Первый среди равных. Судьба — книга №4 серии «Первый среди равных»

– Надо будет или бочку, или большой чан с водой где-то рядом поставить. Как-то сразу не додумался, – произнёс, вставая с лежанки. – Мне на первый день хватит …

– Так, показывай, что тут у тебя, – поутру следующего дня я направился к кузнецу.

– Готово, уважаемый энц. Мудрёные штуковины получились. Мы такими же, только деревянными и без вот этих крыльев землю пашем. А эти…

– Эти четыре штуки надо параллельно друг за другом закрепить и тогда станет как надо.

– Не потянет, – вступил в разговор управляющий. – Когда пробовали, лошадь один едва с места сдвинуть смогла. Слишком глубоко в землю уходит.

– Запрягите две, а лучше три. Видишь, какая ширина получится? Это считай за один раз четыре прохода делается. А что глубоко в землю уходит, так лучше вспахиваться будет. Борону сделал?

– С этим проблем, уважаемый энц, не возникло. Смотрите, – кузнец указал в дальний угол кузни, где лежала грубо сделанная борона. Но мне-то не красоваться ей, а, чтобы крестьяне работали, землю после вспашки ровняли.

– Хорошо. Тоже опробовали?

– Опробовали. Одна лошадь тянет. Вот только прыгает эта конструкция, как вы её назвали… «бо-ро-на», словно кузнечик по полю.

– Утяжелить надо, если прыгает. Пару камней или лучше съёмный груз какой, – последнее сказал, смотря на кузнеца.

– Сделаю.

– Лучше два одинакового веса, – продолжал, – чтобы если что, один снять.

– Понятно…

С утра настроение у меня было прекрасное. Кузнец у меня молодец. Всё схватывал на лету, работал, металл за зря не поганил. И борона и четыре плуга у него получились что надо. Я конечно не специалист. Угол крыльев и всякую геометрию просчитать не смог – не знаю я этого, но на мой взгляд вышло относительно нормально. Тем более, я не поленился, съездил на поле, где испытывали мою новинку. Глубина вспашки после сравнения с прежним плугом меня, не знатока, удовлетворила, а после прохода бороной вообще стала красота. Ровное поле, точнее небольшой кусок, что выделили под мои чудачества управляющий радовал глаз.

– Что ж вы, уважаемый энц, не позавтракав на поле поехали, – встречал меня управляющий. Делать ему что ли нечего, что практически постоянно у меня на виду. Нет бы делом что ли занялся: приход-расход посчитал, но надо отдать должное, как спросил у него бумаги, что куплено, за сколько продано, как к зиме готовимся, так сразу всё предоставил. В цифрах я ничего не понимаю, например, хватит нам – жителям усадьбы заготовленных зерновых или овощей, в частности картофеля[1], это я его так по привычному для себя назвал, чтоб не мучиться, до следующего урожая или нет, останется на семена и прочее, прочее. Так что копаться в бумагах я не стал. А лично захотел посмотреть, что и как. Тем более, пока заняться было нечем. В голову шли идеи только те, которые воплотить в жизнь я не мог в силу отсталого технического и технологического развития цивилизации. Ну не открыли здесь ещё электричество и, соответственно, электрический двигатель. Я вообще молчу про прокатный стан и много чего полезного. Хотел ткацкий станок придумать, но полночи мудрил над чертежами, но так и не смог ничего придумать или вспомнить. Вот только со швейной машинкой у меня кое-что получилось. Такой, с ручным приводом. Но пока это только наброски. Я ж не разбирал её, не знаю внутреннее устройство и механику. Так что пока вникал в дела хозяйские, ожидая пока привезут первые три заказанные у недоювелира чернильницы-непроливайки и стеклянные бутылочки под них. Письмо на стекольный завод я отписал с размерами и чертежом, что мне нужно. Теперь ждал ответа.

– Ничего позавтракаю. Пошли на кухню, – пришла мне идея, посмотреть, что можно усовершенствовать на кухне. Так как майонеза здесь не было, вот я и намеривался его придумать.

– Как на кухню?

