– Подведём итог, Белинда, – произнес он. – Я рад, что при виде меня ты уже не теряешь сознание. Начинаешь привыкать, что тем более хорошо. Еще сейчас выяснилось, что ты умеешь говорить, а не только дрожать от страха…
– Поверьте, я очень даже дрожу. И сознание потерять готова, правда-правда!
Выпалив это, я скривилась. Что за детский лепет? Соберись, Белла, никогда ты не пасовала ни перед людьми в погонах, коих среди друзей папы-генерала немало, ни перед власть имущими – по той же причине. Надо просто и четко донести до этого оборотня, тоже, кстати, в погонах, точнее, в эполетах, что никакая я не Белинда, и вообще ничего ему не должна…
Только я открыла рот, собираясь осчастливить мужика новой информацией, как обнаружила… что не могу вымолвить ни слова!
Что за чертовщина?!
– Поверь, обморок не спасет тебя от необходимости спать со мной, – заявил Мерзавец, он же Гад. – И только от тебя зависит, будет ли нам обоим это в радость. Я не хочу принуждать тебя, но с фактами не поспоришь – только рядом с тобой проклятие отступает.
Чего? Это как вообще?!
С этими словами он выпустил из захвата мой подбородок, выпрямился и быстрым движением снял перчатку. С удовлетворенной улыбкой уставился на свою кисть.
Я тоже глянула, не понимая, в чем прикол. Рука как рука, крупная мужская с длинными пальцами, ногти аккуратные – посмотреть приятно.
А потом он отошел на несколько шагов, по-прежнему глядя на свою руку.
А я чуть не заорала.
Потому как пальцы его резко удлинились, нормальные человеческие ногти превратились в острейшие когти, а гладкая прежде кожа покрылась черной чешуей.
Какая милая рептилья лапка!
– Как вы это делаете? – Когда первый испуг прошел, во мне проснулся интерес исследователя.
Спасибо нашему кинематографу – посмотрев столько ужастиков, сколько я в свое время, поневоле начнешь презрительно фыркать при виде очередного монстра.
Этот мужик, всего лишь покрытый чешуей, в сравнении с некоторыми киношными монстрами прям красавец, хоть сейчас на подиум.
– Делаю что? – нахмурился он, мигом став вдвое страшнее.
– Ну, обрастаете чешуей? – спросила я. – И что означают слова – «только рядом с тобой проклятие отступает?». Не может же быть…
Проверяя догадку, я поднялась и в несколько шагов преодолела разделяющее нас расстояние.
Да ладно?!
Чудище на глазах преобразился: втянулись когти на руках, а чешуя, броней покрывшая кожу, исчезла.
– Как видишь, твоя близость действует на меня вполне определенным образом, – усмехнулся мужик. Он воспользовался тем, что я встала столбом от изумления, и заключил меня в объятия. – Если верить пророчеству, а не верить оснований нет, твоя кровь исцелит меня совсем. Снимет проклятие.
– Вы хотите меня убить? – возмутилась я. Это вообще ни в какие ворота не лезет!
– Разумеется, нет! – Чудище снова нахмурился.
Надо признать, ему-человеку складка между идеальными черными бровями даже шла – подчеркивала мужественную красоту…
Это что за ерунду я только что подумала?! Белла, очнись! Вокруг творится полная хрень, а ты тут красивым монстром любуешься! Нашла время!
– Белинда, разве отец ничего не рассказал тебе? – Чудище требовательно глядел на меня. Кстати, глаза его, до того горящие огнем и впечатлявшие вертикальными зрачками, стали обычными, золотисто-карими.
Отец мне много чего говорил. Он вообще любитель вести беседы, но что-то мне подсказывает, что тут имеется в виду совсем не он, а толстяк, продавший свою дочь.
Правда, сказать об этом я почему-то не смогла! Снова.
