Он нагнулся, схватил горсть свежего снега, сжал в ладонях и, немного помедлив, метнул его в темноту между двух зданий. Снег распался в воздухе на пыль.
— Не боишься, что демону это не понравится? — мне не хотелось лишних осложнений.
— Мне кажется, что у демона больше планов на рыженькое золотце, а не на кудряшку, — Ник ухмыльнулся, глядя в сторону окна таверны.
Я фыркнул, но внутри поселилось неприятное чувство.
— Она ему скорее хвост оторвет, чем к себе подпустит, — дёрнул плечом, стараясь прогнать это ощущение. — Это очевидно.
— Думаешь? — Никлас наклонил голову, глядя на меня с недоверчивым любопытством.
— Ник, неужели ты не видишь? У неё к нему никаких романтических чувств. Вообще, — я говорил убедительно, но даже мне самому не хватало уверенности в этом.
— Может, и так, — задумчиво протянул он, засунув руки в карманы. — Но они уже столько месяцев рядом, почти неразлучны. Что-то между ними есть, вот только непонятно — что?
Я посмотрел в тёмное небо над крышами. На секунду захотелось закричать:
Да какое это имеет значение?!
— По твоей логике и нас можно сюда приписывать. Мы тоже вместе, постоянно, — я взглянул на друга. — После нашей находки мы просто вынуждены быть вместе.
В ответ Ник откровенно ухмыльнулся.
— Да, но ты не смотришь на меня так, как смотришь на…
— Не договаривай бред, который посетил твою нетрезвую голову, — перебил я друга, чувствуя, как внутри разгорелось нечто жаркое, обжигающее, и тут же затихло под давлением самоконтроля.
— Друг мой, да она тебе нравится! — ошарашенно и воодушевленно продолжил Ник, проигнорировав мой ответ.
Его глаза загорелись.
— Наша язвочка смогла проделать брешь в непробиваемой скале, ну надо же! — он начал ходить из стороны в сторону, делая остановки при озвучивании каждого нового дурацкого вопроса. — Когда это случилось? В первый же день? Или после пустыря? Или после встречи в «Золотом драконе»? Или после серии ваших стычек в какой-то момент ты осознал, что всё не просто так? А может…
— Хватит, Ник! — из моего горла вырвался злой рык.
— Горгульин хвост, да я прав! — Никлас замер на месте, глядя на меня широко распахнутыми глазами.
Холод ночи был ничто по сравнению с тем, что происходило во мне.
— Ник…— я посмотрел на друга предупреждающе.
Бесполезно, его «понесло».
— Я слишком много лет тебя знаю, Рианс. Да ты никогда и ни на кого так не реагировал, — он взмахнул руками, накрывая нас пологом тишины. — Никогда, Рианс. Я и раньше подозревал, что что-то происходит между вами двумя, но сейчас полностью уверен. Она тебе как минимум нравится, а может, и больше.
Из моего горла снова помимо воли вырвался рык. Ник развёл руками и согласно кивнул, продолжая:
— И твоя реакция это только подтверждает. Твой зверь, как минимум, со мной согласен. Поэтому не ври хотя бы себе.
— Всё, что ты говоришь, — полный бред, — процедил я сквозь зубы. — Ты просто перепил и теперь…
— Давай проверим? — перебил он.
— Не понял.
— Проверим. Ты отрицаешь — хорошо. Убеди меня в этом. Я просто… упомяну, что Астрид — красивая девушка, — он прищурился, и его глаза сверкнули. — Сильная. Умная. Я бы на её месте…
— Ник, — прорычал я. — Ещё слово — и я забуду, что мы друзья.
— Ха! И после этого ты будешь говорить, что тебе всё равно? — подметил он, довольный, как дитя.
— У нас есть дела поважнее, чем обсуждать эту чушь, — я шагнул в сторону, чтобы увеличить дистанцию между нами.
— Рианс, после…— он осёкся, — ты превратился в камень. В тебе исчезла радость жизни. А теперь я снова вижу тебя, а не твою тень, тебя живого, цельного. Не дурак ли ты, если дашь этому снова исчезнуть?
Я глубоко вздохнул, прикрывая глаза рукой.
— Ник, даже если бы это было правдой, она человек, — напомнил другу.
— Знаешь, Рианс, если она сможет вернуть блеск жизни твоим глазам, это не важно. А со всем остальным мы разберёмся.
— На сегодня хватит бреда, иди спать, — постарался спровадить друга, чувствуя, как внутри поднимается злость.
— Погоди, — он примиряюще положил руку мне на плечо.
Я чуть дёрнулся, но не сбросил.
— Ты так и не сказал, что Видящий рассказал тебе.
Снова вспомнив сегодняшний разговор, ради которого я притащил всех в город Предсказателей, я грустно улыбнулся.
