– Может, есть какие‑то другие варианты, – тру я онемевшее лицо, чувствуя, как тону, но не желая отпускать соломинку.
– Варианты есть всегда, но этот для тебя самый безболезненный.
– Ты уверен? – со скепсисом усмехаюсь я.
– Да.
С минуту я молчу, отчаянно пытаясь отыскать в своей голове какое угодно другое решение проблемы, но так и не нахожу…
– Хорошо. Я согласна, – отрывисто произношу я в конце концов, разглядывая свои руки, лежащие на коленях. – Надеюсь, ты сдержишь своё обещание и не будешь… – запинаюсь в попытке подобрать подходящую фразу, да так и замолкаю, не сумев продолжить.
– Не буду что? – безжалостно интересуется Сычев. – Насиловать тебя?
Меня бросает в жар от его слов. Низ живота снова сводит до такой степени, что сбивается дыхание. С обидой смотрю в холодные глаза напротив и понимаю, что до насилия вряд ли дойдёт. Я ведь умру, даже если Сергей просто ко мне прикоснётся.
– Насиловать и издеваться, – выдавливаю из себя я, применяя над собой усилие, чтобы не отвести взгляд.
– Думаешь, я такое чудовище? – сузив глаза, спрашивает он.
– Не знаю, – честно отвечаю я.
– Ну, скоро узнаешь, – прохладно бросает Сергей, отворачиваясь к лобовому стеклу и заводя двигатель. – Куда тебя отвезти?
– Туда же, куда в прошлый раз.
Едем в тишине. Я смотрю в боковое окно, боясь повернуть голову. Будто если еще раз столкнусь взглядом с Сергеем, меня обожгут кипятком.
Всё ещё не верится, что скоро мне придётся жить с этим человеком под одной крышей. Выполнять какие‑то его поручения. Разговаривать с ним. Находится поблизости днём и ночью…
Но зато он поможет отцу. Надеюсь, моя жертва не будет напрасной. Надеюсь, я вообще выживу в этой авантюре… Как я выдержу целый месяц?
Машина тормозит у ворот дома отца. Я заставляю себя отлипнуть от бокового окна и повернуть голову вперед. Приклеиваюсь взглядом теперь к бардачку, всё ещё страшась встретиться глазами с Сычевым.
– Завтра утром к десяти будь готова, – даёт он указания своим равнодушным тоном. – За тобой заедет парень на черной «хонде», его зовут Рома. Много вещей с собой не бери, если что‑то понадобится, купим. И не трясись, всё будет нормально.
Киваю, чувствуя, что становится немножечко легче.
– Тот мужчина, которого сбил отец, Геннадий Попов, лежит в третьей больнице. Он сказал, что если завтра денег не будет, то…
– Забудь о нём. Сегодня он исчезнет, и ни тебя, ни твоего отца никто больше не побеспокоит.
14. Предвкушение
Захожу в дом, словно оглушенная, после встречи с Сергеем. Меня встречает Анна.
– Ну что, поговорила? – взволнованно спрашивает она, понизив голос, чтобы никто не услышал.
– Я всё уладила, – так же тихо отвечаю я, – этот человек нас больше не побеспокоит. Только отцу ни слова.
Анна с облегчением вздыхает и прикладывает обе руки к груди.
– Танечка, спасибо! Как тебе удалось?
– Не спрашивайте, – отворачиваюсь я, принимаясь разуваться.
– Ты голодная? Пойдём на кухню, я твой любимый яблочный пирог испекла, – начинает суетиться она, но единственное, чего мне сейчас хочется – это закрыться в своей комнате и никого не видеть.
Поднимаю глаза на жену отца, и она мгновенно всё понимает без слов.
– Ладно, если что‑нибудь понадобится, скажи, – растерянно произносит и сбегает на свою любимую кухню.
Но тут в прихожей появляются Арина и дети, начинают наперебой что‑то спрашивать у меня, отчего в ушах нарастает звон. И пропорционально ему растёт раздражение.
– У меня ужасно болит голова, оставьте меня все в покое! – в итоге громко выкрикиваю я, и вокруг мгновенно воцаряется тишина.
