Вооруженные военные стоят по обе стороны трапа, их лица закрыты шлемами с визорами, защитные костюмы одинакового темно-зеленого цвета, что делает солдат абсолютно идентичными. Я чувствую себя как на экзекуции, когда мы начинаем спускаться с корабля. Один из военных жестом приказывает нам выстроиться в шеренгу. Все подчиняются, понимая, что сопротивление бесполезно.
– Добро пожаловать на Полигон, – громко произносит высокий мужчина в форме с отличительной нашивкой острова и одной звездой рядом с эмблемой Улья. Генерал Одинцов стоит рядом с ним, наблюдая за происходящим с невозмутимым выражением лица, навевая трепет своим суровым внушительным видом.
Отмечаю про себя, что на голове незнакомца отсутствует шлем, и его темные волосы беспокойно треплет пронизывающий ветер. Никому из инициаров не выдали головных уборов, хотя температура тут такая, что уши от холода сворачиваются в трубочку и щеки немеют от мороза. Жалею, что не оставила свои роскошные густые локоны распущенными, чтобы хоть немного согреться, но приказ генерала прозвучал однозначно – волосы убрать. Никто из девчонок не рискнул ослушаться.
Продолжая рассматривать командира, ловлю себя на мысли, что, возможно, он намеренно снял свой шлем, чтобы выделяться на фоне остальных солдат, потому как не все инициары разбираются в воинских чинах и иерархических символах. Но мгновение спустя я понимаю, что глубоко заблуждаюсь…
Он находится достаточно близко, чтобы я могла понять, чем вызвано внезапное оживление среди девушек. Для грубого вояки не представившийся командир непозволительно, вызывающе красив. Широкоплечий, мускулистый с мужественными чертами лица и пронзительным взглядом, наполненным холодной уверенностью. Что еще нужно, чтобы совсем юные девчонки поплыли и потеряли голову?
– Полигон покажет, на что вы способны, – резким тоном продолжает он. – Здесь нет привилегий. Забудьте, кем вы были до этого момента. Единственное, что имеет значение – выживание.
Его слова погружают собравшихся в транс. Командир осматривает нас всех – от первого до последнего. Когда его прищуренные глаза встречаются с моими, я замираю на мгновение, но быстро беру себя в руки. Хлесткие слова скупой приветственной речи отдаются эхом в моей голове. Он прав. На Полигоне никто не будет заботиться о том, что я – дочь главы Корпорации. Здесь всё решают мои навыки и выносливость. Чувствую, как внутреннее напряжение выбивает весь кислород из легких. Виски сдавливает словно тисками.
– Это майор Кайлер Харпер, – проанализировав говорящего, сообщает Дрейк. К счастью, он все еще рядом. Повинуясь безотчетному импульсу, сжимаю неживую холодную руку. – Уровень стресса повышен до критических показателей, – фиксирует андроид. – Майор Кайлер Харпер не представляет угрозы для Ариадны Дерби.
В этот момент рядом со мной кто-то тихо шепчет:
– Думаю, он точно не даст никому из нас шанса на ошибку.
Я поворачиваюсь и с удивлением встречаю взгляд Шона. Он выглядит слегка напряжённым, но старается держать лицо.
– Ну что, теперь всё взаправду, да? – парень криво усмехается. – Полигон явно не место для слабаков.
– Это точно, – киваю я.
Теона ничего не говорит, просто молча стоит рядом с Шоном. Взгляд девушки сосредоточен на массивных стенах со стальными воротами за широкими плечами майора Кайлера Харпера, будто она видит нечто большее, чем просто место для тренировок. В памяти всплывают её слова о подруге, которая здесь погибла, и я зябко ежусь от неприятного предчувствия.
Когда снова поворачиваю голову к майору, генерала рядом с ним уже нет. Промерзшая почва под ногами теряет твердость, живот стягивает страхом. Как бы я не относилась к Одинцову, его присутствие хоть немного, но успокаивало. Он не самый приятный человек, но я хотя бы знаю его. Мой отец просил меня не перечить генералу. Значит… доверял?
