Первый среди равных. Судьба — книга №4 серии «Первый среди равных»

Лекарь оказался мужчиной лет тридцати, одетый в простую, но добротно сшитую одежду.

– Добрый день, уважаемый энц, – обратился он первым ко мне, – я – Тинос Враски, личный лекарь энца Виталиса Хромушикина, вашего дальнего соседа.

– Очень приятно. Но слишком вы долго собирались, я уже выздоровел.

– Понимаю и очень рад, что вашему здоровью ничего не угрожает. Но… – тут он замолчал и зыркнул на управляющего.

– Договаривай.

– Но заплатить, как уговаривались всё равно придётся. Дорога дальняя, целый день в пути, – начал ныть лекарь. А я смотрел на него и думал. Вроде на шарлатана не похож. Руки ухожены, одет в чистое, целый чемодан с собой всякой лабуды привёз, наверно и вправду лечить хотел. И оставлять такого без работы как-то не хотелось, а если учесть, что немалые деньги ему посулили, так пусть отрабатывает.

– Вихор, у нас есть кто больные и немощные?

– Из дворян никого, только вам бы, уважаемый энц, с лекарем поговорить, может снадобье какое даст, чтоб…

– А не из дворян? – перебил Вихора, кстати, надо будет поинтересоваться, а где мой лекарь, я же всё-таки дворянин и лекарь в усадьбе нужен, а то случись чего непредвиденное и не дождёшься медпомощи, сделал себе зарубку на память.

– Не из дворян, – замялся Вихор, ответно зыркнув на лекаря.

– Ему мы заплатим, как уговаривались, а кого лечить это уж я укажу.

К счастью Тинос Враски промолчал, не стал ерепениться, мол приглашали к дворянину, а заставляют чернь лечить. Он стоял тихо, даже как-то отрешённо смотря на нас.

– Как же, есть хворые…

Ради интереса я навязался вместе за лекарем если не помогать, то посмотреть, что он будет делать. Троим, что кашляли и чихали, и это летом-то, он, послушав длинной трубкой лёгкие, выдал какие-то свёртки с травами, объяснив, как заваривать, как долго и сколько пить. Двоим, что маялись с болью в суставах выдал какую-то мазь, но потом отозвав меня, сказал, что это старость пришла и от тяжёлой работы их лучше освободить. В ответ я кивнул, а поток страждущих не прекращался. Казалось, что все в усадьбе чем-то резко заболели.

При первом приближении, ну не медик я, Тинос Враски делал всё быстро, умело. Не гнушался расспросить пациента, осмотреть, но главное, каждый раз после приёма тщательно мыл руки. Этот факт меня обрадовал и дальше я смотреть, что делает заезжий лекарь не стал.

– Вихор, а у меня личного лекаря разве нет? – нашёл управляющего. Поток страждущих меня насторожил и навёл на неприятные мысли.

– Как же, был. Но как только прошлый хозяин погиб, так он и съехал. Лекарь-то за здоровьем дворянина присматривать был нанят, а как его не стало, поместье и все земли перевели в государственную собственность, так и отбыл он. Мне сказывали, что нашёл другого дворянина, который ему платить обещался.

– Понятно, – вот ещё одна зарубка на память. Нужен лекарь и желательно не один, а если один, так чтоб кого обучать к нему можно приставить. – Напомни мне завтра, чтобы поиском лекаря занялся. Письма там какие нужно написать…

– Так самое простое в лекарский институт запрос подать, чтобы выделили.

– Вот это и напомнишь завтра сделать, – ответил, заметив, как уставший выходит на свежий воздух Тинос Враски.

– Благодарю вас, – тут я запнулся, не зная, как к нему обратиться, он вроде же не энц, – за оказанную помощь, – быстро поправился, – если хотите, предлагаю отобедать.

