Страница 10 из 11
Я старательно держусь, игнорируя подобное поведение. Постоянно повторяю себе, что мне наплевать, что я не должна реагировать.
С каждым днем это дается все сложнее. Тем более что ремонт в кабинете Ярцева, как назло, затягивается. Так что мы продолжаем толкаться стульями каждый раз, когда кто-то из нас встает из-за стола. И каждый раз я слышу:
– Юлия Владимировна, осторожнее.
– Юлия Владимировна, ваши таблицы никуда не годятся.
– Юлия Владимировна, надо переделать.
К вечеру среды эмоционально я так измотана, что готова бросаться на людей. А вот Катя – напротив. Она с каждый днем буквально все больше расцветает. Никогда не видела ее настолько воодушевленной.
Конечно же, она каждый раз, когда есть возможность – пытается секретничать со мной и делиться своими достижениями в покорении Ярцева.
Я держусь. Стискиваю зубы, киваю. Совета, к счастью, она у меня не просит, как это бывало раньше. Впрочем, о том, что дело движется в нужном направлении, я и так в курсе. Понимаю, что довольно скоро эти двое окажутся в одной постели.
Мы уже не вместе, и это не должно меня задевать. Уж явно не больше, чем то, что я увидела три года назад.
Но моя реакция, моя боль – говорят об обратном. По какому-то нелепому стечению обстоятельств я все еще реагирую на Ярцева.
И я сдаюсь. Прихожу к неутешительному выводу, что впервые мне придется отступить, как бы больно это не ударило по моему самолюбию.
Поэтому на следующий день открываю папку с электронными бланками заявлений и заполняю один из них.
Я не привыкла сбегать. Но эти несколько дней я буквально задыхаюсь от того, что мы с Демидом так близко. Его колкие фразы, холодные взгляды, полные равнодушия, показательная критика – все это убивает мою самооценку. Я действительно начинаю сомневаться в себе. К тому же Демиду удается очаровать и наладить отличные отношение в нашем отделе со всеми. Кроме меня.
И теперь коллеги начинают воспринимать мои возражения и претензии совершенно иначе. Даже Катя, которая обычно меня поддерживает, переходит на сторону Ярцева.
И с меня, пожалуй, хватит этого. Распечатав и подписав документ, отправляюсь в отдел кадров.
Но по пути замечаю Арсения Павловича, который, увидев меня, тут же сворачивает в мою сторону.
– Юлия Владимировна, как продвигается дело с отчетом?
– Каким отчетом?
– Тем самым, о котором вам должен был сказать Ярцев. Или он не предупредил?
– Почему же, сказал. Но вы должны понимать, что времени…
– Вот этого не надо. Будете саботировать работу нового начальства – это не добавит вам баллов, Лазарева.
– Да я не…
– Очень даже да, – жестко возражает Арсений Павлович. – Такого специалиста, как Ярцев, еще поискать надо. Нам всем очень повезло, что генеральный сумел договориться с ним на эту должность. Знаю, вы считаете, что готовы занять его место, и я бы даже согласился, не будь здесь Демида.
К этому еще добавляется и снисходительный взгляд, от которого сводит зубы. Конечно, я понимаю, что опыта у Демида на порядок выше моего. И да, как специалист он гораздо профессиональнее меня. Но… Но как же это неприятно слышать.
– Хорошо – киваю. – Я поняла.
– Вот и ладненько. Отчет жду на следующей неделе.
Настроение и так было плохое, но после этого разговора становится совершенно отвратительным – ведь теперь очевидно, где я проведу свои выходные. Иначе с этим несчастным отчетом я не управлюсь.
– Зоя Михайловна, можно? – заглядываю в кабинет отдела кадров.
– Юля, проходи, конечно. Что у тебя? Документы сменила?
– Нет, вот, принесла, – протягиваю ей лист бумаги.
Работница отдела кадров забирает и, прочитав, удивленно смотрит на меня.
– Это что?
– 19 Демид -
Неслучившийся поцелуй с Юлей вызвал много ненужных эмоций. Слишком много. В итоге я после почти до утра не мог заснуть и все пытался вытравить из себя то, чего не должно было во мне быть в принципе.
