Страница 3 из 6
Раздался звуковой сигнал. Значок «пристегните ремни» погас. Народ тут же повскакивал со своих мест, загомонил, в туалет выстроилась очередь. Некоторые вещи не меняются. И неважно, летишь ты на широкофюзеляжном боинге куда-нибудь а тропическое баунти юго-восточной Азии. Или на изрядно ушатанной «тушке» из Новокиневска в Москву.
– Слушай, а ты заметил, что Саша как-то Гришу не любит? – спросила Ева.
– Ага, – кивнул я.
– Интересно, почему? – задумчиво спросила Ева. – Вроде бы, Гриша нормальный.
– Ты же у меня психолог, – подмигнул я. – Вот и предположи. Все равно пока летим, заняться нечем. В отличие от Гриши, я книжку никакую не взял.
– Так я пока неопытный психолог, – смутилась Ева.
– Ну так я и не предлагаю тебе править кому-то мозги, – я погладил Еву по плечу. – Считай, что мы играем так. Вот встретились случайно встретились два двоюродных брата, которые вроде бы не ссорились. Но один другого не любит. Почему?
– Маловато данных, – помолчав, сказала Ева. – Ты же его тоже знаешь, расскажи о нем?
– Так неинтересно, – мотнул головой я. – Расскажи первую же версию!
– Хм… – Ева перегнулась через мои колени и посмотрела на Гришу. Третье кресло рядом с нами пустовало. Повезло, да. – Что-то случилось, когда он приезжал в седьмом классе… Причем такое, чему этот Гриша значения не придал, а вот Сашу здорово задело… И Саша еще очень нервничает, когда с Гришей заговаривает Кристина.
– Тоже заметила, да? – подмигнул я.
– Это ты тоже заметил! – гордо вздернула подбородок Ева. – Сам же говоришь, что я психолог!
– Договорились, я тоже заметил, – покладисто кивнул я. – Мне случайно повезло, а ты профессиональным взглядом отсекла.
– Да уж… – фыркнула Ева. – А, и еще когда Гриша рассказывал, что привез маме Астарота какие-то гостинцы, хотя ему пришлось тащиться со своими вещами, он прямо напрягся весь.
– Вот видишь, а говоришь, что без опыта, – хмыкнул я. – Про маму я не заметил. Ну так что? Есть версии, что там произошло между Астаротом и Гришей.
– Я думаю, это не между ними, – медленно проговорила Ева. – Саша злится, но старательно это скрывает, будто ему стыдно, что он злится. А Гриша ведет себя, будто ничего не произошло. Так что, скорее всего, для него ничего и правда не произошло. Он приехал, нормально пообщался, а потом уехал.
– Но что-то же случилось? – я толкнул Еву в бок локтем. – Может быть, Астарот просто завидует широким плечам Гриши и опасается, что он Кристину очарует и уведет. Но это скучно.
– Думаю, все дело в маме Астарота, – сказала Ева. – Вы одногодки. Гриша, насколько я поняла, сын сестры мамы Саши. И приехал, такой весь прекрасный, спортивный, мамина надежда и опора. Помощник и защитик. И мама стала тут же ставить его в пример. Я ее не очень хорошо знаю, но она к таким вещам точно склонна. Гриша уехал, а жизнь Саши превратилась в ад. Потому что мама взялась клевать ему мозг. «А вот Гриша лучше учится!» «А Гриша бы помог!» Ну и все такое.
– Сын маминой подруги, – усмехнулся я.
– Точно! – Ева хихикнула. Я даже чуть не поперхнулся. Надо же, в этот раз не пришлось объяснять значение общеизвестного в будущем мема. Очень уж понятное определение. У каждого человека, наверное, был такой вот «сын маминой подруги», который все делает лучше.
– Хех, какой-то недраматичное получилось объяснение, – хмыкнул я. – Ни тебе накала страстей, ни скелетов в шкафу.
– Зато похожее на правду, – важно подняла палец Ева.
– Нет, подожди… – я театрально задумался, уперев кулак в лоб. – Я считаю, что нужно все-таки включить бредогенератор и придумать что-то более развесистое!
– Бредогенератор – это по твоей части, – подмигнула Ева.
– Вот поэтому я и пытаюсь его напрячь, – сказал я. – Значит так. Есть вот какая идея. На самом деле Саша и Гриша – родные братья… Не, это какой-то индийский фильм тогда получится.
– Погоди-погоди, давай договаривай! – оживилась Ева.
– Нет, я уже другую историю придумал, – сказал я. – На самом деле, Гриша… эээ…
– Понятно, ничего не придумал, – засмеялась Ева.
– Бредогенератор барахлит, – развел руками я. – Без сбоев только на сцене работает.