– Не откажусь…

К моему удивлению, после ужина Тинос Враски, сославшись на дела, отказался заночевать в поместье и вскоре отбыл восвояси. Впечатлённый его хорошими манерами и отсутствием гордыни я заплатил ему в два раза больше, чем оговаривалось. Что лекарь принял как должное, коротко поклонившись и, усевшись в повозку, отбыл. А я остался один. Страх, что вновь мной завладеет хандра заставила усесться за рабочий стол и записывать то, что я могу сделать в этом мире. Особых знаний в фундаментальных науках, механике и прочем, что могло бы двинуть вперёд технический прогресс этого мира я не знал. Просто-напросто в своё время не интересовался. Только насос сумел сделать и то, благодаря хорошей памяти, полученной в дар от Мегиса.

– Так, – сидел, вертя в руках перо, – что можно сделать. Первое – это спирт путём перегонки. Этим уже занимаются. Надо будет послать гонца через пару недель в Роднас, узнать, что там и как, – делал пометки на листе. – Второе, баня с дымоходом. Чтоб не задыхаться от чадящего дыма.

Я взял второй лист бумаги и схематично нарисовал как всё устроить. Трудного в этом ничего я не видел. Много раз бывал в банях и как устроена парилка знал. Нарисовал и предбанник, где размещалась топка, а основная часть печи в парилке, нарисовал и дымоход, и сделал соответствующие пометки и сноски, что каждое из нарисованного обозначает.

– Следующее, – вот тут я задумался. Вроде была какая-то мазь, простая в приготовлении и не требующая больших затрат. Вишневский вроде придумал. Помнил, что первоначальный её состав – это мёд и берёзовый дёготь. А потом туда стали добавлять висмут. Но что такое висмут и как он называется в этом мире никак не мог вспомнить. Даже как он выглядит не помнил. Знал, что это относительно распространённый на Земле металл и всё.

– Мёд и берёзовый дёготь, – записал, – пропорции пусть будут один к сорока, потом подберём. Это для заживления ран. Кстати, на войне может пригодиться, да и в хозяйстве, если кто поранится. И вроде ещё от гнойных ран она помогает, – вспоминал, продолжая делать пометки.

– Четвёртое, паровой двигатель… или рано ещё? Как он устроен я вообще не знаю. Понимаю, что должна быть большая ёмкость для воды, топка, для её подогрева, наверно, какие-то клапана и контуры, чтобы пар не напрямую вращал вал. Вот и всё.

– Нет, наверно, с этим рано. Вот если соха или борона, или плуг какой придумать. Видел же на полях как они выглядят, – произнёс и тут же нарисовал обычный культурный плуг, и в добавок борону. – С этим к кузнецу, – произнёс, откладывая лист, – так, что ещё из простого?

Я задумался и неосторожно ткнул ногой об ножку стола, и чернильница, раз подпрыгнув над столом, неуклюже упала, разлив содержимое.

– Чернильница-непроливайка. Вроде была такая, – пробормотал, спасая чистые листы бумаги…

Пусть лёг поздно, но проснулся я рано, с восходом местного светила. И быстро приведя себя в порядок и, поторопив служанок, позавтракав, пошёл первым делом к кузнецу. Для него у меня было три задания: культурный плуг, борона и чернильница-непроливайка. С плугом, повертев грубый чертёж в руках кузнец согласился, что сможет сделать не только его, но и борону, но вот с чернильницей оказалась проблема.

– Слишком мелкие детали. Здесь лучше металл мягкий брать: медь, серебро, но я с ними не работаю, – пожал он плечами. Пришлось с его доводами согласиться. Лучше, конечно, делать основную ёмкость чернильницы из стекла, но придётся пока довольствоваться штучным товаром.

– Хорошо, когда плуг сможешь сделать? Я не тороплю, мне главное качество и их нужно будет три или четыре. Потом соединим в один ряд.

– В течение недели сделаю.

– Сделай сначала один, я посмотрю, а потом скажу, правильно или нет. Надо его сначала испытать, а потом остальные делать. С бороной, как понял проблем нет?