– А вот так! – что-то он меня часто стал раздражать своими вопросами, видимо, что-то скрывает. Вон как занервничал. Почему-то у меня к этому управляющему часто просыпалось чувство подозрительности. Может из-за того, что фактически навязан одним из соседей, но пока ничего плохого про него сказать не мог. Дела ведёт, дворовых излишне не гоняет, голодом не морит. Вроде, кого встречаю одеты нормально, чистые, помытые. Даже некоторые мужики по моей моде стали лица брить. Кстати, скажу, пренеприятнейшее это занятие. Про безопасную, а тем более электрическую бритву тут не знают, приходится обихаживать себя пусть и не каждый день, а через два-три, что в норме вещей, опасным, заточенным до невозможности небольшим специальным ножом-бритвой.

– Так у вас уже накрыто.

– Ничего страшного. Поем… – чуть не сказал, что Бог послал на кухне, но религии как таковой здесь нет. И пришлось бы объясняться, кого из соседей кличут Богом, – …поем, что есть на кухне. Там картошку с салом и парой яиц, – привык я хорошо завтракать, что по первому времени для прислуги было необычно. Принесут варёное яйцо, маленькую булку с маслом и что-то вроде чая, и всё. А я потом хожу голодный и злой. Но ничего, приучил я их быстро, чтобы нормальный завтрак для мужика готовили. Я ж целый день на ногах, то вожжа укусит уеду куда смотреть как дела делаются, то у кузнеца до вечера стою над душой.

Появился на кухне я в первый раз и, соответственно, вызвал переполох. Пришлось успокоить главную кухарку, что не по её душу пришёл, а позавтракать, так скажем на скорую руку. Что меня сначала порадовало, так это много ребятни-поварят, что сновали туда-сюда, а бо́льшая часть сидела вокруг большого чана и чистила овощи.

– Детишек, смотрю, много у вас, – спросил у поварихи уточнить, как они используют детский труд. Ведь на мой взгляд семь-девять лет, это рано приступать к серьёзной работе. Мы же не англосаксы какие, чтобы малолетних детей в шахты загонять. Вот и поинтересовался, так скажем, условиями труда.

– Так и готовим на всю усадьбу. Столько овощей надо перечистить, подготовить к закладке, что повара не справляются. Я тут не одна, двое ещё со мной готовят. У кого лучше всего получается первое блюдо, у кого каши, у кого мясо. Вот и разделили обязанности. И все они, – тут она улыбнулась, – мои помощники повара, вышли как раз из этих ребятишек, что сейчас помогают по кухне.

– Хорошо. Я очень рад что не бездельничают и вроде не худые, как деревенские.

Тут повариха засмущалась. Подкармливает она их за мой счёт, но пусть. Я не в обиде. Пусть работают.

– Но пока жарится картошка, подай мне пару свежих яиц и растительное масло. Сделаю один соус, будешь мне потом готовить…

Старшая повариха внимательно следила за моими действиями, видно, что хотела научиться и потом угодить своему энцу. А я, не зная пропорций, начал с малого: взбил одно яйцо с маслом. Налил на глаз, помешал. Не загустевает. Добавил ещё масло и опытным путём пришёл к выводу, что на одно яйцо нужен стакан растительного масла. Взбивать полученную массу до густоты было тяжело и мне помогали, а я, как настоящий дворянин, руководил процессом. Потом добавил чуток соли, к сожалению, ни сахара, ни лимонного сока, у меня под рукой не оказалось. Только горчица. Но упомянутые мной ингредиенты можно было поискать на рынках, чем я и озадачил смотревшего за моим действием Вихора.

– Что ж. Теперь будем пробовать.

Намазал получившуюся густую массу на хлеб, положил огурец и откусил. Ничего так получилось. Но чего-то не хватает. Видимо, всё-таки не весь рецепт запомнил. Хотел ещё показать, как делается сгущённое молоко, но оставил это на потом. Слишком долго и муторно с его приготовлением возиться. Итак, удивлённые глаза поварихи и Вихора едва не вылезали из орбит, когда они с осторожностью пережёвывали приготовленный простой бутерброд.

– Это вы в столице научились? Я сколько не занимаюсь поварским делом, но о таком соусе никогда не слышала. У меня и книги есть специальные, но чтоб из таких простых ингредиентов сотворить такое…

– Можно сказать что и в столице, но только я этот соус под названием «Майонез» придумал сам. Как-то в походе у нас остались… – начал заливать, рассказывая историю создания самого знаменитого соуса, что не мог остановиться. А меня слушали с открытыми ртами.