– У меня, похоже, проблемы с памятью, – сказала я. Слава богу хоть это смогла. – Так что начните сначала. Вообще все расскажите. Где я, что тут вокруг творится…
Я высвободилась из объятий мужика – он не стал удерживать – и добавила, глядя ему в глаза:
– Кто вы, чего от меня хотите, на каком основании? – Сделав паузу и пронаблюдав, как зрачки Чудища вытягиваются в вертикальные линии, закончила: – А самое важное – как планируете заставлять, когда я не соглашусь на ваши требования?!
– Проблемы с памятью? – Все-таки идет ему хмуриться, когда он не в образе чудовища! Мужик снова привлек меня к себе, и внезапно положил ладонь на мой лоб со словами: – Сегодня утром я нашел тебя без сознания на полу. Выходит, ты ударилась головой? Белинда, если бы ты рассказала еще тогда, я бы сразу помог тебе… Но ты лишь дрожала…
От его пальцев шло приятное тепло, и мне даже не хотелось вырываться. Хотя ответы на свои вопросы я все равно была намерена получить! Но неожиданно вокруг головы возникла золотистая дымка, и голова закружилась. Перед глазами заплясали цветные пятна.
– Что вы делаете? – спросила я, ощутив, как меня нежно поглаживают по лицу.
– Применяю магию исцеления, – был мне ответ. – Но я не вижу никаких повреждений. Только небольшое истощение. Тебе нужно хорошо питаться.
Да он просто мистер Очевидность! Любой, кто посмотрит на Белинду, сразу поймет, что несчастной девушке жизненно необходимо нормальное питание. Может, она от голода в обмороки падала? Если ничего не путаю, тот, когда я очнулась в ее теле, был уже вторым за сегодня.
Но еда, как ни странно признавать, волновала меня сейчас меньше всего. Я отстранилась. Точнее попробовала, и с неудовольствием ощутила, что мужик выпускать меня не собирается.
Ладно, попробую для начала попросить. Вежливо. Папа всегда говорил, что вежливость ничего не стоит, а принести может очень много.
– Вы не отпустите меня? Напомню, я все еще жду ответы на свои вопросы.
Мужик с видимой неохотой убрал руки, и даже отступил на пару шагов, поморщившись. Его можно было понять: чешуя, как приливная волна, снова залила гладкую кожу везде, где я могла увидеть.
Наверное, это неприятно, а то и больно. Пожалеть его, что ли?
– Я не отпущу тебя, – заявил Чудище, вмиг заставив меня позабыть все мысли о сочувствии или тем более, жалости. – По соглашению, подписанному с твоим отцом, бароном Ташфором, ты принадлежишь мне. Я могу делать с тобой все, что пожелаю.
– И вы желаете… – тут пришел мой черед хмуриться, хотя хотелось орать. – Как вы там сказали? «Даже обморок не спасет от необходимости спать со мной»?!
– Все верно. – Он прищурился, и его глаза превратились в щелки, из которых полыхало желтое пламя. – А говоришь, у тебя проблемы с памятью. Хочу сразу сказать, что для меня постель с тобой – не прихоть, а необходимость. «Только кровь невинной девы, чьи волосы белее снега, может спасти Проклятого силами жизни».
Последнюю фразу он произнес речитативом, словно напел. А я поняла, что больше не могу сдерживать злость и ярость, что накопились в душе. Это же надо – лишить девушку невинности – для него необходимость! Он сообщил это так, будто собирается сделать над собой усилие!
Гад, одним словом! Мерзавец и подонок – если двумя.
Чудовище! Впрочем, я могу продолжать бесконечно.
– Мне неизвестно, что вам наобещал барон Ташфор, – произнесла я, чувствуя, как губы кривятся в неприятной усмешке. – Если уж на то пошло, я и самого барона не помню, и никогда не смогу признать его своим отцом. Я и вас знать не знаю…
– Мое имя Аренор, герцог арт Феррар, – тоже усмехнувшись, представился этот… герцог. Так мало того, он снова сделал шаг вперед, и бесцеремонно схватив мою руку, прикоснулся к ней поцелуем. – Приятно познакомиться, леди Ташфор.
