– Для вас сейчас я – самый лучший в этой комнате, и верить вам стоит тоже только в меня. Потому что вы и все эти люди вокруг максимально сократили вам сегодня путь к вашему Богу. Но зато предупредили про риски.
– Игорь Андреевич, – просипел главврач, но я даже бровью не повел.
– Готовьте к операции и введите, наконец, обезболивающее! – рявкнул я и глянул на часы. – Потому что примерно вот сейчас… ему станет очень больно.
Священник онемел, дергая нервно горлом, а его пульс вдруг стремительно набрал обороты. Все в комнате сорвались с места.
Но все это было неинтересно. Этому клоуну в рясе повезло. Он будет у меня жить, несмотря ни на что. Но все мое внимание снова переметнулось к женщине, ради которой я тут вообще появился и теперь брызжу ядом. Она, кажется, снова перестала дышать, притихнув у дверей палаты с широко раскрытыми глазами. Я прошел мимо, и ее тут же отгородил главный врач, бросившись за мной в коридор.
– Игорь Андреевич, при всем уважении!..
– Вот давайте при нем и останемся, – резко затормозил я, оборачиваясь. Главный раскраснелся, вспотел и выкатил глаза, сглатывая возмущение. – Мне плевать, что вы думаете – я не в песочнице приехал играть. Показатели пациента ухудшаются на глазах, а он мне рассказывает, что его проинформировали о рисках. Плохо информировали! Если с ним что-то случится, вас его адвокаты на кирпичи разберут. Первый раз, что ли?
Я не стал дожидаться, пока он придет в себя. Появился шанс, что его послушная помощница разовьет достаточную скорость, спеша за мной по коридору, и мы останемся в лифте одни.
И я этого шанса не упустил, а Яна не подвела.
Неплохо она бегает на каблуках в третьем часу ночи – подкованная лошадка. Я придержал для нее лифт, пока она не дала заднюю. О чем тут же и пожалела, раскрыв на меня большие испуганные глаза, когда мы остались одни.
Попалась.
Зверь во мне оскалился во всю пасть, в то время как я сложил руки в карманы и приготовился слушать. Девочка – профи, она обязательно что-то скажет.
– Спасибо, что согласились приехать…
Голос у нее окреп – не такая уж и робкая. Я с интересом скосил на нее взгляд, решая, как с ней быть. С одной стороны, мне уже тридцать девять. С другой, только три часа ночи, а впереди еще операция.
– …Павел Петрович сказал, что вы не отвечаете на такие звонки и тем более не приезжаете.
– Он прав, – перебил я раздраженно, делая вид, что теряю интерес. – И благодарность мне ваша тоже не нужна.
– Простите, – стушевалась она. – Хотите чего-нибудь?
Я думал, что снова взял все под контроль, как и полгода назад при первой встрече с ней. Но стоило Яне задать простой ничего не значивший вопрос, и у меня пересохло в горле.
«Хочу. Я очень хочу нажать сейчас на кнопку „стоп“, растрепать твои волосы и поставить на колени…» – мысленно прорычал я.
Чего мне стоило просто промолчать, понял, когда вышел из лифта – ноги знакомо дрожали. Предвкушение будоражило все мое существо. Не будь я зверем по сути, многое бы отдал, чтобы пережить подобные эмоции.
Голод…
Как он тонко дрожал на кончике нервов, как впрыскивался в вены и ставил каждый волосок дыбом – мечта! Наркотик. Личный, созданный только для меня…
Почему я бегал полгода?
Потому что знал, что мало не покажется. Я – не юный щенок, и ценность выбора женщины для меня одна из самых особенных. Только об этом никто не узнает. И это будет самым сложным испытанием.
Яна неблагоразумно следовала за мной, вызывая все больше сомнений, что я вообще смогу от нее отвлечься и сделать свою работу так же блестяще, как и всегда. Пришло время проверить себя на прочность.
– Может, кофе? – послышалось слабое за спиной, когда я достиг стола в кабинете.