Завтрак, а точнее посещение мной кухни вызвал фурор. Потом я то и дело слышал перешёптывания за спиной, что я, будучи солдатом, придумал очень вкусное и сытное блюдо, но меня за это не наградили. Вот как повернулась моя нескромная шутка…

Посетив в этот же день кузнеца, мне вдруг пришла идея. А почему бы не сделать овощечистку. Ничего сложного нет, как думал, но вновь упёрся в отсутствие листового железа. Я ведь хотел сделать её практически автоматической, но с ручным приводом, чтобы чистила овощи, ну и фрукты не по одному, а сразу несколько. Но загвоздка оказалась именно в листовом железе.

– Что ж, – вертя в руках чертёж, – задумчиво произнёс кузнец. Расковать в лист кусок металла можно. И свернуть его тоже. Этим подмастерья займутся. Шестерни сам сделаю. Но чтоб отверстия в листе сделать, да ещё такие мудрёные, я не смогу.

– Ничего мудрёного нет. Тонкий лист железа пробивается трафаретом. Вот таким, – и я нарисовал схематично то, что имел в виду.

– Так это же тёрка, – выдохнул, чуть не уронив тяжёлый молот подмастерье.

– Именно так, мне нужна тёрка, только круглая. Она при помощи шестерней будет вращаться и ещё внутри корпуса так же нужно сделать поверхность тёрки…

Очень жаль, что меня не отговорили в этот момент от моего изобретательства. Почти дюжину поварят, что находилось при кухне после моей чудо-машины разогнали. Не нужно оказалось столько помощников. Всего-то двое стали справляться со своими обязанностями, а остальных жадный и ворчливый Вихор отправил по домам. Пришлось исправлять свою необдуманную революцию в механизации труда поваров. Создал для ребятишек от восьми до четырнадцати лет школу. Чтоб читать, писать и в арифметике соображать могли, а, чтобы родители их отпускали, стал их кормить. Утром, когда приходили им давали стакан молока и краюху хлеба, а после занятий наливали полную тарелку крутых щей. И дети были рады, что полдня они заняты не трудным физическим трудом и родители, которые знают, что детей накормят и уму разуму научат, а потом глядишь, они и в люди выбьются.

Первые недели приходилось учительствовать самому, но я быстро выбился из сил, да и заняться у меня было чем. Так что, я быстро отыскал умевшего читать и писать дворового. А сам отослал письмо в столичный институт с просьбой выделить мне учителя для ребятни. Не забыв повторно напомнить, что до сих пор жду лекаря. И как только пришла первая партия заказанных стеклянных бутылок, занялся обустройством мастеровой.

***

[1] Здесь и далее провидятся привычные названия овощей, фруктов и другого съестного.

Глава 7

– Опять уезжаете, уважаемый
энц, – тихо радовался Вихор моему отъезду.

– Уезжаю к ювелиру. Знаешь же,
что пришёл мой заказ. Теперь надо всё объяснить, что мне от него надо. Ты не
забыл, что нужно присмотреть два места. Одно на отшибе, а второе для
мастерской.

– Как же, помню. К вашему
приезду всё будет сделано. Под, как вы сказали, «мастерскую», я думаю пустующую
избу отыскать.

– Что, у нас есть такие?

– Мало, но пара имеется. Обычно
дома не пустуют, всегда находится кому в них жить.

– Так почему в них никто не
живёт? – насторожился словам улыбавшегося управляющего.

– Так померли все до пятого
колена. Вот один дом так пустым который год и стоит. А из второго съехали все.
Новый себе поставили, а тот изветшал сильно.

– Ладно. Приеду посмотрю, –
ответил и отправился в путь.

Дорога к ювелиру была знакома,
и я взял с собой всего лишь одного слугу. Чтоб погрузкой-разгрузкой занимался,
да лошадью правил.

Разговор у ювелира затянулся.
Я ему предоставил в качестве образца четыре бутылочки. Кстати, хороший у
стеклодувов получился товар. Бутылка в форме цилиндра, с широким горлышком. Именно
на горлышко ювелир мне и будет изготовлять конус с крышкой, а размеры по
образцу делать, чтоб мои люди в мастерской могли их собирать. По крайней мере я
так думал. Материал я пока заказал недорогой – серебро. Но для дорогих подарков
попросил сделать тройку штук из золота. Именно для этого я к нему и приехал,
чтобы обговорить наши дела. Я хотел его вообще переманить к себе в усадьбу, но
он наотрез отказывался, несмотря на то, что я ему чуть ли не золотые горы
обещал. Но что поделать – он свободный человек.

