– Вызывай скорую! – крикнул я матери, опуская Майю на диван. – Быстро!
Я проверил пульс – слабый, но ровный. Она просто потеряла сознание. Или у неё проблемы со здоровьем. Я перегнул палку. Как бы я ни относился к этой девушке, она носит ребенка Антона. И если с малышом что-то случится из-за моего давления… этого я себе не прощу.
– Что с ней? – подошла мать, её лицо, обычно бесстрастное, теперь выражало явное беспокойство.
– Обморок, – ответил я, расстегивая верхнюю пуговицу на платье Майи, чтобы ей было легче дышать. – Наверное, я перегнул палку. Скорая уже едет?
– Да, будет через пятнадцать минут, – кивнула мать. – Мы слишком давили на нее.
Я не ответил. Смотрел на бледное лицо Майи, на светлые ресницы, отбрасывающие тени на щеки, на приоткрытые губы, и чувствовал странное волнение. Не из-за неё, конечно. Из-за ребёнка Антона.
Эта девушка оказалась более упрямой, чем я ожидал. Большинство на её месте уже согласились бы на наши условия, подскочив от радости при упоминании денег. Но она… она вела себя иначе. Либо она действительно хорошая актриса, разыгрывающая благородство, чтобы выбить более выгодные условия, либо… нет, не может быть, чтобы она отказывалась от таких денег из-за каких-то принципов. Я слишком хорошо знал человеческую природу – в жизни всё имеет свою цену. И мне ещё предстояло выяснить цену этой Майи.
К моменту приезда скорой Майя уже очнулась, но была слаба и дезориентирована. Медики настояли на госпитализации – для обследования и наблюдения. Особенно учитывая беременность. Когда её выносили на носилках, она бросила на меня последний взгляд. В нём не было ни страха, ни мольбы – только холодная решимость, которая странным образом вызвала во мне что-то похожее на уважение.
Что ж, если она хочет войны, она её получит. Я не привык проигрывать. И я сделаю всё, чтобы так и было, даже если для этого придется сломать упрямство этой зеленоглазой девчонки.
Дорогие читательницы, если вам нравится новая история, поддержите, пожалуйста, комментариями и лайками.
Глава 3
Майя
Белый потолок плыл перед глазами. Люминесцентные лампы больно резали глаза, заставляя щуриться. Запах антисептика, такой знакомый по практике в клинике, теперь казался чужим и враждебным. Я медленно приходила в себя в больничной палате, пытаясь вспомнить, как здесь оказалась.
Последнее, что отложилось в памяти – жесткий и циничный взгляд голубых глаз Ярослава Воронцова, его слова о том, что ребенок может быть не от Антона, и подступающая темнота… Я потеряла сознание в их доме, в их проклятой гостиной, похожей на музей.
И они, как восковые фигуры мадам Тюссо. Он – Дэвид Ганди. Она – королева-консорт Камилла.
Чтоб их моль пожрала!
– Очнулась? – к кровати подошла медсестра средних лет с доброжелательным лицом. – Как себя чувствуешь?
– Нормально, – автоматически ответила я, хотя голова всё еще кружилась. – Что со мной случилось?
– Обморок на фоне резкого падения давления, – пояснила медсестра, проверяя капельницу у моей кровати. – Ничего страшного для тебя, но в твоем положении нужно быть осторожнее. Доктор скоро подойдет.
В моем положении. Значит, они уже знали о беременности. Конечно, анализы при поступлении.
– Как долго я здесь? – спросила я, пытаясь сесть.
– Не торопись, – медсестра мягко придержала меня за плечо, и подняла выше подушку, помогая удобнее устроиться. – Ты поступила вчера вечером. Сейчас почти полдень следующего дня.
Я провела в беспамятстве почти сутки? Это было ненормально даже для обморока.
– Мне делали какие-то процедуры? – осторожно спросила я, оглядывая палату. Она была одноместной, с современным оборудованием и даже телевизором на стене – явно не стандартная палата городской больницы.
– Тебе ввели успокоительное, ты была очень возбуждена, когда пришла в себя вчера, – пояснила медсестра. – И да, взяли некоторые анализы. Стандартная процедура для беременных.
Что-то в ее интонации заставило меня насторожиться.
– Какие именно анализы?
Медсестра явно замялась.
– Думаю, об этом лучше поговорить с доктором, – наконец сказала она. – Он как раз идет. Я позову его.
Она быстро вышла, а через минуту в палату вошел среднего возраста врач в белом халате, и внимательными глазами за стеклами очков.
– Здравствуйте, Майя, – он слегка улыбнулся. – Я доктор Савельев, заведующий отделением. Как вы себя чувствуете?
– Лучше, спасибо, – ответила я, внимательно наблюдая за ним. – Доктор, мне сказали, что брали какие-то анализы…
– Да, стандартные обследования, – он кивнул. – Ваша беременность протекает нормально, но есть легкая анемия, признаки истощения и переутомления. Вам нужно лучше питаться и избегать стрессов.