– Мне тоже будет исключительно приятно, господин герцог, когда покажете, где выход из вашего прекрасного дома. – Я вытянула поцелованную кисть из его руки и отступила. – Спасибо за гостеприимство, но мне пора. Дела, знаете ли, ждут.
Глава 3
Герцог молча смотрел на меня. Даже не хмурился, что само по себе озадачивало.
Устав ждать хоть какой-то реакции, я повернулась и пошла к двери в спальню.
– Ладно, не хотите провожать, не нужно. Сама найду выход.
Так я сделала еще несколько шагов, а потом… натолкнулась на невидимую, но реально ощутимую преграду, которая не давала мне выйти из спальни! Эта преграда мягко спружинила, да и оттолкнула меня обратно, на миг полыхнув золотистым светом и тут же погаснув.
– Это что еще такое? – возмущенно воскликнула я, обернувшись к частично чешуйчатому герцогу. То, что именно он был виновником моего столкновения с неведомой хренью, сомнений не было.
Иначе почему он так самодовольно ухмыляется?
– Ты не покинешь мой дом, Белинда, – произнес он. – По крайней мере до того, как не исполнится пророчество, и проклятие не спадет.
– А поконкретнее? – хмуро уточнила я.
Нет, с памятью у меня на самом деле порядок, и сказано было достаточно, причем сказано вполне прямо. Но должна же быть у этого Чудища хоть какая-то совесть? Он ведь не может так прямо заявить девушке, что отпустит ее после того, как она… отдаст ему свою невинность? Судя по одежде и общей обстановке, тут вроде как Средневековье, где «женской чистоте» придавалось очень большое значение.
Да Белинду никто приличный замуж потом не возьмет! А она даже не служанка какая-нибудь, а вполне себе аристократка!
Да пусть Чудовище хоть трижды герцог, и дочь барона вроде как ниже его в иерархии, они не может с ней обойтись, как с бесправной рабыней.
Ну, я, по крайней мере, надеюсь на это.
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, – холодно произнес Чудовище. – Но ты должна знать, что хоть лично мне проклятие и не доставляет особых неудобств, снять его необходимо. Мы сделаем это как можно скорее – можем прямо сейчас. Розы не дают покоя…
Он шагнул ко мне с намерением… ну вот очень явно читались все его намерения даже по глазам! Пламя в них поугасло, зато зрачки, на миг ставшие вертикальными, расширились.
Я курс психологии не зря прослушала, и четко поняла, что случится очень скоро, если ничего не сделать! Будет у Белинды, то есть у меня, раз я в ее теле, исполнение супружеского долга без собственно свадьбы…
Самое интересное, что при этой мысли меня вдруг обдало жаром, и даже на миг захотелось проверить – а как оно было бы, согласись я? Без своих атрибутов истинного Чудовища герцог был красив, причем истинно мужской красотой.
Мне всегда нравились именно такие – сильные, уверенные в себе бруталы, которые знают цену себе и своей привлекательности. Другое дело, что на меня настоящую в родном мире такой красавчик никогда бы и не взглянул. Да, дочь генерала, но я прекрасно знаю, как выгляжу – милый папин-мамин пирожочек, точнее, колобочек, очочки, невзрачное личико, редкие волосы и непреходящие проблемы с кожей. Нет, я смирилась, что моделью мне никогда не стать, да и не стремилась, выбрав быть умной, а не красивой.
Ну и вот теперь выпал шанс побыть красоткой и уложить в постель красавчика – ну а чего бы нет?
Нет.
Спать с первым встречным, да еще и потому, что он так приказал – замечу, не попросил даже, не спросил, согласна ли я – это себя не уважать!
Пока эти мысли мелькали у меня в голове, герцог времени не терял. Он успел снова заключить меня в объятия, запустил пальцы мне в волосы, сжав затылок, и начал наклоняться.