– Идите домой, – глухо приказал я, не оборачиваясь. – Вы мне больше не нужны.
Глава 2
Вот же мудак!
Я в очередной раз остекленела уставшим взглядом в окно такси.
Бывают же такие отвратительные мужики! Правильно тот священник сказал – лучше всех себя считает, не иначе! Интересно, он женат? Вряд ли. Какая женщина выдержит такого нарцисса? Хотя это я старомодная. Я росла в маленьком городке, в скромной семье с привычными теплыми ценностями: взаимоуважение, любовь, поддержка. Хорошо было приехать к родителям на выходные и отдохнуть от этой столичной головокружительной скорости жизни и изменений, в которые она увлекала. Встречаться с такими мужиками, как этот Князев, теперь для большинства девчонок заоблачная цель. Богатый, занятой, требовательный к окружению… Да он же псих настоящий! Но нет. Мечта, чтоб ее.
Я брезгливо поджала губы и опустила уставший взгляд на экран мобильного. Ну что ему еще надо?
– Павел Петрович? – собрала я остатки сил, чтобы голос звучал привычно собрано.
– Ты уже дома?
– Нет. Что, разворачиваться?
Подумалось, что я скорее уволюсь сейчас. Но начальство только спросило, куда делись несколько папок со стола. Пришлось напомнить, что сам же утащил их в кабинет пациента.
– Почему ты уехала? – вдруг спросил он, когда я едва не попрощалась.
– Вы же отпустили, – опешила.
– Ну, Князев же хотел, чтобы ты осталась…
– Я вам уже сказала, что он сказал, что я ему не нужна.
Вот всегда приходится повторять боссу одно и то же по несколько раз! Тем более когда это все звучало так неприятно для самолюбия.
– Яна, я так и не понял, как тебе это удалось…
– Вы еще об этом не пожалели? – вспылила. – Он же скотина!
– Яна, он отца Афанасия с того света сейчас вытащил. И нас вместе с ним. Зря я потакал больному старику. А вот Князев смог показать ему, кто главный. Все думали, что конец. А я уже представил, как мне грозит отставка… Но Князев как вцепился в старого идиота! Я такого в жизни не видел! Такие четкие движения… он на самом деле не от мира сего.
Давно никто так не впечатлял моего босса. Прискорбно было то, что поделиться ему этим было не с кем. Я вздохнула.
– Хорошо, что все так сложилось, – попыталась поддержать беседу, тоскливо поглядывая на часы. – Значит, имеет смысл его и потерпеть…
– Имеет… Ладно, Янка, спокойной ночи. Ангел ты наш…
– До свидания…
– Завтра в двенадцать жду.
И я даже не успела взвинтиться, но руководство уже отбило звонок. Вот же старый упырь! Уже пятый час утра, какие в двенадцать?!
Я доползла до квартиры, кое-как привела себя в порядок и завалилась на кровать, засыпая на лету.
Надо ли говорить, что в полдень я только проснулась, забыв поставить будильник? Но никаких истерик по мою душу мобильный не транслировал – пропущенных не было. Сама я лишь пожала плечами – ну что они мне сделают? Уволят за прогул? Это вряд ли – Павел Петрович без меня собственную тень не найдет. А за вчерашний подвиг меня вообще должны на руках носить.
«Яна, мой личный водитель тебя ждет. Как проснешься – приезжай», – нашлось сообщение в мессенджере от босса.
Ну или так…
Но поспешить у меня не получилось. Я то и дело застывала взглядом на кофейной струйке, на мельтешащих на ветру за окном березовых ветвях, а между этим в мыслях мелькали воспоминания о вчерашней ночи. Этот Князев меня чем-то зацепил. Я не обращала внимания на сплетни, на усталость, на отсутствие у меня личной жизни… но слова какого-то зарвавшегося мужика меня вдруг надломили. Я так явственно вдруг почувствовала, что не хочу никуда ехать, что меня парализовало. Я не хочу видеть босса, не хочу держать спину прямо, не хочу надевать каблуки и носиться на них по этажам клиники… Что за слабость? Выгорание? А оно существует вообще? Может, у меня осенняя хандра? Или вирус? Наверняка.
