– Иронизирую, – он небрежно пожимает плечами, ловко уклонившись от расспросов о шершне. – На самом деле генерал приказал мне присматривать за тобой.
– Зачем это ему? – недоверчиво уточняю я.
– Личная просьба главы Верховного Совета.
– Тебе это не понравилось…
– Ты на удивление проницательна, Дерби, – хмыкает Харпер, продолжая сверлить меня изучающим взглядом.
– Что произошло возле госпиталя? Если у генерала был приказ моего отца, то почему по нам открыли стрельбу? – сбивчиво говорю я. – И как мы выжили? Я видела, как ты упал… и остальные. В нас выпустили сотни пуль…
Моя голова снова начинает пульсировать от волны нахлынувших вопросов, но Харпер, не дав мне времени разобраться, резко меняет тему:
– Вашей группы не должно было быть в лесу. Вы сошли с маршрута, и все, что случилось потом – целиком и полностью твоя вина, – стальным тоном чеканит он. – Это ты повела людей в неправильном направлении. Тебе дали время, чтобы ознакомиться и запомнить карту, но ты умудрилась запутаться в трех секторах, подвергнув свою команду и мой отряд смертельной угрозе.
Я потрясённо замираю, пытаясь осмыслить услышанное. Что за бредовые обвинения? Если он даст мне лист бумаги и ручку, я начерчу ему чертову карту в ее первозданном виде и, уверена, в моей схеме не будет ни единой ошибки.
– Я не могла сбиться, – возмущенно трясу головой. – И могу это доказать.
– Ты ничего не докажешь, Дерби. Твои действия говорят сами за себя, – отрезает Харпер. – Точнее, их результат. Куда делся ваш передатчик?
– Какой от него был бы прок, когда вырубились все системы? Или это тоже я подстроила?
– Твоя группа не должна была оказаться в закрытой для патрулирования зоне, – ледяным тоном повторяет майор, заставив меня внутренне съежиться. Сомнения… вот чего он добивается, сваливая всю вину за случившееся на плохо подготовленного новобранца.
– Как и шершень! Не так ли? – выпаливаю я.
– Мне пришлось ликвидировать ценный образец, – стиснув челюсть, яростно бросает Харпер. – Из-за твоей оплошности, Дерби.
Пересилив слабость, я медленно поднимаюсь на ноги, чтобы хоть немного сравнять наши позиции. Черт, он все равно выше меня на полторы головы, и на его внушительном фоне я чувствую себя мелкой букашкой.
– Ценный образец? – задрав голову, шиплю ему в лицо, ощущая дикий дискомфорт. Он слишком близко, и его подавляющая энергия бьет по мне, словно электрошоком. – Этот урод убил кучу вооруженных до зубов бойцов. Опытных бойцов под твоим командованием!
– Именно в этом и состояла его ценность, – невозмутимо парирует Харпер. Потеряв дар речи, я позволяю ему усадить меня обратно на кровать. Взяв стул, майор ставит его напротив и неспешно опускается на сиденье. – Он нужен был мне живым, Дерби, но я не мог устроить полноценную охоту без риска для твоей жизни. Понимаешь, к чему я веду?
– Не понимаю… И не вижу логики. Какой смысл спасать меня, чтобы потом расстрелять вместе со всеми? Исходя из всего услышанного, тебя и твоих бойцов тоже не должно было быть в лесу.
– Ты жива? – металлическим тоном спрашивает Харпер. Он не двигается, лицо майора остается таким же бесстрастным, но что-то в его тоне заставляет меня напрячься еще сильнее.
– Что? – переспрашиваю дрожащим голосом.
– Ты жива, Дерби? – повторяет майор, четко проговаривая каждое слово.
Я молчу, пытаясь защититься от нарастающего в голове шума. Мысли хаотично мечутся, как разрозненные части головоломки, отказывающиеся складываться в единую картину. Стрельба. Шершень. Генерал. Мой отец. Харпер… Мы все оказались в центре чего-то более сложного, чем просто проваленное задание.
– Я… жива, – медленно киваю.
– Вот именно, – удовлетворённо отзывается майор. – Жива, несмотря на совершенную ошибку. Полигон не прощает подобных промахов, но генерал решил дать нам еще один шанс. Военные открыли огонь для устрашения, но ни один патрон не попал в цель, в отличие от пуль со снотворным. Но не сомневайся, Дерби, в следующий раз пощады не будет. Ни для кого.