Хотелось бы мне, чтобы визит к Видящему был более результативным.
— Демоновы загадки, Ник. И вряд ли они имеют отношение к нашему делу.
— Что за загадки?
— «Во тьме не видишь ты пути, дорогу к истине ищи. Смешаются друзья-враги, на свет не выйдешь без любви. Вражда царей вернётся вновь, прольётся невиновных кровь. Коль сможешь сердцу верить ты, спасёшь миры от пустоты», — процитировал я то, что услышал в кромешной тьме, прежде чем отключиться и прийти в себя уже во дворе дома.
— Вражда царей? Каких? — Никлас нахмурился.
— Хотел бы знать. Но на ум приходят только одни. И если это так…
— Нас ждёт хаос, — завершил он мою мысль.
— Именно, — подтвердил я, глядя в ночное небо.
Мы оба замолчали.
Всё начинало напоминать шахматную партию, где каждая фигура живая. Король и королева уже заняли свои позиции. И кто-то в этой игре будет жертвой.
— Проверю, как там Тиана, — прервал молчание Ник и направился обратно в таверну.
Я остался стоять на месте, не хотелось возвращаться. Снег хрустел под сапогами, ветер стягивал воздух до звона. Казалось, даже ночь ждала, когда я, наконец, разберусь со своими мыслями.
Загадка, в которой только одно можно понять. И ужаснуться, если мы правильно поняли послание. Снова тень войны, кровь, и некая истина, связанная с сердцем.
Но мысли были не только о загадке. Слова Ника о моём отношении к Астрид тоже не хотели выходить из головы, как бы упорно я от них не отмахивался. А виной тому — мой внутренний зверь, которому понравились умозаключения друга. И если бы только зверь.
«Она тебе нравится».
Нет. Нет. Нет.
Я повторял это, как заклинание. Но каждый раз, когда это «нет» проносилось в голове, внутри звучало «да». Как бы я ни противился, приходилось признать: что-то действительно есть. Взять хотя бы те вспышки силы и мгновенное состояние ступора, стоило нашим взглядам встретиться.
Тогда в столовой я понял, что это происходит не только со мной. Я видел это в её глазах: оторопь, страх, и что-то запретное, горячее. Хотел поговорить с Астрид, но, видимо, боги решили иначе. И всё понеслось вихрем: молнии, трупы, расследование, долг, проклятая ответственность… Разговор так и не случился.
Но мысли остались. И остались ощущения.
Она живёт в моей голове.
Вопреки желаниям она заполняет мою голову своими нелепыми действиями и глупыми словами.
И как она всегда умудряется раздражать меня?
Общение с ней — это постоянная битва. Я словно попадаю в ловушку, где она мастерски играет свою роль неприятного раздражающего фактора. Её выходки становятся вызовом для моего спокойствия. Она как огонь, которого нельзя коснуться, но невозможно оторваться. Астрид говорит и делает вещи, которые вызывают во мне неподдельные сильные эмоции. Кажется, она делает это намеренно, потому что каждый раз вслед за злостью в её глазах я вижу наслаждение этой игрой.
А я готов рвать и метать, когда она переходит границы допустимого. Представляю, как рука сжимает её горло, а дальше… Дальше картина полностью противоположна убийству.
Хватит!
С этим потом разберусь, сейчас есть дела важнее. Резкий выдох и глубокий вдох помогли вернуть мысли в спокойное течение.
Я встряхнулся, сбрасывая снег с плаща и двинулся к трактиру. Но не успел подойти к двери, как та снова открылась. На этот раз из неё вышла Астрид. Слегка покачнулась, ступила в сугроб, вяло смахнула снежинки с волос и прижалась к стене. Я понял: она чувствует себя неважно. Даже в темноте можно увидеть, как поникли её плечи, как подрагивают руки, а веки опущены.
Успела она меня заметить или нет?
— Синеглазый, ты чего застыл изваянием? — голос тихий, хрипловатый и уставший. Словно маска сарказма держится на последних остатка упрямства.
— Не хотел нарушать твоё уединение, — сказал я, подходя чуть ближе.
Руки спрятал в карманы, чтобы не выдать себя лишними жестами. Я не знал, чего хотел. Обнять? Развернуть и отругать? Набить морду демону? Просто остаться?
— Аааа, — раздался в ответ протяжный звук, после которого ничего не последовало.
Понимая, что стоять дальше молча глупо, а в трактир возвращаться уже не хочется, я решил, что будет лучше прогуляться перед сном. А ей в таком состоянии лучше лечь спать.
— Никлас оплатил комнаты на втором этаже. Выбери любую свободную. Лучше тебе лечь спать, — я сказал это сухо, почти официально, как будто не чувствовал абсолютно ничего.