Четыре пары глаз изумленно смотрят на меня так, будто увидели привидение.
Но мне сейчас абсолютно безразличны их эмоции. Быстрым шагом взлетаю по лестнице и вскоре плотно закрываю дверь гостевой спальни изнутри.
Падаю на постель лицом вниз и лежу, не в силах пошевелиться, ощущая во всём теле внутреннюю дрожь.
Завтра для меня начнётся серьёзное испытание. Которое продлится целый месяц. И я ужасно боюсь того, что меня ждёт. Но вместе с тем… испытываю трепетное предвкушение. Какая‑то безумная часть меня радуется, что всё сложилось именно так. И от того, что эта часть во мне существует, я прихожу в ещё больший ужас.
Вскакиваю с кровати и, накрыв прохладными ладонями пылающие щеки, принимаюсь мерить шагами комнату.
Нет, такими темпами я и до завтра не доживу. Умру раньше от чудовищного волнения!
Подхожу к зеркалу, встроенному в платяной шкаф, и разглядываю себя. По‑хорошему, надо бы подстричь волосы, придать им какую‑то форму. Брови тоже не помешало бы облагородить…
Боже, да о чём я думаю!
Раздаётся стук в дверь, и в комнату осторожно заглядывает сестра:
– Тань, у тебя всё в порядке?
– Да, всё прекрасно, – резко отвечаю я.
– Ты чего такая злая? – Она так и стоит на пороге, не решаясь войти.
– Да не злая я, просто плохо себя чувствую. Арин, можно мне побыть одной?
– А кто тебя привёз? Я видела в окно.
– Знакомый.
– Ничего себе у тебя знакомые. Такая тачка… – настороженно произносит сестра.
– Арин, у меня правда болит голова…
Она будто не слышит, шагает в комнату и закрывает за собой дверь.
– Кто‑нибудь в этом доме объяснит мне, что происходит? – нервно спрашивает она. – Сначала родители будто с катушек слетели, теперь ты! Что случилось? Что тебе сегодня мама на кухне сказала?
Я тяжело вздыхаю и без сил сажусь на кровать.
– Всё в порядке, Арина. Теперь уже всё в порядке.
– Да что в порядке‑то? – всплескивает руками она.
– Я не могу тебе рассказать. Возникла одна проблема, но она уже решена. Теперь у вас всё будет хорошо.
Арина непонимающе смотрит на меня, хлопая ресницами.
– А у тебя?
– Что у меня?
– У тебя тоже всё будет хорошо?
– И у меня всё будет хорошо, – заверяю я её, хотя сама далеко не уверена в этом.
– Может, всё‑таки расскажешь, Тань?
Отрицательно качаю головой.
Предприняв еще несколько неудачных попыток меня разговорить, Арина, наконец, уходит, оставив меня в покое.
И снова возвращается волнение, сводящее меня с ума.
Отправляюсь к детям, решив любой ценой отвлечься, чтобы не изводить себя мучительными домыслами о завтрашнем дне.
Несколько часов подряд мы рисуем, поём, играем в разные настольные игры в гостиной. Это даётся мне нелегко, но я изо всех сил изображаю спокойствие и безмятежность. А сама как на иголках.
Ближе к вечеру к нам присоединяется Анна с Ариной, а ещё через некоторое время спускается отец. И на первый взгляд кажется, будто он в хорошем расположении духа.
– Как у вас тут интересно, – приветливо произносит папа, обводя взглядом нашу компанию. – Во что играете?
– В «Монополию», пап, – весело отзывается Лизонька.
– Петя, – взволнованно впивается глазами в мужа Анна. – Как… дела?
– Всё хорошо, – добродушно отвечает он.
– Правда?
– Да, – кивает отец, смотря теперь только на свою жену. Одним из его самых ласковых взглядов. – Всё замечательно, Ань.
И я понимаю, что это значит. Сергей выполнил своё обещание.
Теперь я должна выполнить своё.
15. Может, сбежать?