– Да какие там проблемы. Решётка да штыри в два кулака, – ухмыльнулся кузнец…

Шёл от кузнеца, размышляя, кого припрячь сделать чернильницу, как по пути встретился управляющий.

– Доброе утро, уважаемый энц, что-то вы рано сегодня поднялись.

– За то ты спишь до обеда, – поддел управляющего.

– Как же, я с рассветом успел…

– Ладно, – остановил, начавшего оправдываться Вихора, – лучше скажи мне, у нас каменщики, а лучше печники есть?

– Имеются, как без них. И печь сложат и, если надо, стену возведут.

– Веди к ним.

Разговор с печником долго не продлился. Он повертел в руках мой чертёж, хмыкнул и произнёс.

– Если надо, уважаемый энц, то с трубой на две половины дома печь мы сложим. Огнеупорный кирпич имеется. Работа пусть и есть, но сделаем. Лично займусь. Только вопрос, где её класть? Новый дом будет или в старом каком?

Я повернулся к управляющему. Этот вопрос меня тоже интересовал. Лучше, конечно, всё по уму сразу делать, а не перестраивать.

– Если надо, место под новый дом найдём, – быстро ответил Вихор.

– Найди место, чтоб недалеко от моего дома, но и не совсем близко, где-нибудь в сторонке. Как отыщешь, так пусть плотники приступают. Сухой строительный лес есть?

– Имеется. У вас же своя лесопилка имеется.

– Вот и хорошо. План с размерами я тебе начерчу. Сам землю размечу. И ещё, Вихор, у нас есть ювелиры или кто с мелкими деталями может работать? – уточнил, когда отпустил печника.

– Часовщиков у нас нет. Они только в столице, ювелиры тоже. Но есть один умелец, что из меди и серебра всякую утварь делает: стаканы, блюда, столовые приборы. Может он сгодится?

– Может и сгодится. Он где живёт?

– Его мастерская в городе, уважаемый энц, я сейчас бричку прикажу заложить, чтобы не пешком идти…

Медных дел мастер, как я его для себя назвал, оказался старичком лет за шестьдесят, но со светлым умом. Он сразу понял, что я от него хочу. Только посетовал, как и я, сразу догадавшись, что основной корпус чернильницы нужно делать из стекла, а остальное можно из меди, серебра, а если по богатому, то и из золота с брильянтами. Вот только где такие не очень высокие стеклянные ёмкости небольшой вместимости взять.

– Так, уважаемый энц, на стеклодувном заводе закажите пару сотен штук. Если присмотреться, то что вы изобразили похоже на бутылку, которую лекари для своих снадобий используют, только горлышко широкое, а для моей работы лучше и вовсе без него. Просто полый цилиндр, а остальное я уж сделаю.

– Вихор, запомнил? Как вернёмся, я напишу письмо с чертежом, что мне надобно, отправишь гонца на завод, чтоб изготовили.

– Слушаюсь…

День перешагнул полдень и близился вечер. Вихор ворчал, что не остановились на постоялом дворе и не отобедали. Это он не за себя переживал, а обо мне беспокоился. Но останавливаться в месте, где совсем недавно с молодой женой жил и здравствовал Савелкин я оказался не в силах. Боялся, что вновь нахлынут воспоминания и начнётся всё по второму кругу, а этого я не хотел. Третий день пошёл, как я не пил и, если честно, гордился этому.

– Это кто такие чумазые ехали? – заметил, как мы обогнали обоз из четырёх телег, которые были накрыты плотным полотном. А сопровождающие или шли рядом, или сидели на другой, пустой телеге, но все были чумазые.

– Древесный уголь везут. К нам, наверно, надо было бы спросить. Зима, уважаемый энц, скоро. Дровами много не натопишь, хоромы-то большие, и я распорядился лесной уголь закупить, хотя бы самую малость. Чтоб ваши покои протапливать.