– А может быть, все дело в девушке? – Ева снова перегнулась через мои колени и посмотрела на Гришу. – Например, в седьмом классе Саня был влюблен в какую-то вашу одноклассницу. Но как и все семиклассники, ужасно стеснялся. Ну и пригласил ее как бы не на свидание, а погулять. А тут как раз Гриша приехал. И пошли они гулять втроем, а девушка повисла на Грише, влюбилась в него. И потом еще полгода просила Саню записки передавать.
– В Салехард, – добавил я.
– Ну, или не записки, – пожала плечами Ева. – Просто постоянно о нем расспрашивала. Вот и получилось, что Саша любит девушку, а девушка этого не замечает и все время трындит про Гришу.
– Зато Саша стал для этой девушки самым задушевным другом, – добавил я.
В салоне самолета наступило оживление, потому что настало время обеда. И стюардесса как раз докатила до нас тележку.
Мы на время замолчали, увлеченно поглощая безвкусное хрючево самолетной еды. Меня опять слегка накрыло детскими воспоминаниями. Когда я был очарован вот этими вот фирменными кусочками сахара и крохотными пакетиками соли и перца. Помнится, я потом еще долго хранил эти пакетики у себя в столе. Хрен знает зачем. Видимо, на память об отлично проведенном лете. В детстве же я летал только на курорты с родителями. Так что самолет и купание в море для меня были связаны напрямую.
– Гадость, – резюмировала Ева, отодвигая от себя судочек. – Я вроде заказала курицу, но она, по-моему, от рыбы ничем не отличается. Еда в самолете всегда такая противная?
– Как повезет. От авиакомпании зависит, – пожал плечами я. И чуть было не начал рассказывать, что вот когда мы летели в Грецию, то… Ну да, Вова-Велиал, конечно же, большой специалист по полетам за границу.
– Это ты чисто умозрительно рассуждаешь? – прищурилась Ева.
– Знакомые много летали, а я просто у них спрашивал, – выкрутился я. – Друзья родителей летали за границу. Заграничной же авиакомпанией. Вот там, говорят, очень вкусно кормили. И вино еще подавали, белое и красное.
– А у нас рыбу с курицей в одной кастрюле варили, – вздохнула Ева с тоской посмотрев на свою порцию. – Нет, я не могу больше. Рис еще этот липкий. Бррр… Давай лучше еще про Сашу и Гришу что-нибудь повыдумываем!
– Есть другая идея, – сказал я, дожевывая суховатую булочку. – Предлагаю заключить пари.
– На что будем спорить? – глаза Евы азартно заблестели. – И о чем?
– Давай ты будешь за то, что Саша не любит Гришу из-за девушки, например, – сказал я. – А я за то, что… Ну, скажем, что они поссорились, когда были совсем мелкими шкетами, а потом Гриша забыл, а Астарот просто злопамятный. И возможно даже в книжечку записывает.
– А как же версия про сына маминой подруги? – спросила Ева.
– Она слишком очевидная, скучно, – махнул рукой я.
– Ладно, – энергично кивнула Ева и протянула руку. Но тут же отдернула. – А на что спорим?
– На «американку», – быстро ответил я.
– Годится, – глаза Евы заблестели еще ярче. Мы церемонно пожали друг другу руки, я изобразил левой рукой третьего, который разбил наш спор. Ева снова перегнулась через мое кресло, практически высунувшись в проход.
– Гриша! – позвала она и помахала рукой. – А что ты там один сидишь? Или к нам, у нас место свободное!
Глава 4
– Получается, никто из нас не выиграл? – резюмировала Ева.
– Пока результат неочевиный, – покачал головой я. – Гриша же не раскололся.
– А мы с тобой не договорились, что делать, если оба проиграли, – задумчиво проговорила Ева с тоской глядя на место у окна, которое в этот раз было занято грузным мужиком в коротких шортах и не сходящейся на пузе рубашке.
– Или оба выиграли, – подмигнул я.
Наше общение с Гришей весь остаток перелета до Москвы оставило смешанные впечатления. Раскрутить его на подробности детства нам с Евой не удалось, хотя Гриша болтал о себе довольно много и с удовольствием. Но в основном это были рассказы о поездках на очередные соревнования. А вот что у них там произошло с Астаротом, хрен знает. С этой темы он каждый раз ловко спрыгивал, а в лоб мы его спрашивать не стали. Как-то не сговариваясь. Потому что, ну мало ли, вдруг нам показалось, что Астарот нервно вибрирует. Скажем напрямую, и двоюродные братья на самом деле поссорятся. Но спор зашел в тупик, это да. На пересадке в Москве дознание пришлось прервать. Времени а нас практически не было, успели ухватить по паре пирожков и бутылке сладкой газировки, и снова посадка. В отличие от самолета до Москвы, салон был битком. Сначала ощущение вообще было такое, что часть народу полетит, стоя в проходе, как в автобусе. Пассажиры были шумные, нервные, одетые в летне-курортные шмотки, обвешанные сумками и пакетами. Глядя на все это, я даже с некоторой тоской вспомнил про «Победу» с ее драконовскими правилами ручной клади. Да, в моменте бывает и бесит, но зато никаких проблем с полками. И не случается вот этого вот: «Что вы тут понапихали своих вещей, это мое место!» «И что мне теперь на голове своей это везти?!» «В багаж надо было сдавать!»