– Слушай Дани́с, – так звали
недоювелира, который доказал, что может называться настоящим ювелиром. Я видел
его работу. Такую тонкую, что глаз радовала, если конечно зрение хорошее. Он
мне две чернильницы-непроливайки из чистого серебра сделал, да так всё красиво
узорами украсил, что её только на полку ставить, чтобы глаз радовала. –
Переезжай ко мне в усадьбу. Дом тебе дам, оклад положу хороший, или процент от
каждого изделия, – предпринял последнюю попытку уговорить ювелира. Не хотел я
чтоб он на сторону делал мои штуковины. – Я и помощников, учеников дам, чтоб
помогали тебе, а то всё сам да сам делаешь.

– Благодарю, уважаемый энц, но
у меня семья большая, куда я с ней с насиженного места уеду. А помогают мне мои
сыновья. Малы, конечно ещё, но у старшо́го вполне получается несложный узор
делать.

– Сыновья? – ухватился за
пришедшую идею. Этот хитрый Данис не пускал меня в свою мастерскую, а принимал
в другой комнате, где мы обсуждали наши дела, и он показывал свой товар. – Давай
я твоего старшого к себе возьму. Дом ему поставим. Небось жениться скоро будет.
А если женат, то пусть всю семью свою берёт, не обижу.

– Женат он и детишек у него
двое.

Я знал, что в эти времена и
жили недолго, лет до пятидесяти средний возраст среди крестьян, занимавшихся
тяжёлым, изнурительным физическим трудом, и женились, выходили замуж рано, и
детей старались не одного рожать, но сколько тогда его старшему сыну?

– Так нет проблем. Поди он
засиделся у тебя в подмастерьях. Сам хочет дела делать, а ты ему не даёшь, не
доверяешь, – наехал на Даниса, но как оказалось, что зря.

– Я! Не доверяю?! Это мой сын!
И он не хуже меня научился, как мой дед, отец с благородным металлом
обращаться. Именно он делал резьбу по серебру, тех штуковин, которые я тебе продал,
и вы сами сказали, что работа отличная! – вскипел ювелир. Лицо у него
покраснело, пальцы сжались в кулак. Не будь я дворянином, ударил бы он меня,
или того лучше вызвал на дуэль. Вон как желваки играют и смотрит на меня
исподлобья, как на зверя.

– Успокойся, Данис. Как ни как
с дворянином говоришь, – извиняться за свои слова не стал. Правильно я всё
сказал, если у него сын такой хороший и перерос подмастерье, так что он его не
отпустит. Они же свободные, не привязаны по рождению к земле или к дворянину. –
У тебя сколько детей? Можешь не отвечать, знаю, что много. И все они семейному
мастерству обучаются и что будет, когда все они вырастут? Что, всех возле себя
держать будешь? Одному, ладно, передашь свою мастерскую, но остальным, что? Брат
у брата в подмастерьях ходить всю жизнь будет? Рано или поздно, но скорее сразу
после твоей смерти, хорошо, если один твой потомок семейное дело продолжит. А
разве тебе не хочется ещё при жизни увидеть, чего добьётся твоя кровинушка?! Ты
подумай до завтра. Я в гостином дворе заночую. Дела у меня здесь ещё, – сказал
и засобирался уходить.

– Не надо.

– Что не надо? – не понял,
остановившись практически у дверей.

– Диса́л! Дисал! Иди сюда!

Из другой двери появился молодой
парнишка лет восьми.

– Позови Дми́триса, – произнёс
ювелир и паренёк как неожиданно появился, так быстро и исчез, – не нужно
уходить. Я принял решение. И... извините меня, уважаемый энц, что...

– Не надо. Я всё понял, –
ответил, возвращаясь обратно в комнату, – это твой сын? Как его, Дисал? –
перевёл разговор в другое русло.

–Это был мой средний сын.
Смышлёный мальчик, но усидчивости нет, что необходима ювелирам. Ему бы только