Я пытаюсь переварить его слова. Все эти пули, этот грохот, разрывающий ночь, страх, что тебя убивают – и это всё было частью плана? Адреналин, который сковал меня тогда, снова бьёт в виски, хотя внутри уже зарождается сомнение. Зачем было устраивать этот фарс?
– Теперь начинаешь понимать? У тебя есть возможность всё исправить.
– Исправить? – с трудом сдерживаю смех, который больше похож на нервный срыв. – Как можно что-то исправить, если я даже не знаю, что на самом деле происходит?
Харпер хмурится, его терпение, похоже, подходит к концу. Он отодвигается на стуле, делает паузу, прежде чем заговорить снова:
– Ты должна уяснить одно: мы доставлены сюда, чтобы выполнить определенную миссию, иначе ни тебе, ни мне, ни остальным не будет пути назад.
– Миссию? – изумленно распахнув глаза, смотрю в его сосредоточенное лицо, на котором невозможно прочитать ни одной эмоции. Что, черт возьми, он имеет в виду? – Какую миссию, Харпер?
– Подумай, Дерби, – вскинув бровь, он устремляет на меня выжидающий взгляд, от которого все внутренности покрываются корочкой льда. – Докажи, что достойна стать частью моей команды.
– Я не понимаю… – беспомощно качаю головой, готовая сдаться здесь и сейчас.
– Ты так и не спросила, где находится база «Аргус», – снисходительно ухмыльнувшись, подсказывает майор, продолжая наблюдать за мой реакцией.
– Где? – хриплю я, чувствуя как от волнения перехватывает горло, а голос звучит почти чужим.
– На западном побережье Сахалина, – невозмутимо отвечает Харпер.
– Сахалин? – эхом повторяю я, потирая пульсирующие виски. – Но это же…
– В полутора тысячах километров от Полигона и всего в ста пятидесяти от ближайшего материка.
Его слова повергают меня в леденящий ужас. Тысячи километров от того места, которое я считала последним оплотом безопасности. Голова кружится, перед глазами простилается мутная дымка, и на мгновение мне кажется, что я падаю в бездонную пропасть. Все происходящее кажется сюрреалистичным бредом – кто в здравом уме станет воображать подобное?
Вряд ли Харпер лжет, какой ему резон сочинять шарады? Чтобы меня запугать? Боже, да ему достаточно просто на меня посмотреть таким же прожигающим льдистым взглядом, как сейчас.
Значит, правда… Черт, я понятия не имела, что военные базы существуют где-то за пределами защищённых островов. И даже не могла представить, что правительство использует места в непосредственной близости к территориям, захваченным мутантами. Это же практически за линией фронта! Ощущение уязвимости становится осязаемым, как глухой туман, сковывающий каждую клетку моего тела.
Мир начинает медленно расплываться, разбиваясь на миллиарды черно-белых пикселей. Это не база. Это ловушка. Мы здесь по милости тех, кто контролирует этот ад. Один неверный шаг – и нас просто сметёт. Моя грудь сжимается, дыхание становится прерывистым, а в животе поднимается тяжесть. Мне нечем дышать, словно воздух вдруг превратился в ядовитый газ.
Харпер замечает, как я бледнею, и слегка склоняет голову набок, будто проверяет, насколько далеко меня можно толкнуть за грань.
– Ты начинаешь понимать, Дерби? – его голос звучит приглушённо, как будто мы обсуждаем самую обыденную ситуацию. Он даже не потрудился смягчить тон и проявить хоть каплю участия. Каменная бессердечная глыба. Даже в Дрейка заложен гораздо больший спектр человеческих эмоций, чем в эту военную махину. Универсальный солдат, мать его. Если она вообще у него когда-нибудь была. Мать – я имею в виду.
– Генерал хочет, чтобы мы отправились на охоту за шершнями? – говорю первое, что приходит в голову. И, к своему ужасу, попадаю в точку…
– Хочет? – в голосе Харпера звучит сталь. – Ты все еще не поняла, куда попала, Дерби? Это приказ. И пока мы его не выполним, будем дислоцироваться на базе «Аргус».
