Лина Коваль
Сдавайся снова, Александрова
Глава
«СДАВАЙСЯ СНОВА, АЛЕКСАНДРОВА»
© Коваль Лина, 2026
Исключительные права на публикацию книги принадлежат автору. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения автора запрещается.
Связаться с автором, а также узнать новости о новинках и творческих планах можно через Телеграм канал Лина Коваль. Автор или канал в МАКС Лина Коваль. Любовные романы
***
Все персонажи являются вымышленными,
любое совпадение с реальными людьми случайно
Глава 1. Ольга
Что может быть трогательнее и сентиментальнее, чем свадьба?
Ответ прост: только свадьба твоей восемнадцатилетней дочери.
Невероятно красивой девушки, которую ты помнишь совсем маленькой, с круглыми щечками и в зефирном платье Снежинки на елке в детском саду.
День, когда моя любимая девочка, мой Совенок, как я ласково ее всегда называю, становится совсем взрослой.
Сжимая в одной руке платок, другой — разглаживаю появившиеся в районе бедер складки. Длинное шелковое платье жемчужно-розового цвета я выбирала с особой тщательностью, а еще ради подтянутой фигуры несколько месяцев усиленно занималась пилатесом.
Роль матери невесты — особенная миссия.
— Дорогие гости! — проникновенно говорит импозантный ведущий из-за белоснежной трибуны. — Родители, родные, друзья — самые близкие люди наших Насти и Кирилла. У нас все готово, чтобы поприветствовать жениха и невесту и разделить с ними главный день в их жизни. День рождения новой семьи. Итак, встречаем: Кирилл.
Я приветливо улыбаюсь Инессе, матери жениха. Понимающе киваю, когда она смахивает выступившие слезы и с нежностью смотрит на сына.
— И наша невеста… Нежная, ранимая, добрая, прекрасная Анастасия. Сегодня, в этот зимний день, к алтарю ее провожает папа.
Я снова натягиваю улыбку и стараюсь не обращать внимания на то, как сильно дрожат ноги. Просто от волнения.
По узкому проходу, украшенному живыми цветами, медленно приближаются моя дочь и… бывший муж. И если Настю я всего пятнадцать минут назад видела в комнате невесты и успела разглядеть изящное кружевное платье с воротником-стойкой и милым вырезом на груди в форме сердца, то с Ильей мы не встречались давно.
Где-то около года не виделись.
Я рассматриваю невозмутимое мужское лицо: высокий лоб, аккуратные аристократичные скулы, легкую, ухоженную небритость. И… чуть сжатые губы. Широкие плечи напряжены сверх меры, выправка армейская.
Вряд ли кто-то из присутствующих знает Александрова настолько, чтобы заметить, как сильно он сейчас волнуется.
А я знаю…
Все-таки пятнадцать лет совместной жизни за плечами.
Была радость, было горе.
Любовь и ненависть.
Начало и конец.
Все было.
Ведущий продолжает бесстыдно провоцировать мои слезы:
— Когда-то давно он точно так же отводил ее в детский сад, обрабатывал зеленкой сбитые коленки и всегда был ее единственным защитником…
Я мысленно закатываю глаза.
Никогда в жизни Александров не отводил Настю в детский сад и уж тем более не обрабатывал ее коленки. Он все время был на своей любимой службе в МЧС, где довольно быстро занял высокий ответственный пост и не мог подорвать оказанное тем самым доверие руководства.
Но сейчас не об этом…
Настя, проходя мимо, чуть растерянно на меня смотрит, и я подбадривающе улыбаюсь.
От того, как она сейчас похожа на меня и как быстро наступает на пятки закон Сансары, сердце пытается выпрыгнуть из груди.
Темные, блестящие, чуть волнистые волосы Насти уложены в тугую прическу, а грамотно подведенные визажистом карие глаза на фоне светлого лица смотрятся поистине огромными.
— Торжественный момент. Отец передает свою дочь в надежные руки Кирилла.
Илья, подведя Настю к алтарю, по-отцовски ласково гладит ее по щеке и обменивается крепким рукопожатием с женихом. Хлопнув его по плечу, уверенно подходит к нам и здоровается с нашим старшим сыном Артемом. Бросает взгляд на свою бывшую тещу, которая демонстративно отворачивается.
Затем обращается ко мне. Тихо, сквозь зубы:
— Ну привет, Чума…
Тянется, чтобы то ли приобнять, то ли клюнуть в щеку, но я инстинктивно делаю шаг назад, избегая телесного контакта, и продолжаю напоказ ослепительно улыбаться.
Заботливо смахиваю несуществующие пылинки с серого пиджака.
— Какой же страшный у тебя костюм, Александров! — выталкиваю из себя так же тихо и сквозь зубы. — У твоей девицы… весьма оригинальный вкус.
— А где твой пенсионер? — бывший демонстративно оглядывается по сторонам. — Надеюсь, ничего непоправимого не случилось… — Он становится рядом и, выпрямив плечи, невозмутимо смотрит на сцену. Затем еще раз бросает на меня короткий, ироничный взгляд. — … и он просто принимает радоновые ванны в ближайшем санатории?..
Фыркаю в ответ.
Дурак сорокатрехлетний.
Делаю вид, что никак не реагирую, поправляю лямку платья и переминаюсь с ноги на ногу.
Ведущий проникновенно продолжает церемонию, и я пытаюсь как-то абстрагироваться, стараясь не испортить этот момент. В конце концов, моя единственная дочь выходит замуж, а то, что ее отец, с которым мы десять лет в разводе, терпеть меня не может, вообще не новость.