– Останови! – заинтересовался я. Если умеют делать древесный уголь, то его можно активировать и сделать активированным, там вроде опять нагрев температурой в полтора раза выше градусов с последующей обработкой паром – это самый простой способ.

Как только мы остановились, остановился и следовавший за нами обоз.

– Испугались, – пробормотал Вихор, – сейчас я к ним схожу, объясню, что энц желает говорить со старшим.

Через несколько минут ко мне подошёл чумазый мужик с длинной густой бородой.

– Не извольте беспокоиться, уважаемый энц, к вам едем. Товар везём, как и договаривались. Три подводы отборного, крупного лесного угля. Совсем недавно он ещё стоял, шумел своей листвой…

– Что за дерево?

– Так дуб в основном. Он лучше всего для печи подходит.

– Это хорошо, – говорил, не слезая с брички. – А мелкая пыль у вас остаётся?

– Остаётся, как не оставаться. Мы её на поля вывозим, в землю закапываем.

– И много вас работает? – никак не мог подойти к вопросу, как их к себе переманить. Как понял, это артель свободная. Работает на себя, впрочем, как и недоювелир. Ну, или на худой конец поставить у них ещё одну печь и делать активированный уголь. Мне-то много для очистки самогона не надо, но активированный уголь можно использовать в медицине как энтеросорбирующее средство, а это уже золотое дно.

Почему я занялся малым, отложив на потом другие изобретения? Да потому что у меня денег на всё не хватит, если распыляться. Вот получится у меня с чернильницей-непроливайкой – хорошо. Пойдёт денежка малая. Думаю, её охотно купят все, кто часто пишет, а таких государевых людей много. А если получится убедить сделать что-то новое ещё и этих мужиков, то будет совсем хорошо, и я, недолго думая, пригласил их погостить пару дней пока разгрузят товар. А сам Вихору наказал, чтобы не раньше, чем через три дня разгрузили и за эти три дня я со старшим обоза много обговорил. За стол с собой не звал, но минимальные знаки внимания оказывал, чтобы тот подобрел. И в бане их попарили, пока по-чёрному, и накормили сытно, и чарку поднесли из моих запасов. Как ни странно, я смотрел на спиртное спокойно, меня не тянуло и не трясло при его виде. А Гонтиса, так звали этого чумазого мужика, и вправду раздобрел. И на третий день они уехали восвояси вместе со мной. Предстояло заказать или сделать самому печь с барабаном внутри и как-то придумать чтобы подавался внутрь пар после обжига древесины…

Глава 6

– Дураки! Ну и дураки же они! – ругался всю дорогу обратно из артели. Два дня я провёл, считай, в чистом поле. Ну, то есть не в поле, а на поляне, где артельщики рубили лес и путём горения без доступа воздуха производили древесный уголь. Я может и остался бы дольше, пытаясь уговорить, но старший из них – глава всего этого хозяйства, упёрся.

«У нас людей свободных нет и заниматься прихотью энца мы не можем», – заявил он.

Ладно бы они всё по уму делали, так нет. Каждая бригада производит полный технологический цикл: рубит лес, свозит его, укладывает в большую печь без дымохода, замазывает её глиной и ждёт, пока древесина превратится в древесный уголь, а потом сама и едет его продавать. Нет бы разделить труд: кто-то рубит, свозит; кто-то смотрит за печью, а кто-то продаёт, но нет.

«Наши предки именно так поступали», – упёрся этот старик – старший над несколькими семьями. Даже имя его вылетело из головы, таким тупым и неповоротливым он мне показался. И ладно бы жили в нормальных условиях. Но нет, живут в землянках, по полгода родных не видят, а туда же.

Когда я немного успокоился, отошёл от произошедшего разговора глухого с немым, принялся размышлять, как самому наладить производство активированного угля. «Древесный уголь можно по первому времени покупать у них», – размышлял я.