– Я – майор Харпер, главный инструктор вашей группы. С этой минуты от того, как быстро и четко вы будете исполнять мои приказы, зависит проснетесь ли вы завтра. А теперь все на сбор, – раздаётся команда майора.
Мы снова выстраиваемся ровными рядами, и я чувствую, как в груди нарастает тревога. Впереди всех нас ждут неизвестные испытания, которые определят, кто сможет пережить этот чертов день и не сломаться. Краем глаза замечаю, как девчонки продолжают перешёптываться о темноволосом командире, пожирая его крепкую фигуру заинтересованными взглядами. Черт, это так глупо и неуместно. Мы же не в школе, чтобы так открыто пялиться, да и майор Харпер совершенно не тянет на знойного старшеклассника.
Огромные ворота открываются, и нас ведут к тренировочной зоне. Впереди возвышаются высокие металлические конструкции и полосы препятствий. Я испуганно вздрагиваю, заметив резкое движение сбоку. С трудом сдерживаю слезы, наблюдая, как двое военных подхватывают моего Дрейка под руки и уносят прочь, словно сломанный реквизит.
– Моя задача повсюду сопровождать Ариадну Дерби, – без остановки повторяет андроид, пока волокущие его солдаты не скрываются из вида.
– Выше нос, Дерби. Бытовым гаджетам на войне не место, – приободряет меня Шон. – Я еще мог бы понять, если бы он был запрограммирован на что-то неприличное, а так… Невелика потеря.
– Он был моим другом, – подавленно хлюпаю носом, не оценив шутки.
– Значит, пришло время обзавестись уже другими, настоящими живыми друзьями, – жизнеутверждающе заявляет Ховард.
Мы двигаемся через узкий коридор между высокими стенами. Ворота, которые только что распахнулись, закрываются с тяжёлым металлическим грохотом. Этот зловещий скрежет заставляет меня задрожать от жуткого предчувствия. Теперь мы внутри Полигона, и обратной дороги больше нет.
Перед нами маячит майор Харпер, ведущий нас вперёд. Он кажется расслабленным и движется вместе с ветром – ловко и уверенно. Это спокойствие многих вводит в заблуждение, но я уверена – он опасен, безжалостен и не прощает слабостей.
Рядом со мной идут Шон и Теона. Девушка хмуро молчит, погружённая в свои мысли. Шон же, наоборот, оглядывается по сторонам, явно нервничая, но пытается это скрыть за насмешливой улыбкой.
– Как думаешь, что нас ждёт дальше? – спрашивает он, взглянув на меня, но я только пожимаю плечами.
– Никто не знает. И, думаю, это хуже всего.
Шон хмыкает и снова бросает взгляд на Харпера.
– Интересный тип, этот майор, – говорит он полушёпотом. – Устроил настоящий переполох среди девчонок.
– Естественная реакция на красивого парня с высоким званием. Ореол власти, опасности и все такое… – пожав плечами, отвечаю я. Глупо отрицать очевидное, если даже Теона время от времени тайком поглядывает на Харпера, но она хотя бы старается не демонстрировать свой интерес слишком явно. Я и сама ощущаю его притягательную силу – есть в нем что-то завораживающее и в то же время парализующее волю. Но сейчас точно не время для таких мыслей.
Впереди, перед нами раскидывается тренировочная площадка. Зрелище, мягко говоря, впечатляющее и ужасающее. Я замираю и почти не дышу, пока изучаю взглядом высокие конструкции, полосы препятствий, металлические перекладины и платформы. Всё вокруг выкрашено в угрюмые серые тона, и кажется, кричит о боли и страхе. Вдоль края площадки установлены механизмы с вращающимися лезвиями, турели, следящие за каждым движением. Здесь явно проверяют не только физическую силу и скорость реакций, но и психическую выносливость.
Харпер останавливается, повернувшись к нам лицом. Его холодный взгляд пробегает по собравшимся.
