– Да кто ты вообще такая?!
– Я – управляющая этим клубом.
– Управляющая? – усмехнулся мужик. Оттолкнулся руками от столешницы, выпрямился и посмотрел на меня, брезгливо скривив губы. – Да какая ты управляющая? Ты же соска! Наверное, отлично пылесосишь, раз такую должность отхватила.
Кровь бросилась мне в лицо, а в груди всё заклокотало от злости. Не впервые мне доводилось выслушивать оскорбления от нетрезвых гостей, но никак не могла привыкнуть.
Пришлось применить усилие воли, чтобы взять себя в руки.
Зачем‑то повернула голову и посмотрела на красавчика, который по‑прежнему безмятежно сидел на диване. И с нахальной ухмылкой на губах тоже смотрел на меня в упор. От его взгляда градус моего возмущения вдруг резко изменился. В какую‑то странную, совершенно неуместную сторону.
– Лёша, Олег, – обратилась я к охранникам, прочистив горло. – Выведите, пожалуйста, это быдло из клуба и больше никогда не пускайте.
– Ты что, дура, так и не поняла, с кем разговариваешь! – заорал мерзкий мужик.
– Слышь, на выход, – зарычал Олег, нависая над ним своей мощной фигурой, и тот сразу притих.
Но прежде чем Лёша с Олегом вытолкали его за дверь, всё же успел выкрикнуть в мою сторону:
– Тебе здесь недолго работать осталось!
Ну, к угрозам мне не привыкать. Чего я только не видела на своей работе.
Едва эта троица успела покинуть мой кабинет, как в дверь робко постучали, и следом заглянула официантка. Она всё еще выглядела испуганной.
– Входи, Лера. Что ты хотела?
– Анна Николаевна, я лишь хотела сказать, что сама во всем виновата, – едва дыша, с порога выпалила она. – Этот молодой человек за меня вступился. – Девушка указала пальцем на красавчика, который по‑прежнему сидел на моём диване, впрочем, заняв теперь ещё более удобную позу. – Потому что тот, второй, начал приставать…
– Почему ты не вызвала охрану? – строго спросила я.
– Растерялась сначала, – опустив взгляд, ответила девушка. – А потом вызвала, когда уже… В общем, когда уже было поздно.
– Хорошо. Ты можешь идти.
Лера кивнула и торопливо покинула мой кабинет.
Красавчик продолжал сидеть на диване и смотреть на меня с высокомерной ухмылкой. Герой, блин. Снова невольно подумала о том, насколько же он хорош собой. Черты лица правильные, благородные, фигура – загляденье. Высокий рост, широкие плечи, узкие бедра. Ни одного лишнего сантиметра. Поджарое, гибкое и наверняка очень сильное тело, как у крупных хищников из семейства кошачьих. Ещё и одет с иголочки. Такие шмотки в нашем городе носят лишь избранные, потому что в местных магазинах их попросту не продают.
Я поднялась со своего кресла, обошла стол и встала напротив красавчика, сложив руки на груди.
– Вы поступили очень благородно, вступившись за честь официантки, но все же не стоило устраивать драку в клубе. Если такое ещё раз повторится, я вынуждена буду внести ваше имя в чёрный список. Даже если повод снова окажется благородным.
– То есть, по‑вашему, я не должен был вмешиваться? – поинтересовался красавчик глубоким низким баритоном, от звучания которого я невольно испытала эстетическое удовольствие. Что было довольно странно. Никогда раньше не замечала за собой слабости к красивым мужским голосам.
– Драки внутри клуба оказывают губительное влияние на репутацию заведения, в связи с чем допускать подобное я не могу.
– Значит, пусть бы он и дальше её лапал? – выгнул он бровь, отчего его породистое лицо сделалось ещё более выразительным.
– Вам следовало просто позвать охрану, – пожала я плечом.
Красавчик вдруг резко поднялся с дивана и подошел ко мне на неприлично близкое расстояние. Непроизвольно попятилась, а он все наступал и наступал, пока я не уперлась ягодицами в свой собственный стол, и бежать дальше стало некуда. Этот молодой мужчина был выше меня на полголовы и очень развит физически. Дорогая ткань стильной темно‑синей рубашки обтягивала крепкие мышцы на плечах, и я так напугалась его внезапного напора, что на мгновение растерялась и не смогла вымолвить ни слова.
– Давай, зови свою охрану, – вкрадчивым голосом предложил он, наклоняясь очень близко к моему лицу и опуская руки на столешницу по обе стороны от меня, тем самым отрезая любую возможность побега. – Посмотрим, что я успею сделать до их появления.