«Печь поставлю где-нибудь в стороне, чтобы не спалить ненароком жилые дома. Температура там должна быть выше раза в полтора, чем при сжигании древесины, а ещё надо чтоб туда можно пар подать для активации», – с таким нехитрым планом я добрался до усадьбы. Меня встречали.

– Доброго утра, уважаемый энц, – встречал меня Вихор.

– Полдень уже, – ответил. Нечего с подчинёнными, а Вихор являлся наёмным работником, вести себя панибратски. – Докладывай, почему опять встречаешь меня на крыльце или что случилось?

– Нет, ничего не случилось, вас же не было всего-то несколько дней, что может случиться.

То, что меня не было в усадьбе почти неделю, он умолчал. Пока добрались до артельщиков, пока побыл там, пока вернулся, так шесть дней и прошло. За такое время в моём мире может и война случиться и закончиться, и… мало ли что может случиться. Но я сейчас живу в мире, где всё происходит медленно. Даже новости из столицы, хорошо если через пару месяцев узнаём. Но рано или поздно начнётся информационная революция…. Эх, жаль, что не доживу до этого времени. Но ничего. Как завещала великая и всемогущая инопланетная сущность, будем приближать прогресс пока в отдельно взятой Империи, а там глядишь и весь Мир удастся подстегнуть.

– Не изволите в баньку с дороги сходить?

– Это что ты меня сразу в баню гонишь?! – насторожился. Я сначала планировал сходить к кузнецу, узнать, что сделано, что не сделано. Потом расспросить Вихора, дать ему указания, а только потом, перед сном идти в баню. А то знаю я. Если сейчас расслабишься, то и день считай закончен.

– Так новая банька готова, уважаемый энц. Работяг я первыми заставил в ней всё опробовать.

– Так скоро сделали?! – что-то быстро они сруб поставили и печь сложили. Недели две или три всего прошло, как я с печных дел мастером разговаривал.

– Торопились. Заказ у них большой. У одного из наших соседей они новый дом подрядились строить. А там печи, камины класть надо. Вот они и торопились. Поэтому я их первыми и отправил опробовать, что они сотворили. А сруб наши мужики за три дня поставили. Лес-то готовый, высушенный и распиленный имелся. Знай, да ставь.

– И как? Что говорили? Они уже уехали? – засыпал вопросами.

– Сказали замёрзли, но дворянину в самый раз будет, – тихо ответил Вихор.

– Это как?! – реально удивился. Потому что температура в русской бане, какую я и делал, до девяносто градусов по Цельсию, плюс высокая влажность.

– Не знаю, уважаемый энц, они сразу же уехали, даже полный расчёт не взяли.

– А ты и рад, что сэкономил.

– Не без этого, – помялся управляющий.

– Ладно, пошли посмотрим, что там не так и почему в бане холодно…

– А где камни, что я отобрал? Где бак с водой? – всё хорошо сделали мастера. И печь сложили и именно так, как я нарисовал. Вот только в мелочах недоработали. Валуны, что я отобрал для того, чтобы положить сверху, отсутствовали. Да и небольшой бак с водой, где она должна подогреваться прежде чем поддавать, лежал в предбаннике.

– Камни, так мастера сказали, что не подходят они для печи…

Загонял я своих дворовых. Полчаса крику, тыканья пальцем, куда, что и как нужно ставить, и сейчас я лежал в парной на третьей полке, и обливался потом.

– Холодно им, блин, – улыбался, когда последний из попытавшихся усидеть со мной в парилке вылетел словно пробка из-под шампанского, едва успел ему крикнуть, чтобы дверь за собой закрыл.

В парилку я взял с собой двоих мужиков, чтобы они на своей шкуре почувствовали, что такое настоящая баня, когда не задыхаешься от едкого дыма и поддаёшь, повышая влажность и температуру. И главное, чтобы в следующий раз, когда будут париться или мне готовить баню, знали основные правила, что и как делать.