– Это все анализы? – я не сводила с него глаз.
Доктор вздохнул, сел на стул рядом с кроватью.
– Майя, я буду с вами откровенен. Вместе с вами приехал Ярослав Михайлович Воронцов. Он… попросил провести тест на отцовство.
У меня перехватило дыхание. Значит, вот что происходило, пока я была без сознания. Они взяли образец моей крови без моего согласия?
– Это незаконно, – мой голос дрожал от возмущения. – Вы не имели права проводить такие тесты без моего разрешения!
– Формально, разрешение было, – доктор выглядел смущенным. – Вы были в тяжелом состоянии, а господин Воронцов предоставил документы, подтверждающие, что он является вашим доверенным лицом в медицинских вопросах.
– Что? – я не верила своим ушам. – Это ложь! Я никогда ничего подобного не подписывала!
О господи. Готова спорить, что Ярослав таким образом просто демонстрирует свои неограниченные возможности! Запугивает меня, мерзавец.
Доктор развел руками.
– Майя, я понимаю ваше возмущение. Но Воронцовы – очень влиятельная семья. И речь идет о ребенке, который может быть их родственником. Они имеют право знать.
– А я имею право на личную жизнь и медицинскую тайну! – я почти кричала, ощущая, как меня трясёт от бешенства. – Этот тест… его результаты уже готовы?
– Да, – кивнул доктор. – Ребенок действительно от Антона Воронцова. Вероятность отцовства более 99.9%.
Господи, у них ведь даже оказался генетический материал Антона… Ну что за люди?
Несмотря на то, что я никогда не сомневалась в возможно результате, услышать подтверждение было странно.
– Ярослав Воронцов уже знает?
– Да, ему сообщили результаты сегодня утром, – подтвердил доктор. – Он сказал, что навестит вас позже.
– Я не хочу его видеть, – твердо сказала я. – И я хочу выписаться. Немедленно.
– Это не лучшая идея в вашем состоянии, – попытался возразить доктор. – Вам нужен покой и наблюдение.
– Я сама медик, – напомнила я. – И знаю свои права. Вы не можете удерживать меня здесь против моей воли.
Доктор Савельев еще раз вздохнул, но спорить не стал.
– Хорошо. Я подготовлю документы для выписки. Но обещайте, что будете следить за своим здоровьем. Вам нельзя нервничать, это может повредить ребенку.
Я кивнула, уже мысленно планируя, как доберусь до общежития. Нужно было позвонить Вике, попросить принести вещи. И как можно скорее покинуть эту клинику, где так легко нарушают все этические нормы ради денег и связей.
Через два часа, когда все формальности были улажены, я наконец оказалась на свободе. Благо, с меня не потребовали оплату за лечение, иначе пришлось бы закладывать почку.
Вика приехала со сменной одеждой и теперь мы вместе тряслись в маршрутке, по пути в общагу.
– Ты уверена, что тебе не стоило остаться в больнице? – беспокоилась она. – Все-таки обморок – это серьезно.
– Это был просто стресс, – отмахнулась я. – В больнице сказали, что со мной и с ребенком все в порядке. Просто нужно лучше питаться и избегать переживаний.
– Легко сказать, – хмыкнула Вика. – Особенно когда Воронцовы дышат тебе в затылок. Этот Ярослав тот еще тип, да?
– Высокомерный сноб, – согласилась я. – Уверен, что за деньги можно купить все, даже ребенка. Даже мою совесть. Сначала усомнился, что ребенок от Антона, а теперь, когда тест подтвердил отцовство, наверняка придумает что-то еще.
– Что ты собираешься делать? – спросила Вика.
– Буду жить своей жизнью, – пожимаю плечами, воображая, что могу просто сделать вид, словно семьи Воронцовых в моей реальности не существует. – Учиться, готовиться к рождению малыша. Не собираюсь я плясать под дудку Воронцовых, даже если они самая богатая семья в городе.
Моя комната в общежитии казалась еще меньше и скромнее после роскошного особняка Воронцовых и современной больничной палаты. Но это был мой угол, мое пространство. Здесь я могла быть собой, не чувствуя на себе оценивающих взглядов.
Вика помогла мне отвлечься от тяжёлых дум и приготовила чай.
– Отдыхай, – сказала она, собираясь уходить. – Я вернусь только вечером, но принесу что-нибудь вкусненькое. Ты совсем отощала. Кожа просвечивается.
– Спасибо, – я благодарно улыбнулась. – Не знаю, что бы я без тебя делала.
Когда Вика ушла на пары, я легла на кровать, закрыла глаза и позволила себе немного поплакать. Все напряжение последних дней, шок от смерти Антона, ужасная встреча с его семьей, унизительные тесты… это всё было слишком. Я чувствовала себя маленькой и беззащитной перед мощью этих бездушных людей.