– Это ваш первый день на Полигоне, – его раскатистый голос заставляет всех резко умолкнуть. – Каждый из вас начнёт с нуля. Все ваши предыдущие заслуги – не имеют значение. Здесь всё решают ваши действия и выносливость. На Полигоне слабые погибают, а сильные продолжают борьбу. И только сильнейшие выходят отсюда живыми, – чеканит он рублеными фразами, больше напоминающими слоганы для промывки мозгов.
Если честно, я ожидала более мотивирующей приветственной речи. Похоже, красавчик-майор не любитель потрепать языком. Либо не считает нужным тратить свое красноречие на новичков. Тем не менее, по моей спине пробегает холодная дрожь. Майор не сделал акцента на страхе, но его слова передали все оттенки этого разрушительного чувства без прикрас.
– Сегодня начнётся первая фаза испытаний, – продолжает он. – Вы пройдёте полосу препятствий, чтобы мы могли оценить вашу физическую подготовку и скорость реакций. Вопрос не в том, сможете ли вы пройти. Вопрос в том, сколько из вас смогут дойти до конца.
Толпа инициаров за моей спиной зашумела. Кто-то переминается с ноги на ногу, кто-то бросает нервные взгляды на устрашающие конструкции, кажущиеся неприступными и смертельно-опасными. Все понимают – будет сложно. Но никто не знает – насколько.
Харпер жестом показывает на массивные ворота, ведущие к началу полосы препятствий.
– Готовьтесь, – произносит он без намёка на сочувствие. – У вас есть три минуты, чтобы настроиться. После этого – начинаем.
Шон тяжело вздыхает, повернувшись ко мне.
– Ну что, готова, Ариадна? Думаю, это будет весело.
Я растерянно киваю, с трудом сдерживая нервное волнение. Всё, что я сейчас могу сделать – это не поддаваться панике и анализировать происходящее холодной головой. Но вместо этого внутри растут яростный протест и несогласие. Все происходит не так… Слишком быстро и стремительно, чтобы осознать – это не гребаный сон, а жестокая реальность.
Мы только что сошли с корабля, а уже стоим в окружении массивных серых стен Полигона, которые, кажется, смотрят на нас сверху вниз, как равнодушные гиганты. Нам не дали времени заселиться в бараки, не дали разобрать вещи, не дали отдохнуть после долгой качки. Я чувствую, как последствия морской тряски всё ещё отзываются в теле, словно земля под ногами всё ещё шатается. В воздухе витает напряжение. Многие из инициаров выглядят так, будто их вот-вот стошнит.
Кто-то сзади негромко, но настойчиво ворчит:
– Это просто издевательство! Мы даже не успели отдохнуть, а они нас уже кидают на тренировку!
Я оглядываюсь и вижу, как парень, находящийся во второй шеренге, сердито качает головой. В его глазах злость и усталость. Другой новобранец рядом с ним поддерживает его возмущение, но подавляющее большинство молчит – инициары слишком напуганы, чтобы высказаться.
– Наверное, это стандартная проверка, – тихо замечаю я, стараясь скрыть внутреннюю дрожь.
Пока мы ждём команды, ко мне подходит девушка. Её лицо сразу бросается в глаза из-за длинного шрама, пересекающего кожу от виска до подбородка. Темные волосы собраны на затылке в аккуратный пучок, а карие глаза смотрят на меня с какой-то тяжестью, но без враждебности. На ней такой же черный защитный костюм с желто-оранжевыми акцентами, как на всех инициарах. Утепленный комбинезон плотно облегает тело, на ногах массивные ботинки на толстой подошве, на плече горит отражающий элемент в форме пустого гексагона. Когда мы пройдем трехмесячное обучение, внутри шестигранника появится пчела, но пока мы такие же пустышки, как наши отличительные знаки.
– Ариадна Дерби, верно? – произносит брюнетка низким хриплым голосом.