Глава 18
Зал тактического планирования, известный на базе как «Сектор Альфа», погружён в глухую, почти осязаемую тишину. Это небольшое, но стратегически важное помещение на втором уровне командного центра. Стены здесь светло-серые, слегка обшарпанные, что добавляет помещению суровой утилитарности. На панелях с техническими интерфейсами мигают зелёные и красные огни, напоминая о непрерывной работе систем. Основной экран, занимающий почти половину одной из стен, отображает карту базы, сигналы датчиков, кадры с камер наблюдения и потоки данных, поступающие в реальном времени. На экранах постоянно мелькают цифры и графики – данные о жизненных показателях персонала, работоспособности оборудования и состоянии внешней обстановки.
Центральный стол, вокруг которого расселись участники экстренного собрания, представляет собой огромный круглый тактический дисплей, проецирующий в воздухе трёхмерные модели секций базы, лесных зон и критически важных объектов. Всё в данном месте напоминает о десятках кризисных ситуаций, которые обсуждались в этих стенах. И сейчас начинается новая.
Харпер неподвижно застыл у окна, глядя через бронированное стекло на темный бурлящий океан, словно отражающий его внутреннее состояние. Луна едва пробивается сквозь густые тучи, окрашивая остервенело бьющиеся о скалистый берег волны в серебристо-стальные оттенки и заполняя горизонт холодным светом. Пальцы Кайлера барабанят по стеклу в такт непроизнесённым мыслям. Как ни странно, но неукротимое буйство стихии за окном помогает ему сосредоточиться, отвлечься на несколько мгновений от давящего груза. Лёгкий, почти неразличимый шум волн в динамиках создаёт иллюзию покоя, но внутреннее напряжение нарастает. Природа никогда не бывает спокойной, как и участники этой миссии.
Но именно здесь все они максимально защищены от внешних угроз. Главный пункт управления базы укреплен не хуже командного центра на Полигоне. Он представляет собой тщательно спроектированный подземный комплекс, встроенный непосредственно в массив горного ландшафта. Отверстые склоны, холмы и скалы здесь служат не только природной защитой, но и камуфляжем, скрывающим стратегически важные объекты от посторонних глаз. Основная часть здания глубоко утоплена в гору, что делает его почти невидимым снаружи и защищённым от большинства видов атак.
Внешне комплекс выглядит как незначительное укрепление: несколько массивных металлических дверей; на первый взгляд кажущимися промышленными или техническими сооружениями. От видимой части командного пункта к остальной базе ведут хорошо защищённые туннели. Камуфляжная зона включает укреплённые входы, ведущие вглубь горы. Внутри же – настоящий центр координации и управления всеми операциями базы, защищённый несколькими слоями бронированных стен, антиударных дверей и новейшими системами безопасности.
Большинство разведывательных вылазок и боевых операций Харпер начинал именно отсюда и знает это место, как свои пять пальцев, но данная миссия разительно отличается от предыдущих. Генерал запер их всех на базе до тех пор, пока Кайлер не выполнит возложенную на него задачу.
За его спиной, в зале слышится нервное оживление, вынудив Харпера развернуться к собравшимся и пройтись беглым взглядом по мрачным лицам.
Подполковник Бессонова, до недавнего времени командир базы, всем видом демонстрирует свое недовольство из-за временного отстранения и молча наблюдает за происходящим. Лейтенант Эванс что-то тихо бормочет себе под нос, бесконечно пересматривая данные с планшета, его пальцы нервно постукивают по стеклу, когда он пытается найти то, что они могли упустить.
Элина Грант, главный биолог, ответственный за проект с шершнями, заняла место справа от Эванса. Опустив голову, она буквально свернулась в кресле, пытаясь спрятаться, скрыться от своих мыслей и от ответственности, что навалилась на неё после побега опасного объекта из лаборатории. Элину и еще пару ученых эвакуировали с Полигона таким же образом, как отряд Харпера и группу инициаров. И у нее наверняка накопилась масса вопросов относительно причин внезапной выездной миссии за пределы плавучего острова.
Харпер потирает шею, чувствуя нарастающее напряжение, давящее на него всё сильнее. Сейчас он не просто командир. Он тот, кто несёт на своих плечах груз ошибок и провалов, тех самых, что могли привести к катастрофе.