Нервно сглотнула, выдерживая прямой самоуверенный взгляд этого хама. Внутри нарастала паника. Моя рация осталась на столе. Бросила быстрый взгляд себе за спину – если протянуть руку, я могу схватить её и вызвать подмогу… Вот только не уверена, что этот наглец меня не остановит.
– Изнасиловать тебя я вряд ли успею, конечно… – понизив голос, произнес он у самого уха, так, что я почувствовала его горячее дыхание, и затаила своё. – Но вот узнать, какую интимную прическу ты носишь, вполне.
Его глаза находились так близко к моим, что я видела каждую чёрную крапинку, разбавляющую ярко‑карие радужки. Судорожно подбирала правильные слова, которые всё‑таки окажут на влияние на этого неандертальца и помогут мне выйти из унизительной ситуации с минимальными потерями.
Но не успела ничего сказать. Красавчик отстранился и вдруг снисходительно улыбнулся мне.
– Ладно, не бойся. Не собираюсь я тебя трогать.
После чего развернулся и не спеша зашагал к выходу. У самого порога обернулся, посмотрел на меня и с усмешкой добавил:
– Воды выпей. А то побледнела вся.
С этими словами он захлопнул за собой дверь, а я так и осталась стоять на месте, нервно обхватив себя руками, чтобы унять адреналиновую дрожь в теле.
Никогда в жизни со мной не случалось ничего подобного, и я понятия не имела, как себя повести. Позвать охрану и потребовать, чтобы выкинули этого нахала из клуба? Но ведь он ничего криминального не сделал. И, как ни горько это признавать, в чём‑то даже был прав.
3. Аня
Когда я вернулась домой, часы показывали без четверти пять. Как ниндзя, бесшумно скользнула по коридору в сторону своей комнаты, но моё появление всё же не осталось незамеченным. Яркий свет вспыхнул и на мгновение ослепил меня, а когда глаза привыкли и снова обрели способность видеть, я встретилась взглядом с мамой.
– Как дела? Все хорошо? – тактично поинтересовалась она, но я безошибочно уловила в её голосе недовольную интонацию.
– Разумеется, всё хорошо, мама. Ты почему не спишь?
– Не могу я спокойно спать, зная, что ты не дома, а в каком‑то сомнительном месте, – бесстрастно пояснила она и поджала губы.
Я тяжело вздохнула. Опять двадцать пять. С тех пор, как я поселилась у родителей, мы без конца возвращались к этому разговору.
Мама – человек консервативный, и ей очень сложно смириться с моей «ночной» работой в клубе. Я уже сталкивалась с её непониманием однажды, когда мне было восемнадцать, и я устроилась туда официанткой. Мама была против, а я как могла отвоёвывала своё место под солнцем и возможность зарабатывать на мечту. Вероятно, именно это и подтолкнуло меня так рано съехаться с Максом – очень хотелось самостоятельности и свободы от строгого родительского надзора. Вот уж не думала, что теперь, спустя столько лет, когда я давно уже не маленькая девочка, мне придется проходить через это снова.
По‑хорошему, стоило бы снять себе отдельное жилье, тем более зарплата позволяет. Но вся проблема заключалась в том, что я не выношу одиночества.
– Мама, мы столько раз уже с тобой это обсуждали, – устало вздохнула я. – Я люблю свою работу и не собираюсь искать другую.
– Но неужели ты намерена всю жизнь работать по ночам, дочь? – эмоционально воскликнула мама. – Это же ненормально! А когда у тебя семья появится, дети?
– Вот появится семья, тогда и поговорим. Мам, я очень устала…
– С такой работой – никогда не появится, – безжалостно отрезала она. – Я уверена, и с Максимом вы из‑за этого разошлись. Променяла парня на работу…
Её слова прошлись лезвием по сердцу. Попали в самое больное место.
– Так, всё, – холодно посмотрела я на неё. – Я спать.
Прошла мимо и захлопнула дверь своей спальни громче, чем следовало.
– Я считаю, тебе всё же стоит пересмотреть свои ценности, – раздался с той стороны мамин приглушённый голос. – Максим – хороший парень, и он все ещё любит тебя. Деньги – не самое главное в жизни, дочка.
Да. Кажется, квартиру всё же придётся поискать.
Обычно после работы мне требовалось всего лишь опустить голову на подушку, чтобы тут же сладко заснуть. Но только не сегодня. Ворочалась с боку на бок, без конца поправляла подушку и никак не могла выбросить из головы мамины слова. А что, если она права? Вдруг я и правда напрасно рассталась с Максом, ведь его чувства, связанные с моей работой, вполне можно понять?
Понять‑то, конечно, можно. Вот только принять я их не могу.