Ссорились мужья и жены. Родители орали на детей. Дети просто орали.
Какой-то мужик громко рассказывал заяснял своему другану про то, что он точно знает, что большинство авиакатастроф от нас скрывают. И что на самом деле самолеты падают вообще через один. Окружающие его соседи сначала слушали, а потом начали попытки затыкать этот фонтан красноречия. Но тот только ржал и обещал, что мы все покойники, вот увидите.
– Пока что спор не завершен, – сказал я на ухо Еве.
– И как же мы узнаем, кто из нас прав? – хмыкнула Ева. – Гриша из Сочи отдельно от нас поедет.
– Но с нами останется другой источник информации! – я важно поднял палец. А про себя подумал, что с Гришей мы точно еще встретимся. Хрен знает, откуда взялась в моей голове такая уверенность. Может быть, это и было той самой «выдачей миссии от мироздания». А может быть, все гораздо проще. Геленджик – город небольшой. И шансы встретиться там вовсе не исчезающе малы. Так что…
– Да, точно, можно же Саню раскрутить, – кивнула Ева.
Перелет был тяжелым. Рейс до Москвы мы проскочили как-то легко, без турбулентностей, тряски и прочих авиационных спецэффектов. Но на Москве удача, видимо, решила, что отсыпала нам достаточно. И с самого взлета нас начало трясти. Старенькая «тушка» скрипела, качалась, несколько раз ухала в воздушные ямы. Шумный салон реагировал на все эти выкрутасы довольно бурно. А еще и этот придурок со своими пророчествами масла в огонь подливал. Стюардессы носились по салону то с пакетами, то с водой, то просто прибегали успокаивать особо нервных пассажиров. В общем, такой себе полет. Башка от шума и всего этого к середине начала болеть прямо как в памятное утро моего прибытия в девяностые.
В какой-то момент я даже подумал, что хрен с ним, давайте уже упадем, только пусть эта коробка, набитая нервными курортниками, уже как-нибудь исчезнет из моей реальности.
За этот момент малодушия я немедленно выдал себе мысленного леща. Сделал несколько вдохов и выдохов. И провел среди себя воспитательную беседу. Мол, что ты завелся-то? Ну и подумаешь, истерички вокруг. Ну шумно. Ну и что? Можно подумать, на рок-фестах было не шумно.
В общем, отвлекся, откинулся на спинку кресла. Правда, получилось только в вертикальном положении, потому что механизм был сломан…
«Во всем хороша гармония, – философски заметил внутренний голос. – На этом рейсе просто не могло быть идеально-новенького самолета с медиасистемой, эргономичными креслами и идеальным расстоянием для ног. Ушатанная «тушка» – это прямо то, что надо».
В общем, я погрузился в некое подобие нирваны. И вынырнул из нее только когда наш самолет бухнулся об взлетно-посадочную полосу в Сочи. Ну да, сели мы тоже гармонично. Так, что зубы клацнули.
Я посмотрел на Еву. Она выглядела бледной, но уже осторожно так улыбалась, будто сама не верила в то, что мы наконец-то приземлились.
******
– Здесь даже воздух пахнет по-другому! – радостно сказала Кристина, стоя у распахнутого в темную субтропическую ночь окна. Астарот с благостным видом развалился на софе в комнате. Ева сосредоточенно резала колбасу на ровненькие кружочки. Будто задалась целью сделать их выверенно-идеальными, не больше миллиметра толщиной.
«Хорошо быть молодым!» – подумал я, оглядывая доставшееся нам жилье. Когда мы приземлились и вышли в зону прилета, я думал, что нас порвут на части. Ну, не только нас четверых, а вообще всех пассажиров. Выходим мы, значит, нагруженные по самое не могу чемоданами и сумками, а к нам прямо бегом несется оголтелая толпа. Кто-то с табличками «жилье прямо у моря!», кто-то просто орет: «Возьму на подселение!», «Частный дом, кому нужен частный дом?»
Мы продвигались вперед, поближе к свежему воздуху, а нас хватали за руки, выкрикивая прямо в лицо: «Надо жилье?! Надо? Поехали прямо сейчас заселимся!»