Он медленно отходит от окна, приближается к столу, занимая центральное место, и наконец решает начать разговор:
– Итак, начнём с краткой хронологии событий. – Его голос звучит хрипло, словно прорываясь через слой гравия в горле. – Патрулирование шло по стандартному протоколу. Инициар Дерби разделила свою группу: одна часть пошла осматривать периметр, другая – в сектора А, D и F. Обе команды действовали слаженно и не уклонялись от маршрута, пока вдруг вторая не направилась в зону Е, затем связь с ними была потеряна.
Эванс поднимает взгляд от планшета, но не говорит ни слова. Он отлично знает, что там случилось и о том, что Харпер не озвучил вслух. Потеря передатчика могла стоить жизни всей группе Ариадны Дерби, но никто, черт возьми, и предположить не мог чем обернется для них обычная проверка инициаров.
– Сначала я решил, что это временный технический сбой, – продолжает Харпер. – Но когда через пару минут весь сектор остался без света, стало ясно, что ситуация вышла из-под контроля. Полная тьма, ни сигналов, ни энергии. Группа Дерби исчезла с радаров.
Он замолкает, вспоминая тот момент, когда наблюдал за пустыми экранами в командном пункте Полигона. Все системы были отключены, камеры не передавали данных, связь была потеряна. Ему пришлось экстренно собрать свою команду и отправиться на поиски. Цель была совсем другой – понаблюдать, как поведут себя новобранцы, и конкретно их лидер – Дерби – во время нестандартной ситуации.
– Мы добрались до леса, где последний раз засекли вторую группу, – Кайлер тяжело вздыхает, снова перед глазами встают тени между деревьями, крики в темноте. – Их уже атаковал сбежавший из лаборатории шершень.
Элина вздрагивает, её пальцы сжимаются ещё крепче на планшете. Харпер замечает её состояние – это не просто усталость, в глазах девушки читается что-то большее: страх, растерянность и, возможно, вина.
– Этот образец… – Харпер не спешит продолжать, выдерживая напряженную паузу. – Он обладал феноменальной физической силой, двигался быстрее, чем представители изученных видов. Мутант избегал ловушек, ускользал от любой попытки захвата. Мы пытались взять его живым, но он действовал на опережение, молниеносно уклоняясь от пуль и сетей. Я потерял шестерых бойцов, и число жертв могло увеличиться. Мы никогда не сталкивались ни с чем подобным. Ни на одной из вылазок. Стремительно перемещаясь, шершень атаковал моих солдат со всех сторон, нанося удары в самые слабые места экипировки и буквально разрывая бойцов на куски. Выбора не было, нам пришлось его уничтожить.
В зале наступает гробовая тишина. Все в полной мере осознают, что дело вовсе не в самом нападении, а в том, как изучаемому образцу удалось обойти защитные установки лаборатории и вырваться наружу. И что послужило причиной массового сбоя всех систем Полигона?
Элина тихо подаёт голос, не глядя на Харпера:
– Я всё проверила. Протоколы сдерживания были в норме, никто не вмешивался… Я не понимаю, как это могло случиться.
– Никто из нас этого не понимает, – Харпер смотрит на неё прямо, пытаясь уловить на её лице хоть малейший намёк на ложь или недосказанность. – Но кто-то проник в систему и намеренно ее отключил. Это был не просто сбой.
Грант слегка кивает, потерянно глядя перед собой.
Анна Бессонова, всё это время занимающая отстраненную наблюдательную позицию, внезапно поднимает на Харпера острый, пронзительный взгляд.
– Выходит, это диверсия, майор? – она умышленно делает акцент на его звании, подчеркивая разницу между их рангами. – У тебя уже есть первые результаты расследования? Или, может быть, подозреваемые? – в ее хрипловатом голосе звучит ледяная усмешка.
Харпер стискивает зубы, подавляя вспышку гнева. Его лицо остаётся бесстрастным, лишь в глазах мелькает сталь.
– Я пришел в себя четыре часа назад, и пока у меня есть только приказ генерала.
– Целые сутки пути, нечасто тебе удается так долго поспать. Да, майор? – насмешливо бросает Бессонова, сузив свои каре-зеленые глаза с рыжими всполохами. На ее грубом мужеподобном лице, обветренном и покрытом мелкими шрамами, читается нескрываемое пренебрежение. – Не укачало? – ядовито добавляет она.
– Не помню, – цедит сквозь зубы Харпер. – Какое это имеет значение?