Ночь проходит тяжело. Сплю я ожидаемо плохо. Ворочаюсь в постели, не находя ни одной удобной позы. Мне то жарко, то холодно. Без конца прокручиваю в голове всевозможные диалоги с Сергеем. Это сводит с ума.
Утро приносит небольшое облегчение. Одна пытка закончилась. Но впереди меня ждёт другая. Ещё более изощрённая.
С трудом соскребаю себя с кровати, иду в ванную, принимаю душ. Тру вехоткой кожу, пока та не становится красной. А затем беру с полочки Аринкин эпилятор и методично удаляю все лишние волоски на теле, зажмуриваясь периодически от боли.
Сергей обещал, что никакого интима между нами не будет. Точнее, он сказал, что не станет меня к нему принуждать… Отчего‑то я Сычеву верю, хоть и знаю, что слово его не так уж дорого стоит. По крайней мере, если судить по нашему общему прошлому. Но сейчас он изменился. Стал совсем другим.
И все же я фанатично привожу своё тело в порядок. Для чего, спрашивается? На всякий случай? Чтобы не упасть в грязь лицом, если вдруг Сергей нарушит своё обещание? Вот дура. Собственная глупость неимоверно злит. Но я продолжаю упрямо водить эпилятором по коже до тех пор, пока она не становится идеально гладкой.
Волосы сушу феном, собираю в высокий хвост. Наношу дневной макияж Аринкиной косметикой. И надеваю новый брючный костюм, который мне безумно идёт. Под ним – новое бельё, которое я вчера предусмотрительно закинула в стиральную машинку.
Какая же я, черт возьми, идиотка.
К тому моменту, когда я спускаюсь на кухню, там уже царит суета. Анна приготовила на завтрак пышный омлет с зеленью и сыром. Но мне кусок в горло не лезет. Огромных трудов стоит изображать безмятежный вид.
Нервно поглядываю на часы – стрелки показывают уже половину десятого. Размышляю о том, как бы тихонько ускользнуть из‑за стола, не привлекая к себе внимания.
Сумку я собрала ещё с вечера, предусмотрительно припрятав в прихожей, чтобы сегодня уйти без лишних вопросов. Сложила всё самое необходимое. К счастью, в доме отца всегда хранятся кое‑какие мои вещи и гигиенические принадлежности на случай незапланированных ночёвок.
– Тань, ты так классно выглядишь сегодня! – внезапно заявляет Арина, вмиг разрушив все мои планы на незаметный отход. – Собралась куда‑то?
– Да нет, с чего ты взяла, – бурчу я, отодвигая от себя тарелку, к которой так и не притронулась.
– Танечка, а ты чего совсем не ешь? Невкусно? – тут же обращает на меня внимание Анна.
– Дочь, тебе нужно лучше есть, ты похудела последнее время, – назидательно произносит отец, заставляя меня закатить глаза.
– Ой, я совсем забыла, сегодня же ко мне мастер приедет кухню ставить, – импровизирую я на ходу, используя уже сработавшую один раз отговорку. – Мне пора бежать!
Чмокаю в щеку папу, треплю по волосам Лизоньку и поспешно ретируюсь с кухни.
К счастью, никто не отправился за мной провожать.
Быстро обуваю новые босоножки, хватаю припрятанную в шкафчике сумку с вещами и вылетаю на улицу, где несмотря на ранний час, стоит невыносимая духота.
Опасаясь, что кто‑нибудь снова может увидеть в окно, как я сажусь в чужую машину, иду по дороге в сторону въезда в наш посёлок. Прячусь в тени высокого дуба неподалёку от нашего дома, прислонившись спиной к массивному стволу дерева.
Прикрываю глаза. Трясусь как осиновый лист на ветру. Чем дольше жду, тем сильнее нервничаю.
В голове возникает бредовая мысль – может, сбежать? Но интуиция подсказывает, что это очень глупая идея. Страшно представить, как Сергей мне потом отомстит за невыполнение условий сделки. А в том, что он обязательно отомстит, сомнений почему‑то не возникает.
Потом начинаю надеяться на чудо – а вдруг он передумал? И никакой Рома за мной не приедет?
Но и эту надежду вскоре обрубает звук приближающегося автомобиля.