Кое-как собравшись, я уныло посмотрела на каблуки… и вытащила из шкафа кеды. Не знаю, что на меня нашло, но я решила попросить у босса отпуск. Пусть хотя бы неделю даст передохнуть. Одевшись вполне себе по-деловому, хоть и слегка молодежному, я распустила волосы, покрутилась перед зеркалом и, оставшись довольной, спустилась вниз.
Погода сегодня стояла солнечная. Порывы ветра время от времени задували завораживающий листопад под колеса автомобиля, прохладный воздух врывался в приоткрытую форточку, обещая, что вкус кофе сегодня будет особенно хорош, а жизнь наладилась. Все же недосыпы не лучшим образом влияют на настроение. Кофе в кафетерии на первом этаже действительно не подвел. Обхватив большой бумажный стаканчик озябшими пальцами, я вошла в лифт и уже было поднесла стакан к губам, как вдруг передо мной материализовался сам Князев и невозмутимо шагнул в кабинку.
– Вам на восьмой? – холодно осведомился он.
– Да, – кивнула я, и мужчина нажал кнопку.
Я медленно опустила стаканчик и задержала дыхание.
– Мне не нравится, что я постоянно вызываю у вас остановку дыхания, – заметил он в тишине пространства. – Нам еще работать вместе…
– Работать? – глупо переспросила я.
Он повернул голову и устремил на меня до жути внимательный взгляд. Показалось, лифт остановился. Или время застыло. Или сердце. Князев смотрел, не мигая, а я не смела пошевелиться.
– Не пропадать же вашей удаче, – усмехнулся, наконец, и отвернулся. – Проведу несколько операций в вашей клинике.
– Вам у нас понравилось? – предположила я глупое.
Он усмехнулся, не глядя на меня:
– Да уж…
– А можно вопрос? – вдруг сорвалось с губ быстрее, чем я успела подумать. Пульс подскочил, и я задышала чаще, компенсируя нехватку кислорода. Князев снова повернул ко мне голову, вопросительно вздернув бровь. Черт, ну как же он хорош! А этот его парфюм, окутавший меня за нашу совместную поездку, уже подобрался к мозгам, парализуя их, не иначе. И я расценила его молчание как согласие. – Почему вы вчера ответили на мой звонок?
– Я ждал другого звонка. Устал. И случайно ответил вам.
– Но вы могли бросить трубку.
– Я давал клятву Гиппократа, – досадливо процедил он. – А вы так быстро протараторили речь о моей важности для чьей-то жизни, что я уже не смог отказать.
– Вы никогда не отказывали?
– Если у меня было время и ресурс – нет.
Створки лифта открылись, и мы вышли с ним на верхнем этаже. Я все норовила пропустить его вперед, но он изящно оказывался рядом, заставляя чувствовать себя глупо.
– Яна, мне туда же, куда и вам, – раздраженно заметил он.
– Простите, – пристыжено пролепетала я и запоздало перестала метаться по коридору.
Все внимание персонала уже было приковано к нашей паре.
– А вы всегда приезжаете на работу в три часа дня? – поинтересовался он.
– Нет. Я и до утра не работаю обычно, – неожиданно раздраженно выдала я. – А вы любите, чтобы ваши помощники ночевали в больнице?
И в этот момент Князев вдруг плавно опередил меня на пару шагов и взялся за ручку двери в приемную главврача, но я его маневр успела заметить лишь тогда, когда влетела в его грудь. Вместе со стаканчиком вожделенного кофе.
– Простите! – отскочила я, смущенно вскидывая руки и разливая остатки ароматного капучино ему еще и на брюки.