Похоже, поцелуя мне все-таки не избежать.
Или…
– Причем тут розы? – резко спросила я, когда его губы уже были готовы коснуться моих. Герцог замер и нахмурился. Было четкое ощущение, что он пытается понять, в чем суть вопроса. Мне было не жалко, и я напомнила: – Вы сказали «розы не дают покоя». Это что-то значит, или вы просто фанатеете от цветов в вашей спальне?
Я выразительно поняла глаза к потолку, где все было заплетено колючими стеблями, и попинала ковер из лепестков под ногами. Герцог моргнул пару раз, в его глаза вернулась осмысленность, и он снизошел до объяснения:
– Розы – это символ моего проклятия. Они показывают, сколько осталось времени. Они питаются мной, моей Силой. Смотри. Здесь ты будешь в безопасности.
Я и пикнуть не успела, как он подхватил меня на руки и усадил на постель.
– Ладно. – Я с облегчением выдохнула, поняв, что сам герцог от кровати, наоборот, отходит. Значит, склонять меня к «исполнению пророчества» прямо сейчас не будут.
Раз такое дело, то я что угодно готова посмотреть.
Тем более стриптиз.
Герцог стремительно и резко снял камзол, а затем расстегнул рубашку. К сожалению, мне очень недолго довелось любоваться на шикарный мускулистый торс – герцог отошел еще на пару шагов, и его кожа покрылась черной чешуей.
А затем к нему со всех сторон потянулись колючие плети розовых стеблей, усеянные цветами. Я присмотрелась – эти цветы, хоть и росли на ветках, почему-то на глазах увядали, сбрасывали лепестки, делая ковер на полу толще.
Розовые ветки, усеянные колючками, принялись оплетать фигуру герцога, и я четко видела, как они, будто живые, ищут брешь в его броне, и пытаются проткнуть ее.
И у них получается! Из-под черной чешуи показались алые капли крови, но герцог только поморщился. Выходит, его броня не такая уж и хорошая защита, раз ее могут пробить какие-то розочки!
– Это зачарованные цветы, – произнес он, глядя на меня с усмешкой. – Только им и под силу проникнуть сквозь драконью чешую.
Та-ак. Новая информация. У меня только два вопроса…
– У тебя очень выразительное лицо, Белинда, и не сложно понять, о чем ты думаешь, – сообщил герцог, отвечая на первый мой невысказанный вопрос.
А ответ на второй он показал.
Из-за его спины вдруг начали расти крылья – огромные, черные и перепончатые, как у летучей мыши или у… птерозавра какого-нибудь. Ну, драконы, они же рептилии. По идее.
Я бы ни за что не подумала, что Чудовище может стать еще чудовищнее. Как оказалось, нет предела совершенству.
– Я дракон, – подтвердил этот мистер монструозное Совершенство. – К сожалению, было предсказано, что как только опадет последний розовый лепесток, я навсегда останусь в переходной форме.
По его телу, оплетенному колючими плетьми, прошла волна дрожи, и вдруг все ветки, что тянулись сверху, снизу, со всех сторон к герцогу – р-раз! И пропали, осыпавшись золотой пылью.
Сам же герцог отряхнулся и пошел на меня.
– Обычно, когда я уничтожаю розы, они наутро возвращаются вновь, – произнес он, остановившись вплотную к кровати. – Но теперь у меня появилась надежда избавиться от них навсегда.
Я не успела отследить его слишком быстрое для человека движение. Просто секунда – и я лежу, прижатая к постели мужским телом, а герцог нависает надо мной, опираясь на вытянутые руки.
Аренор
Впервые за много месяцев у меня появилась надежда.
Проклятие, которое я получил при атаке эльфийских лесов, явилось для всего нашего клана неожиданностью. Раньше мы и подумать не могли, что Черного дракона, того, кто повелевает Тьмой, можно лишить способности к полному обороту.