Удалась отчасти. Но чтобы окончательно закрепить успех, я принял за правило держать с ней дистанцию. И чем сильнее выдерживал ее, тем ближе сходился с той же Катей. Словно пытался укрепить свои позиции и доказать не только бывшей, но и самому себе – что прошлое для меня больше ничего не значит.
Я помог ей только потому, что так было правильно. Дело не в ней. Вот и все. А то, что почти произошло в ее квартире… Это просто мимолетная слабость, которую я больше не допущу.
Но все становится на порядок сложнее, когда в руки мне попадают доказательства того, что Юля может быть замешана в финансовых махинациях.
Это оборачивается настоящим шоком для меня. Хотя я вроде бы уже знаю, что она способна на предательство, все равно это оказывается для меня неприятным открытием.
Удивительно, но это становится для меня таким ударом, что я даже не в состоянии осознать и поверить до конца.
Идиот, конечно. Надо смотреть фактам в лицо, а я чего-то все жду, что вскроется, будто это ошибка.
– Ты уверен, что это правильные документы? – в третий раз спрашиваю у Гордеева.
Тот прищуривается.
– Все-таки что-то у тебя с ней есть, да?
Парни, что один, что второй, про Юлю не в курсе. Мы познакомились аккурат после нашего расставания. Да и не особенно-то мы обсуждали личную жизнь – в тот момент у меня ее по факту и не было. А Марат… Ну, он умеет получать от жизни удовольствие. Арбатов – тот иного покроя. С ним в этом плане комфортнее – он не лезет, куда не просят.
– Я просто уточнил, – сдержанно отвечаю.
Полвечера пытаюсь как-то уложить в голове эту информацию. Кручу и так, и эдак, и не понимаю. Ну, какая выгода для Юли? Деньги? Но я что-то не заметил их наличие у нее. Тогда что?
Понимание, что придется ее сдать Голованову, оседает в груди неприятным осадком.
А от попыток понять логику и выгоду бывшей меня отвлекает звонок мамы.
– Привет, Демид, – чопорно произнесла она. – Ты совсем нас забыл.
– Здравствуй, мама. Да работы много.
– Так много, что нет времени позвонить родителям?
– Извини. Ты что-то хотела? Разгар рабочего дня.
– Да, Ирочка заходила на днях вместе с родителями. Сказала, видела тебя на премьере в театре, но ты ее проигнорировал…
Мысленно чертыхаюсь. Есть у мамы с отцом дурацкая черта – они уверены, что лучше меня знают, на ком я должен жениться. И эта их Ирочка у меня уже в зубах навязла. Последние года три как. Появилась она на горизонте незадолго до того, как Юля свалила от меня, доказав, что верить нельзя никому. И с тех пор периодически всплывает. Вероятно, я сам дурак, что в какой-то момент, когда едва не лез на стенку после предательства Юли, согласился на ужин с этой самой Ирой. Да еще и домой к себе после привёз. Судя по тому, как потом все закрутилось, девушка была довольно ушлой и циничной, но перед родителями ловко отыгрывала роль бедной овечки. И именно это в итоге сыграло против нее. Повторять опыт и поддаваться минутной слабости я желанием не горел, потому четко и ясно донес до нее, что нам не по пути.
Правда, вот родители мои с этим были не согласны. Особенно мама. И она никогда не упускала возможности сравнить Иру и Юлю, и сказать, что та вертихвостка и в подметки не годится этой ее Ирочке.
– То есть вариант, что я ее не видел, даже не рассматривается?
– Как ты мог ее не заметить? Может, потому что там была та самая паршивка, которая тебя бросила?
– Элементарно, мам. Так бывает – я мог и не увидеть блистательную Иру.
– Я так хотела, чтобы ты открыл глаза на эту шалашовку, а ты…
– Если это и был твой важный вопрос, то… – внаглую перебиваю мать, собираясь свернуть разговор, который все сильнее раздражает.
– Демид! Семейный ужин. В воскресенье. Мы тебя ждем.
А дальше она просто бросает трубку. Я же в очередной раз напоминаю себе, что родителей не выбирают, что эта женщина меня родила и вырастила. Что не стоит реагировать слишком уж ярко.