Я, признаться, даже оторопел слегка от такого напора и накала страстей.
Но не поддался.
Сначала мы вырвались из цепких лап толпы этих пираний гостиничного бизнеса и вышли на крыльцо. В этот момент я даже чуть у Астарота сигарету не стрельнул. Но сдержался. Просто подышал полной грудью. Вдыхая сладковато-йодистый морской воздух. Живительный и даже немного пьянящий. И кромешный ад дороги, во время которой не раз и не два спрашиваешь себя: «Вот нафига вообще?! Что, блин, нам мешало на турбазу в области поехать?!» как-то моментально отпустил.
Вот зачем, как бы ответил тебе этот воздух.
– Дикарями? – спросил пожилой дядечка, выбивая из пачки сигарету и как бы невзначай останавливаясь рядом с нами.
– Ага, – отозвался я.
– Далеко собираетесь? – дядечка демонстративно смотрел куда-то в сторону, типа он совсем даже не заинтересованное лицо, нет-нет.
– Сначала в Туапсе, встретим наших, а потом в Геленджик, – честно ответил я.
– Электрички ночью не ходят, – хмыкнул мужик. – Переночевать-то есть где?
– Сколько? – спросил я. Мужик ответил. Я мысленно присвистнул, конечно. По сравнению с новокиневским ценником это было что-то заоблачное. Но чего-то подобного я и ожидал.
– Я бы скинул, если бы вы недели на две остановились, но сам понимаешь… – чуть виновато развел руками мужик.
– Это за квартиру столько? – спросил я.
– Комната, – сказал мужик. И тут же добавил, до того, как я открыл рот, чтобы поторговаться. – Но зато с лоджией! На лоджии тоже диван. А если надо, то раскладушки еще достану. Так что считай, что две комнаты. И ванна есть! Горячей воды только с утра не было, но сейчас уже должны были включить.
– Годится, – сказал я, подумав: «А фигли? Зато не надо больше ни о чем думать…»
Мужик оказался на колесах. И мы все, упихав себя и свои вещи в старенький москвич, поехали в наше временное обиталище.
Которое, к чести заарканившего нас мужичка, оказалось вполне пристойным. Он отдал в наше распоряжение здоровенную комнату в трехкомнатной квартире. Из мебели там имелась софа, журнальный столик, покрытый потрескавшейся полировкой шифоньер, пара простецких кресел на тонких деревянных ножках и проигрыватель хрен знает каких годов выпуска. И пачка пластинок к нему.
– Тамара Гвердцители, Роза Рымбаева… – полистал виниловое богачество Астарот. – О, надо же «Арабески». О, а вот это клевая сказка! «Али-Баба и сорок разбойников»!
После дороги мы все были такие… Слегка заторможенные. Будто не могли до конца поверить пока, что мы реально перемахнули полстраны.
– Почему у нас так не строят? – вздохнула Кристина, перегибаясь через подоконник. Вернее, это было не совсем окно, а застекленная лоджия. Но она была настолько большая, что реально воспринималась комнатой. Во всяком случае диван и стоящий перед ним большой полированный стол, которые обычно на праздничные застолья выставляют, совсем даже не загромождали все пространство. Свободного места оставалось еще столько, что мы четверо могли даже потанцевать, если бы у нас вдруг возникло такое желание.
– Здесь теплее, наверное, – не очень уверенно сказал Астарот. – Вот смотри, тут окна всего-то в одно стекло толщиной… Если у нас такие сделать, в квартире морозилка будет.
– А до моря отсюда далеко, кто-нибудь понял? – Ева отвлеклась от нарезания колбасы и оглядела нас.
– Далеко, – сказал я. – По моим прикидкам, минут сорок пешком.
– Блин, жалко, – вздохнула Ева. – Прилетели на море, а моря не видели.
– Насмотримся еще, – махнул рукой я. – Хотя может быть, можно и прогуляться…
– Да ну, там темень такая… – Астарот подошел к Кристине, которая так и не могла отлипнуть от окна. – Блин, Гриша как всегда. «Ну все, я убегаю, удачно вам найти ночевку!»
– Его тут встречал кто-то? – спросила Ева. – Он так быстро исчез, я даже не успела понять, когда…
– Если бы реально все было так шоколадно, как он говорит, он бы нас с собой позвал, – буркнул Астарот, вернувшись в комнату. Снова лег на софу. – Стопудово там как всегда. Он наврал с три короба и сбежал. А ночевать будет где-нибудь на вокзале. А утром свалит в свой Геленджик.
– Кстати, Саша, – голос Евы стал вкрадчивым. Она бросила на меня хитрый взгляд. – А что он за человек вообще? Ты его, кажется, не любишь за что-то?