Последовала немая пауза, в которую я вскидываю голову и обжигаюсь чуть ли не осязаемо о его злой взгляд. Князев замирает с открытой дверью и даже не пытается отреагировать как нормальный человек – зашипеть, оттянуть рубашку, залитую кипятком, сматериться… Вместо этого он стоит и убивает меня взглядом, пока я не додумываюсь отбросить стаканчик и кинуться к нему, чтобы снять с него рубашку. Я с разбегу впиваюсь в пуговицы дрожавшими пальцами, приговаривая «боже-боже-простите», и принимаюсь оголять его грудь.
Сбежались все – секретарь босса, сам Павел Петрович и все, кому так повезло попасть в эпицентр моего позора. Они стояли и пялились молча! Ни одной заразе не пришло в голову меня остановить! А я не могла остановиться сама. На третьей пуговице я подумала, что хана мне – меня уволят, напишут самую трагичную рекомендацию на свете, и я умру от голода, больше не найдя себе работу. На четвертой и пятой пуговице от отчаяния я схватилась за простую истину: «Делаешь глупость – делай ее уверенно!»
– Что вы стоите?! – хрипло заорала я на последней пуговице и рывком вытащила рубашку Князева из брюк. – Принесите что-нибудь от ожога!
Куда мне девать чертов взгляд?! От открывшегося вида на его крепкий живот и полоску темных волос, уходивших за пояс, меня едва не ослепило. Спасаясь от полномасштабного конфуза, я вскинула взгляд на лицо Князева и вспыхнула не только щеками, но и всем телом! А он точно ждал этого, усмехаясь мне так, будто с этим моим позором выиграл пари на миллион.
Толпа заметалась, загудела, но не так эффективно, как требовалось. Тогда Пал Петрович раздал конкретные указания, и вместе мы завели Князева в его приемную. Босс рассыпался в недоуменных извинениях, а я задыхалась от смущения, еле переставляя ноги. В какой-то момент у меня перед глазами вдруг стало темно, а звуки сначала выключились, а потом сменились на противный писк.
– Перцева! Янка! – бессильно требовал Петрович.
– Уберите это, – рычал Князев, прижимая к груди. – Где каталка?
К груди?! Я дернулась, но он меня не выпустил.
– Каталку! – пронеслось по коридору.
Боже мой, ну что за сюр?!
– Отпустите, пожалуйста, – заерзала я, пытаясь проморгаться. – Мне уже лучше.
– Вам не кажется, Яна, что командовать – не ваше? – вдруг вкрадчиво усмехнулся он мне на ухо.
Шел куда-то, и я все не могла понять – меня потряхивает от его шагов, пережитого или происходящего сейчас. Он ведь идет по коридору с оголенной мной грудью и несет меня на руках. Сердце снова заколотилось где-то в горле, и я притихла в его руках, испуганно хлопая глазами.
– Каталка, – провозгласили вдруг рядом, и Князев усадил меня на подогнанный транспорт, но улечься не дал:
– В коленно-локтевую, Яна Анатольевна, – приказал сурово. – А то у тебя сейчас сердечный приступ случится…
– Боже, зачем?! – задохнулась я, округляя глаза. – Игорь Андреевич, мне плохо! Не надо в коленно-локтевую, пожалуйста! Я больше не буду поливать вас кофе!
В коридоре тем временем собиралось все больше народа. Кто-то даже заржал после моего сопливого монолога, но Князев не разделил веселья.
– Яна, вы совсем дурочка?! – рявкнул он и собственноручно поставил меня на каталку на четвереньки и надавил между лопаток. – Быстрее в смотровую!
При всем моем унижении был в этой позиции один плюс – я больше никого не видела. Слышала, что в лифте с нами собралось несколько человек, но Князев ни с кем не разговаривал, держа руку на моем пульсе – то на запястье, то на шее. Когда меня вкатили в смотровую, он помог мне подняться и улечься на спину. Его тревожный взгляд прошелся по лицу, и я лишь вздрогнула, когда он вдруг рывком распахнул мою рубашку, совершенно не заморачиваясь пуговицами. Я только округлила глаза и обреченно вперила взгляд в потолок.