И только пройдя пару шагов, торможу, прокручивая странную фразу матери о желании открыть глаза на Юлю.
Что значит – хотела открыть глаза? Нет, то, что она не одобрила мой выбор, я увидел и понял сразу. Мне было плевать – ведь Юльку я любил до безумия. И не считал, что мнение родителей должно как-то влиять на мое решение. Подобные разговоры мать стала позволять себе только после того, как узнала, что мы не просто разошлись, а что это Юля решила уйти.
Черт знает, чем я думал, когда рассказал ей, как было дело. Может, ждал понимания и поддержки. А в результате…
Но тогда неясно, что именно она имела в виду?
На этой мысли я торможу и вижу, как аккурат посреди холла моя бывшая стоит с каким-то лощеным сусликом, который не просто пускает на нее слюни, он еще и откровенно лапает ее.
Ну, все, Юля, ты напросилась…
– 20 Юля -
– Заявление, Зоя Михайловна.
– Твое? – недоверчиво уточняет она.
– Так ведь фамилия моя. Подпись тоже. Значит, мое, – киваю.
Ловлю ее ошарашенный взгляд, и это только усиливает и без того неприятное ощущение своей никчемности.
– Юль, так надо у начальника прописать. У вас же новый как раз. Ярцев который.
– Зачем?
Она удивленно смотрит.
– Так положено.
– По закону мне положен отпуск. Я черт знает сколько не брала его, – повышаю голос. – Вы обязаны…
– Ну-ка вот что, – резко меняется в лице Зоя Михайловна. – Иди-ка ты, деточка, к Ярцеву. Без его визы оформлять твой отпуск я не стану. По графику он у тебя через три месяца. Так что давай, иди. Почитай на досуге, что и куда подписывала.
Растерянно смотрю на нее. Остальные в отделе кадров, естественно, только делают вид, что заняты своими делами, а так – старательно греют уши.
– А если мне очень надо? Форс-мажор у меня, – тихо говорю, едва не плача.
Она тяжело вздыхает, сменяя гнев на милость.
– Юль, ну, не могу я, понимаешь? Вот подпишет тебе Ярцев, и все оформлю. Ты не тормози – иди к нему. Нормальный же мужик. Ваши все радуются. Катюша вон вся в восторге. А ей же не угодишь обычно.
– Ясно. Спасибо. Да, пойду.
Выхожу в коридор, чувствуя себя полной дурой. Ведь и правда было что-то такое – Катя вроде подписывала у начальников. Просто они менялись очень быстро, и порой нам в итоге разрешали оформлять отпуска в обход этой обязательной закорючки.
И теперь моя спонтанная идея больше не кажется мне спасением. Демид не подпишет. Да и унижаться перед ним и просить… Стоит только представить, как внутри все восстает.
Сминаю ненужное заявление и иду к лестнице. Мой гениальный план провалился, и теперь нужно решить, как быть дальше.
– Юля!
Оборачиваюсь, меня догоняет Володарский.
– Юляш, я тебя который день поймать не могу.
Слух царапает обращение от горе-поклонника. Хороший вроде парень, но вот не вызывает у меня ничего. Совершенно.
– Так чего ловить-то? Я вроде в том же кабинете сижу, – отвечаю, пока поднимаемся на наш этаж.
– Это да, – соглашается Вася. – Но я чего хотел-то? Тут скоро будет выставка одна. Очень ожидаемая. Так вот я купил пару билетов… А, Юль?
С тоской вспоминаю, как быстро и резво взял меня в оборот Демид когда-то. Совершенно не так. Он шел напролом, и у меня не осталось ни малейшего шанса на то, чтобы устоять перед его обаянием.
Взрослый. Красивый. Уверенный в себе. Галантный и с отличным чувством юмора – он покорил меня практически сразу и стал целым миром.
Вот и зачем я вспоминаю сейчас об этом?
– Юль?
Вздрагиваю, когда посреди холла Вася тормошит меня. Да так, что я фактически оказываюсь в его объятиях.
– Вась, ты чего?
– Юль, ты мне давно нравишься. Ты разве не видишь? – с изрядной долей претензии выдает он, чем окончательно вгоняет меня в ступор. Хотя бы потому, что вот такого напора я от него ни разу не видела.