Несмотря на шрам, она кажется вполне симпатичной, но жутко замкнутой, что вполне объяснимо. Нетрудно представить, сколько раз ей приходилось сталкиваться с издевками и насмешками относительно своей внешности. Люди всегда были жестоки и нетерпимы к чужим недостаткам. Откуда я это знаю, если всю жизнь провела на окруженном стеной благополучном острове, где царит культ совершенства, вечной молодости и красоты? Ответ прост – у меня был отличный учитель. Мой отец.
– Да, – настороженно отвечаю на вопрос. – А ты?
– Кассандра Грейсон, – говорит она, не моргнув глазом. – Из Маринории. Шрам интересует? – в её голосе звучит легкая насмешка.
– Не особо, – равнодушно пожимаю плечами.
Она кивает с одобрением, видимо, довольная моим ответом. А, может, ей просто плевать на мнение остальных. Как мне, например.
В этот момент к нам подходит ещё один рекрут. Симпатичный парень с растрёпанными пшеничными волосами и медовыми глазами, которые мерцают, словно в них всегда играет свет. Он высокий, немного худощавый, но не выглядит слабым или болезненным. Наверное, это хорошо. Значит, у него есть шанс… Только вот на что? Пройти обучение или пережить этот день?
– Дилан Пирс, – коротко представляется новый знакомый, не дожидаясь встречных вопросов. – Тоже из Маринории.
Я киваю в ответ, и мы быстро находим общий язык. Эти двое явно прошли через многое и не будут ныть по поводу недосыпа или тряски на корабле.
– Это невозможно, мы даже отдохнуть не успели! – снова возмущенно выкрикивает кто-то из толпы.
Харпер делает шаг вперед, и его ледяной голос резко пресекает недовольный гул:
– Всем заткнуться! – Два слова ударной волной проходятся по толпе и внезапно наступает тишина. – На Полигоне жаловаться бесполезно. Или вы проходите испытание, или вам здесь не место. Слабые выбывают, сильнейшие продолжают путь. Надеюсь, мне не нужно пояснять, что означает «выбыть»? – Харпер окидывает нас убийственно-холодным взглядом, не оставляющим ни малейших сомнений – он не шутит, не сгущает краски, и даже не пытается нас запугать. – Есть желающие на выбывание? – низким глубоким голосом спрашивает майор.
Становится так тихо, что я слышу, как свистит ветер и скрипит песок под подошвами ботинок из грубой кожи. Покрутив головой, убеждаюсь, что никто из инициаров не осмелился выйти вперед или подать какой-то знак. Другой реакции и быть не могло. Мы окружены вооруженными до зубов военными. Со сторожевых башен на нас наведены прицелы турелей, в небе жужжат боевые дроны. Любое неверное движение, и все это оружие может быть приведено в действие. Потом командование Полигона объяснит потери нарушением приказа или чем-то еще. Ведь действующие здесь правила нам никто так и не объяснил.
– Отлично. Желающих нет, – удовлетворенно заключает Харпер.
Глава 8
Морозный воздух Полигона больно колет уши и щеки, вызывая неприятное ощущение – будто тысячи ледяных иголок врезаются в кожу. Мы замираем перед первой преградой – огромной стеной, высотой не меньше пяти метров. Её поверхность покрыта грязью и сыростью. Препятствие словно специально создано, чтобы никто не мог его преодолеть с первой попытки. Вокруг нас витает стойкое ощущение опасности, заставляя каждый мускул тела инстинктивно напрячься. Моё сердце гулко бьётся, ускоряя ритм с каждой секундой, и всё, что было раньше – пребывание на корабле, мрачные догадки о будущем на этом суровом острове, – теперь кажется далёким, нереальным воспоминанием.