Если б только его беспокоило мое отсутствие по ночам, как считает мама! Возможно, тогда я действительно всерьёз задумалась бы о смене сферы деятельности, и уже давно. Но тот факт, что пять дней в неделю я появлялась дома под утро, Макса совсем не трогал. Он относился с пониманием, ведь я зарабатывала деньги. По крайней мере, пока я была официанткой, никаких проблем между нами из‑за этого не возникало.
Максу действительно никогда не везло с работой – нигде не получалось задержаться слишком долго. То в одну компанию устроится, то в другую – где‑то руководство неадекватное, где‑то зарплата маленькая, где‑то график бешеный, где‑то снова руководство… Одним словом – всё не слава богу. Но, тем не менее, деньги у Макса водились, и в общем и целом, зарабатывал он значительно больше, чем я в свои ночные смены с подносом. В то время у нас были прекрасные отношения. Пока меня не повысили до администратора.
Как ни старалась я поставить себя на место Макса, как ни прикидывала на себя его амбиции, всё равно в голове не укладывались подобные взгляды. Что же мне теперь, намеренно держаться на ступень ниже него, чтобы его мужское эго чувствовало себя комфортно? Уволиться и пойти кассиром, после всего, через что мне пришлось пройти ради успеха в своей карьере? Продать свою машину, купить вместо неё какую‑нибудь развалюху и радоваться жизни?
Родить ребёнка и дрожать от страха, что завтра Макса снова уволят, или он сам уйдёт, в очередной раз нахамив начальству, и мы останемся без средств к существованию?
Я честно пыталась рассмотреть варианты нашего примирения, но всё внутри противилось этому. Хоть и безумно жаль тех почти семи лет, что мы провели вместе, жаль несбывшихся надежд, но без Макса я чувствовала себя лучше, словно после долгого заточения наконец обрела свободу.
Может, разлюбила. А может, и не любила никогда… Начались наши отношения, можно сказать, случайно. Если б не общий интерес к гонкам, вероятно, ничего бы не вышло. Потому что с самого начала между нами не было никакой влюблённости или дикой страсти, о которой пишут в книгах. По крайней мере, с моей стороны точно. Сердце не замирало, дыхание не сбивалось, и никакого волнения при встречах я не испытывала.
Подумав о волнении, невольно вернулась мыслями к тому, что произошло сегодня в клубе. Перед глазами возникло самоуверенное лицо красавчика, нахальный взгляд его ярко‑карих глаз, и моментально сделалось душно, несмотря на распахнутое настежь окно в комнате.
Наглец. Ещё никто и никогда не смел так со мной разговаривать. Но больше всего злило даже не это. А то, что я спустила ему выходку с рук, и с этим уже ничего не сделаешь. После драки кулаками не машут.
Пусть так. Но лучше ему на глаза мне больше не попадаться.
4. Аня
Дорога, что вела в старый аэропорт, была идеальным местом для проведения любительских гонок. Где нужно, она позволяла разогнаться по прямой, выжимая из своей тачки всё, местами петляла, давая возможность обойти соперника, применив навыки вождения по максимуму. Обогнув старое, слегка обветшалое здание и обнесённые высоким забором взлётные полосы, начинала здорово змеиться и уходила вниз серпантином – для дрифта лучшего места не придумаешь.
Никогда не забуду, как впервые приехала сюда с Максом. Ощущения были, словно я попала в параллельный мир, в сказку, частью которой непременно захотелось стать. Тогда я и представить себе не могла, что моя мечта вскоре сбудется.
До меня девчонки в гонках вообще не принимали участие. Не потому что их не пускали, а просто почему‑то не находилось желающих. И когда я заявила Максу, что хочу попробовать, он буквально рассмеялся мне в лицо.
«Детка, это ведь не игрушки. Тут бывает по‑настоящему опасно. Если хочешь, можешь остаться в машине, когда я буду участвовать в заезде».
«Я умею водить, Макс. И понимаю, что это не игрушки».
Картинки из прошлого так чётко оживали перед глазами, что становилось даже немного не по себе.
В тот день Макс свою тачку мне так и не дал. Придумал миллион отмазок. Это я потом уже поняла истинную причину – на самом деле он всего лишь боялся, что я спалю ему сцепление или, чего доброго, вообще разобью машину.
Я тогда ужасно расстроилась из‑за его отказа. Очень уж хотелось испытать свои силы.
