит, что мы имеем дело с умышленным убийством.