– Я вот о чем подумала… – подполковник на секунду прерывается, задумчиво проводя ладонью по короткостриженым медным волосам – тому единственному, что придает ей сходство с женщиной. – Раз тебя и твоих людей доставили сюда, вероятно, генерал подозревает кого-то из вас. Иначе зачем ему отсылать на эту базу своего лучшего разведчика сразу после сбоя защитных систем Полигона?
– Мы собрались не для того, чтобы строить догадки. Перед нами стоит конкретная задача, – жестко обрубает Харпер. – Ты видела приказ.
– Допустим, – Анна небрежно пожимает широкими мускулистыми плечами, запечатанными в военный мундир. – Продолжай, майор, – снисходительно кивнув, она передает слово Харперу.
Кайлер тяжело выдыхает, слегка откидываясь на спинку стула. В зале пахнет холодным металлом, стерильностью – характерный запах, присущий подземным бункерам. Это место казалось ему мрачным даже в лучшие дни. А сейчас, когда над ними повисла угроза неизвестной силы, оно стало еще более угнетающим.
– После проверки на заражение у госпиталя нас уже поджидали люди Одинцова, – начинает Харпер, и, хотя голос его остаётся ровным, скрыть напряжение ему не удается. – Почти сразу они открыли огонь пулями со снотворным, устроив показательное шоу. Для пущего эффекта военные выпустили несколько боевых очередей в воздух, усиливая ощущение угрозы и контроля.
– Что подтверждает мою, как ты выразился, догадку, – вставляет Бессонова.
– Демонстрации силы. Не более, – твердым тоном парирует Харпер.
– Я не собираюсь спорить, майор, но глаз с вас не спущу, – предупреждает подполковник.
– Командование базой передано мне, – с саркастичной ухмылкой напоминает Кайлер. – Что никак не вяжется с твоими теориями. Подозреваемым в диверсии не передают контроль над важной стратегической базой.
– Давайте вернемся к конкретике? – вмешивается Эванс, переводя взгляд с экрана на Элину Грант. – Тебе есть что сказать? Ты находилась в непосредственной близости с испытуемым образцом, когда он сбежал.
Харпер тоже пристально смотрит на Элину, но та только хмурится, продолжая изучать данные на своём планшете.
– Я… Я не понимаю, как это произошло… – едва слышно бормочет она. – Последнее, что я помню… Как зашла в отсек с капсулой, где находился мутант. Черт, Кайлер, ты же знаешь, что я бы никогда… – вскинув голову, вспыхивает Грант и так же резко потухает. – У меня нет доступа к центральной системе. Я физически не могла вырубить защиту.
– Я ни в чем тебя не обвиняю, – качнув головой, сдержанно произносит майор. – Пока не обвиняю, – добавляет чуть прохладнее.
Элина открывает рот, чтобы что-то возразить, но ее слова тонут в звуке неожиданно ожившего голографического экрана. Внимание всех присутствующих мгновенно сосредотачивается на записи, только что переданной с Полигона. На видео Элина в защитном костюме медленно шагает к капсуле с шершнем. Ее движения кажутся удивительно медленными и неестественными, как будто она находится под каким-то воздействием. Лицо за прозрачным шлемом пустое, взгляд застывший, словно она полностью отключилась от реальности.
– Что за чёрт… – потрясенно восклицает Харпер, не сводя глаз с экрана, где видно, как Элина заторможенно вводит код… капсула открывается, выпуская мутанта.
Шершень не бросается на застывшего в оцепенении биолога, как следовало бы ожидать. Вместо этого он направляется к главному компьютеру лаборатории. Его уродливые конечности медленно касаются панели управления, только он не набирает кодов, не вводит никаких команд. Просто кладёт свои узловатые, покрытые наростами кисти на поверхность, словно считывает её информацию. На мгновение шершень закрывает желтые глаза, и в этот момент свет в лаборатории начинает мигать. Отключаются системы, одна за другой. Мутант, как будто силой мысли, берёт под контроль всю инфраструктуру, блокируя системы безопасности, и вносит хаос в замкнутую сеть Полигона.
Запись обрывается, оставляя в помещении мертвую тишину.
Лицо Элины резко бледнеет. Она смотрит на экран широко раскрытыми глазами, словно пытаясь осознать увиденное. Её пальцы мелко дрожат, хотя она судорожно пытается удержать себя в руках. Над столом повисает напряжённое молчание – никто не решается заговорить первым.