И это очень даже взаимно!..
Настя с Кириллом обмениваются трогательными, искренними клятвами, а затем, надев кольца, скрепляют все вышесказанное осторожным поцелуем.
Я вспоминаю свою свадьбу в восемнадцать…
У нас тоже было много гостей, и мы с Ильей целовались так, будто планировали друг друга сожрать.
И да… к чему все это привело?
Может, так, как наши дети, даже лучше? С умом, с толком и расстановкой.
— Объявляю вас мужем и женой! И первыми наших молодоженов поздравят самые близкие — их родители.
Мы подходим к центру торжественного зала, а затем покидаем его и около получаса позируем для фотографа в разном составе.
Вечер начинается с приветственного слова молодоженов.
Я благодарно киваю Насте. Она, хоть и устроила нас с Ильей за одним столом, сделала это так, что вместо ее отца я вижу огромную вазу с цветами в центре и наслаждаюсь общением с Мариной, моей сестрой.
Ее муж Гена спустя час меняется местами с Полей, чтобы составить Александрову мужскую компанию.
Слева слышится недовольный шепот:
— Не могу смотреть на него. Пришел как самовар начищенный. Выхухоль!..
— Мама, пожалуйста! — я останавливаю поток сквернословия. — Сегодня праздник. Прекрати. Лучше посмотри, какие Настя с Кириллом счастливые.
— Какая она взрослая, наша девочка! — мама тут же забывает про бывшего зятя.
Она всегда была за меня. Особенно после развода, но и во время семейной жизни тоже. Так быть не должно — это я на своем опыте точно знаю, поэтому стараюсь быть очень вежливой и внимательной к Кириллу.
— А мы продолжаем, — объявляет ведущий, и я замечаю, что Настя куда-то исчезла. — Есть одна традиция. Красивая традиция. Пожалуй, самая трогательная. Это… танец отца с дочерью. Встречаем нашу невесту.
Я обращаю внимание, что Илья наконец-то снял свой серый пиджак, и смотрю на прямую спину, обтянутую тканью белоснежной рубашки, а когда вижу дочь в своем свадебном платье двадцатипятилетней давности — ультракоротком и расшитом стеклярусом — в прямом смысле придерживаю челюсть.
— Офигеть, Лелька!.. — шепчет Маринка. — Один в один — ты!..
Я многократно киваю.
Зал заполняется медленной композицией про любовь отца к дочери, и я немигающим взглядом наблюдаю за танцующей парой.
На лице Александрова тоже шок.
Он старается тепло улыбаться Насте, уверенно обнимает ее плечи и прижимает к себе хрупкую фигурку, а затем поверх головы бросает многозначительный, пронизывающий своим смыслом взгляд на меня…
Глава 2. Ольга
Ничего лучше, чем трусливо отвести глаза, я не нахожу.
Музыка все еще звучит, гости завороженно наблюдают за Ильей и нашей дочерью, а мне ужасно стыдно за свои слезы, которые я стараюсь незаметно смахнуть.
Надеюсь, никто не подумает, что я страдаю по своему прошлому браку?
Слезы, конечно же, предназначаются Насте, хоть и не скрою: я злюсь.
Злюсь за то, что она где-то нашла это проклятое платье.
Злюсь за то, что надела его и напомнила нам про тот день.
Сейчас мне кажется, что это было не двадцать пять лет назад, а совсем недавно.
Мама, будучи слишком консервативной, ругала меня за фривольный выбор свадебного наряда, а я предвкушала реакцию Ильи на длинные ноги и открытую грудь.
На моей свадьбе мне казалось, что я красивая.
Самая красивая.
И нет, это осознание не было впитано с молоком матери, и в детстве мне никто так не говорил. Мама была занята, всю жизнь проработала главным бухгалтером на фабрике, отец рано умер — я его почти не помню.
Все моя женская самоуверенность и по сей день строится лишь на словах, взглядах и когда-то большой любви одного единственного человека — Ильи Александрова.
Наверное, стоит быть ему благодарной, но я мысленно посылаю его к черту и даже не смотрю в его сторону.
В симпатичном юноше-футболисте, который случайно оказался в нашей дворовой компании в тысяча девятьсот девяносто девятом году, я не сразу разглядела того самого. Было время, когда на фоне импульсивных сверстников-подростков Илья казался слишком скучным и взрослым.
Уже потом узнала: мы одногодки.
Просто он спортсмен, а их учат выдержке и силе. Именно поэтому наш сын Артем с раннего детства серьезно занимался теннисом и сейчас продолжает — уже профессионально. Со своей женой Полиной он тоже познакомился на турнире. У нее к тому времени подрастал двухлетний сын.
— Не вздумай растаять, — мама трясет меня за руку.
— Мама, хватит! — закатываю глаза.
Маринка хохочет.
— «Как не скачешь, а доход не спрячешь».
— Опять ты со своей бухгалтерией, — шикает сестра.
— Ты за мужем лучше смотри, — мама переходит на свой второй по уровню ненависти объект — Геннадия, который с деловым видом разливает коньяк по рюмкам.
— Я за своим мужем посмотрю. Ты не переживай, мам.
Я наблюдаю за ссорой и украдкой бросаю взгляд на дочь в объятиях отца. Как раз в этот момент к ним подходит Кирилл. Мужчины снова обмениваются рукопожатиями, а Настя целует Илью в щеку и что-то эмоционально ему говорит.
Вздрагиваю, когда снова оказываюсь под обстрелом темных глаз.