Не удивлюсь, если они ради богатства, продали души.
Но ради нашего с Антоном ребенка, я должна стать сильной, даже если вся моя выдержка – напускная.
Не знаю, сколько времени я пролежала, погруженная в свои мысли, когда в дверь постучали. Я решила, что это вернулась Вика, и крикнула, не вставая:
– Открыто!
Дверь отворилась, и на пороге возник Ярослав Воронцов собственной персоной.
Ярослав
Я стоял в коридоре общежития, морщась от запаха дешевой еды и хлорки, и ждал, когда мне откроют. Майя крикнула "открыто". Я вошел, невольно оглядывая тесное помещение.
Комната оказалась крошечной. Две узкие кровати, письменный стол, шкаф, старый холодильник, несколько полок с книгами и учебниками. Чистая, с новыми уродливыми обоями, но убогая. И в этих условиях она собиралась растить ребёнка? О чём она вообще думает!
Майя лежала на кровати, и когда увидела меня, резко села, глаза расширились от изумления и возмущения.
– Что вы здесь делаете? – воскликнула девушка, поспешно вытирая следы слез. – Как вы вообще нашли меня?
– Найти кого-то в этом городе не так сложно, если знаешь, где искать, – я прошел в комнату, не дожидаясь приглашения. – Сбежать из больницы было неразумно. Доктор Савельев говорил, что вам нужен покой.
– Я не сбежала, а выписалась, – отрезала Майя. – И чувствую себя прекрасно. Что вам нужно? Пришли убедиться, что я не придумала беременность? Анализы ведь уже подтвердили, что ребенок от Антона, не так ли? Или вам нужны еще какие-то доказательства?
Её голос дрожал от сдерживаемой ярости, и я заметил, как она положила руку на плоский живот защитным жестом. Это почему-то тронуло меня, хотя я быстро подавил это чувство.
– Да, тест подтвердил, что это ребенок Антона, – признал я. – И я пришел, чтобы предложить решение проблемы.
– Здесь нет никакой проблемы, – огрызнулась Майя. – У меня все под контролем.
Я окинул взглядом её жилище.
– Под контролем? – не скрыл скептицизма в своём голосе. – Доктор сообщил, что у тебя анемия и истощение. В этой конуре, где ванная и туалет в конце коридора? Где ты собираешься поставить детскую кроватку? На письменный стол или подоконник?
На её бледных щеках от гнева выступили красные пятна. Неожиданно поймал себя на мысли, что мне интересно изучать проявлении её эмоций. Таких живых и выразительных.
– Я справлюсь. Не ваша забота.
– Это ребенок моего брата, – выдохнул, на мгновение прикрыв веки. – Значит, моя забота тоже. Именно поэтому я пришел с предложением.
Я достал из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул ей.
– Здесь ключи от квартиры в центре города. Она принадлежит мне, но сейчас не используется. Три комнаты, вся необходимая мебель и техника. Ты можешь жить там до родов и некоторое время после. Тебе будет выделено ежемесячное содержание на питание, одежду и медицинское обслуживание. Я выберу доктора, который будет наблюдать тебя до самых родов.
Майя уставилась на конверт, словно это была ядовитая змея.
– А взамен?
– Взамен… – я сделал паузу, тщательно подбирая слова. – Мы обсудим дальнейшую судьбу ребенка после его рождения. До тех пор ты поживешь в этой квартире, под наблюдением врачей. Это в интересах ребенка.
Майя прищурилась, мгновенно уловив недосказанность в моих словах.
– Что значит "обсудим дальнейшую судьбу"? – спросила она напряженно. – Мы уже все обсудили. Ребенок остается со мной.
– Майя, – я постарался, чтобы мой голос звучал рассудительно, – давай мыслить здраво. Сейчас главное – твое здоровье и здоровье ребенка. Время до родов ты проведешь в комфортных условиях, с лучшим медицинским обслуживанием. А потом… потом мы примем решение исходя из ситуации. И если ты проявишь разумность, то, конечно, получишь наиболее выгодные условия участия в жизни ребенка.
– Наиболее выгодные условия участия в жизни МОЕГО ребенка? – в её глазах вспыхнул гнев. – Вы все еще планируете забрать его! Ничего не изменилось!
– Я не прошу отдать ребенка прямо сейчас, – уточнил я. – Мы говорим о будущем. О том, что лучше для ребенка в долгосрочной перспективе. Наша семья может дать ему все – лучшее образование, связи, возможности. То, чего ты, при всем уважении, дать не сможешь.
– А любовь? – тихо спросила Майя. – Её вы тоже предоставите в "полном объеме"? Или это будет воспитание гувернантками и частными школами?
Ее вопрос застал меня врасплох. Любовь? Какая к чёрту разница! И что она вообще знает о воспитании детей в таких семьях, как наша?