Майор Харпер стоит сбоку от стены, одетый в болотного цвета костюм из плотного материала, который кажется неуязвимым для пронизывающего ветра. Его экипировка состоит из нескольких слоев, позволяющих двигаться с лёгкостью и одновременно защищая от любых повреждений. На передней части костюма расположены вместительные карманы со всем необходимым снаряжением. Ремни и крепления, тянущиеся по всему телу, позволяют моментально добраться до оружия. Светлая броня на плечах и предплечьях отражает яркий свет прожекторов, пробивающийся сквозь сумерки, создавая ощущение надежной защиты и неуязвимости. Его лицо по-прежнему излучает уверенность и холодную бесстрастность, взгляд зеленых глаз, как ледяные иглы, проникает в каждого из нас. Девушки больше не смотрят на него с восхищением, томно прикусывая губы. Немного же им понадобилось времени, чтобы прозреть и распрощаться с иллюзиями.
– Приготовьтесь, – говорит он, и его голос звучит как удар грома. – Испытание началось.
Меня поочередно кидает то в жар, то в холод. Сердце подпрыгивает, застревая где-то в горле. Дрожь волнами прокатывается по телу. Ноги наливаются свинцом… Это плохо. Чертовски плохо. Я бросаю быстрый взгляд на других инициаров: Шон Ховард сжимает кулаки, Кассандра Грейсон смотрит на стену с мрачной решимостью, Дилан Пирс напряжён, но готов к действию. Все мы понимаем – впереди ждёт нечто страшное.
Первая преграда – стена. Высокая, мокрая, с металлическими зацепками, которые кажутся ненадёжными. Мы двигаемся к ней, и я слышу, как кто-то позади вновь недовольно бубнит:
– Вы издеваетесь? Это нереально. Мы тут все разобьёмся в лепешку.
– Отставить разговоры! – раздается грубый голос Харпера. – И пошевеливайтесь. Время ограничено.
Какой же он все-таки муд… Ладно, сейчас важно одно – подняться.
Хватаюсь за первую зацепку, мои пальцы скользят по мокрому металлу, но я напрягаю руки и начинаю карабкаться. Повернув голову, вижу, как Шон подталкивает парня с синими волосами, который с трудом держится на стене. В итоге бедолаге все-таки удается закрепиться за выступ.
– Двигайся, Дерби, у нас нет времени на игру в гляделки, – затылком почувствовав мой взгляд, бросает Шон через плечо.
Я киваю, пытаясь сосредоточиться. Каждая мышца в теле напряжена, руки дрожат, перчатки соскальзывают с пальцев, потому что слишком свободно сидят, но останавливаться нельзя. В голове бьётся лишь одна мысль: «Дойти до верха».
Кассандра, взбираясь рядом, бросает короткий взгляд на меня:
– Давай, принцесса. Не дрейфь, – подбадривает она, ухватившись за очередную зацепку.
Сцепив зубы и превозмогая охвативший меня ужас, повторяю действия Кэс. Фух, кажется, получилось, но впереди…
– Не смотри наверх, – командует Шон. – И вниз тоже, – добавляет парень, а я замечаю, что он уже заметно выше нас всех.
Сделав над собой усилие, цепляюсь за следующий выступ, подтягиваю вес своего тела и без передышки двигаюсь дальше. Синхронно с Кассандрой мы карабкаемся вверх. С каждым преодоленным метром ощущаю, как мышцы ног деревенеют с непривычки, но мощный выброс адреналина блокирует тянущую боль, толкая меня вперед.
Когда я наконец достигаю вершины, мои руки будто налиты свинцом, сердце барабанит так, что трудно дышать, по спине струится холодный пот. Не удержавшись, все-таки смотрю вниз, где многие ещё борются со стеной… а кто-то уже сдался. Прямо на моих глазах один из инициаров срывается и падает вниз. Глухой удар о землю. Оцепенев от ужаса, смотрю на неподвижное тело…
Можно ли выжить после падения с пяти метров? Нет, не хочу этого знать… Порыв холодного ветра бьет мне в лицо, и я едва не теряю равновесие.
– Быстрее, Ариадна! – кричит Теона, которая уже рядом со мной.
Мы одновременно переползаем через верх стены, но это только начало. Впереди нас ждёт следующий этап – длинный коридор с вращающимися ножами. Каждое лезвие сверкает в тусклом свете, как хищный зверь, готовый к прыжку. В воздухе витает сталь, напряжение нарастает с каждым шагом.