Но зато Макс стал регулярно брать меня с собой на гонки. Каждые выходные. Мы тогда с ним не встречались, он ещё только ухаживал, а я держала дистанцию. Не потому что Макс мне не нравился, наоборот, он казался хорошим парнем, смешно шутил, любил скорость, как и я, и ездил на «мазде» триста двадцать третьей «ф‑ке» с такими забавными, поднимающимися и опускающимися, словно глазки моргают, фарами. Мне нравилось общаться с ним, было легко и хорошо, но вот физического контакта не хотелось – ни поцелуев, ни чего‑то большего. Да и Макс, надо сказать, особо на этом не настаивал.
И вот однажды мне все же удалось каким‑то чудом выпросить у него машину. В заезде тогда участвовали довольно сильные водители, но тачки у всех были равноценные. Гонка шла по прямой, то есть от меня требовалось всего лишь вовремя переключать передачи. И случилось чудо – я пришла первой.
Кажется, Макс испытал лёгкий шок от моей победы и пришёл в полный восторг. Накинулся с объятиями, подкидывал меня в воздух, кричал всем, что я его девушка, и как безумный улыбался.
А я… А я была в эйфории. Никогда не забуду то состояние. Впервые я ощутила столь мощный выброс адреналина, не знаю даже, каким чудом при этом сумела сосредоточиться и сделать все как положено…
Помню только, как перед самым стартом закрыла глаза и прошептала себе под нос:
«Я – скорость…»
И пусть эту знаменитую фразу я спёрла у «Молнии Маквин» – машинки из любимого детского мультика, но она невероятно воодушевляла меня, и потом, никто ведь не слышал.
Помню свой триумф, слепую радость, ликование. Помню восхищённые взгляды парней. Помню запах паленой резины от резкого торможения. Помню, как до безумия была благодарна Максу за то, что дал возможность испытать все эти эмоции. Помню, как сама набросилась на него с поцелуем.
В ту ночь он и стал моим парнем.
Воспоминания отдавались в груди болезненной истомой. Это место было так дорого мне, но вместе с тем приносило боль. Боль утраты того, что возвращать, увы, я не хочу.
Сейчас вокруг было уже темно. Я намеренно тянула время и приехала сюда после заката, чтобы привлечь к себе как можно меньше внимания.
Привычный гвалт голосов, рёв двигателей, приглушенные басы модной музыки, доносящиеся со всех сторон из открытых дверей салонов автомобилей… Я дома.
У старта стояло несколько машин, среди которых я заметила и легендарную «Шелби». Рядом суетился Сева, собирал деньги с желающих сделать ставки на участников. Макса пока нигде не было видно. Оно и к лучшему. Меньше всего хотелось столкнуться с ним.
Я бросила свою ласточку в хвосте колонны припаркованных вдоль обочины тачек и, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, начала продвигаться ближе к линии старта. Это было не так сложно – внимание толпы приковало действие, разворачивавшееся перед капотами участвующих в заезде машин. Марика в невозможно короткой плиссированной юбке, на высоченных шпильках, стягивала с плеч лямки своего бюстгальтера, кроме которого сверху на ней больше ничего не было, и при этом смотрела в лобовое стекло «Шелби» таким выразительным взглядом… Каким смотрят порноактрисы на своих партнеров по съёмочной площадке в таких любимых Максом фильмах.
Спустя ещё пару мгновений девушка окончательно избавилась от этого предмета гардероба, прикрыла свои выдающиеся прелести левой рукой, а правой раскрутила бюстгальтер у себя над головой и подкинула вверх. В ту же секунду взгляды толпы взмыли вслед за ним, а после так же резко опустились вниз, и как только кружевная ткань коснулась асфальта, тачки с рёвом сорвались с места.
Я подошла еще ближе, и Марика первой заметила меня. Ее безумная улыбка исчезла, брови подскочили вверх, и громко вереща моё имя, девушка бросилась мне на шею.
Вслед за ней подошёл Сева, накинул на обнаженные плечи нашей подруги рубашку, а после шагнул мне навстречу и тоже крепко обнял.
– Привет, сестрёнка. С возвращением.
– Привет, ребята, – тепло улыбнулась им.
Чёрт. Как же я, оказывается, соскучилась.
– Привет.
Обернулась на звук до боли знакомого голоса и увидела отделившуюся от толпы фигуру Макса. С хмурым, как тень, лицом, он приблизился ко мне и замер в двух шагах, сунув руки в карманы брюк. Сева с Марикой тут же сделали вид, что их дико заинтересовало происходящее на трассе, и отошли в сторону.
– Привет, – ответила я ему, чувствуя нестерпимую боль в груди.
Видеть его осунувшееся лицо, печальный взгляд усталых серых глаз было просто невыносимо.
– Как ты? – бесцветным голосом поинтересовался Макс.
– Всё в порядке. Ты?