– Не тормозите! – громкий голос Теоны перебивает металлический шум.
Я бросаюсь вперёд, уклоняясь от вращающихся лезвий. Сердце бьётся так сильно, что я почти не слышу ничего вокруг. Дыхания не хватает, горло обжигает холодом, но я продолжаю двигаться. Совсем близко раздается отчаянный крик – парень с ярко-рыжим ирокезом не успевает увернуться. Лезвие задевает его ногу, он ничком падает на стальную платформу. Кровь из вены льется фонтаном.
Это второй, кто не дойдет до конца.
В голове хаос и паника. Меня тошнит, все внутренности дрожат от усталости, но я упорно продолжаю двигаться. Мы с Теоной бежим дальше, за спиной стучат тяжёлые шаги. Оказавшись на безопасном промежутке между вращающимися лезвиями, смахиваю пот со лба, восстанавливаю дыхание и оглядываюсь назад. Парень с синими волосами смотрит на меня вытаращенными безумными глазами, лицо бледное как мел. Его ноги подкашиваются, и он начинает заваливаться влево, но Дилан успевает подхватить растерявшегося инициара.
– Не сдавайся, мы почти прошли, – говорит он, подтягивая синеволосого на бегу.
Еще десять метров по бесконечному коридору и перед нами открывается следующее испытание. Впереди узкий мост, перекинутый через глубокую пропасть. Под ним зияет тьма, и кажется, что этот хлипкий переход – единственное, что отделяет нас от неминуемой смерти. Он узкий, не более метра в ширину, а по бокам вместо перил – тонкие канаты, которые едва держатся на скользких столбах. Порывистый ветер раскачивает ненадежную конструкцию, как бумажный парусник на волнах. Сглотнув сухим горлом, я нервно облизываю потрескавшиеся обветренные губы, пытаясь собрать остатки сил.
– Чёрт, – слышу рядом срывающийся голос Шона. – А коридор с лезвиями был не так уж плох. Мне даже понравилось. Может, вернемся? А?
– Не время шутить, – одергивает его Кассандра. Лицо девушки хмурое и сосредоточенное, руки в перчатках сжаты в кулаки, ноги крепко стоят на открытой площадке перед пропастью. Мне бы ее выдержку и самообладание.
Первой на мост ступает Теона, её движения неторопливые и осторожные. Она пытается сохранять баланс, а канаты под её руками изгибаются, словно готовые сорваться в любой момент. Мы следуем за ней по одному, с каждым шагом мост угрожающе раскачивается. Ветер воет внизу, его ледяные порывы бьют в лицо и стонут, словно призывая нас сорваться в пропасть. Холод пробирает до костей, и сердце колотится в такт напряжённым движениям.
Шаг. Второй. Ещё один. Мост, словно живое существо, вибрирует под весом нескольких человек, готовый в любой момент разорвать хрупкие нити и поглотить нас. И вдруг тишину разрывает крик. Незнакомая темнокожая девушка, идущая впереди, спотыкается. В её глазах – леденящий ужас, они распахнуты в немом отчаянии. Она пытается схватиться за канаты, её пальцы судорожно скользят по верёвкам, но тщетно. В одно мгновение она исчезает из виду, и её отчаянный вопль эхом разносится в тёмную бездну, затихая в холодной пустоте.
– Нет! – мой хриплый крик едва различим. Горячие слёзы обжигают щеки, застилая глаза. Пожалуйста, пусть это будет просто кошмар… пусть все это окажется затянувшимся, жутким сном. Может, если я прыгну вниз, то кошмар прекратится, и я наконец проснусь?
– Потом поплачешь, Дерби, – рявкает Шон, который идет прямо за мной. – Шевелись, или нам всем конец.
– Она умерла… – сдавленно шепчу я, чувствуя ледяное дыхание ветра на своих влажных щеках. – Так не должно быть… Мне говорили, что смертельные испытания начнутся после завершения трёхмесячной программы обучения.