Но чувствовал слишком многое...
Поэтому развернулся, чтобы уйти.
— Во-первых, не надо командовать, — голос позади ожил, уже резче, привычнее. — Во-вторых, я уже заняла дальнюю комнату и для всех сплю. В-третьих… иди куда шёл, Рианс.
Я проигнорировал её словесный выпад и просто ушёл.
Астрид Веленская
Изображать пьяную оказалось куда сложнее, чем я рассчитывала. Мало того, что приходилось не просто шататься, а делать это убедительно, с нужной долей неряшливости, так ещё и икать пришлось.
Но все было не зря — поверили. Взгляды были соответствующие: «Бедная пташка, напилась вусмерть», — и, как по команде, все разбрелись по комнатам, дружно решив, что мне пора спать. Я же, дождавшись тишины, начала действовать: оставила в постели иллюзию себя спящей, на комнату повесила столько охранных заклинаний, что даже самый любопытный демон обломал бы рога, добавила в соседние комнаты сонные чары, и только тогда спустилась вниз.
Чуть не захлопала в ладоши, когда увидела за дальним столом ту самую подозрительную компанию. Мои инстинкты, свернувшиеся в клубок после Видящего, тут же ощетинились: драка будет. Я этого хотела. Жаждала.
После всего, что показал мне Видящий, после того, как во мне снова вскрылась старая боль, я просто не могла сидеть спокойно. Сначала я пыталась всё залить медовухой, но не брало. Внутри пульсировала ярость, требующая выхода. Хотелось боли, шума, движения. Хотелось сбросить с себя эти ощущения, вернуть себе контроль, выбить воспоминания из головы. Мечом, магией, кулаками — не важно.
Когда я поняла, что за мной наблюдают, все стало на свои места и началось представление. Я пила медовуху кружка за кружкой, предварительно шепча заглушающее заклинание, чтобы лишить напиток воздействия на организм. И старательно изображала все более сильное опьянение, которое должны были заметить все в таверне. Пусть поверят, что я лёгкая цель. Главное — выманить их.
Выйдя на улицу, я собиралась ждать их одна. В моем плане никто не должен был мне мешать. Но, конечно же, кто-то должен был испортить вечер. Синеглазый. Стоит у дверей, как новобранец на построении. Ну как же не вовремя!
— Синеглазый, ты чего застыл изваянием? — выдала я всё тем же пьяноватым голосом, не сбиваясь с роли, хоть и подмывало сказать что-то поострее.
Ещё и спать меня отправляет. Сам иди куда-нибудь, всю малину мне портишь. Не хватало ещё, чтобы эти шестёрки испугались лишнего свидетеля. Хоть бы ушёл... И, спасибо Хаосу, он ушёл.
Вот и отлично! Иди, погуляй, пока я поиграю с новыми знакомыми.
И снова ожидание… Мороз кусал щёки, ветер раскачивал магические фонари над улицей. Пошатываясь, как подобает «хорошо накачанной девице», я стояла, будто не в силах найти путь обратно. Никого. Тишина.
Спустя пару минут я отлепилась от стены и направилась к дереву напротив трактира, прямо в свет ближайшего магического фонаря. Чтобы видно было лучше. Чтобы соблазн стал сильнее.
Через пару минут стояния на морозе я начала терять надежду на логику этих идиотов. И тут услышала звук открывающейся двери.
Раз, два, три, четыре, пять… Начинаем мы играть.
— Милая девушка, что же вы стоите на морозе в полном одиночестве? — заговорил первый с мерзким скрипом в голосе, будто говорил ржавый засов. — Может, составите нам компанию? — раздалось уже ближе.
Почти идеально. Я не сразу подняла голову. Выдержала паузу, будто пыталась сосредоточиться. А потом медленно-медленно перевела взгляд на приближающиеся силуэты, как пьяная, изо всех сил удерживающая равновесие.
— Пжалуй, я откажусь от вашего пред… пред… предложения, меня ждут-с мои спутники, — слабо улыбнувшись, протянула я, заплетающимся языком.
— Боюсь, ваши спутники уже мирно спят в своих комнатах и напрочь забыли о такой очаровательной подруге. Мы не можем оставить вас в одиночестве, — вступила в игру жертва номер два.
У него был не такой скрипучий голос, как у первого, но тоже очень мерзкий, напоминающий кваканье лягушки.
Я медленно подняла голову и «пьяными» глазами посмотрела на мужчин. Вышли все шестеро, отлично. Лица по-прежнему были скрыты за капюшонами балахонов, но я сразу определила, кто из них со мной разговаривал.
— Ой, вас так многооо… — продолжала я кривляться, прищурившись. — Больше десяти… или двадцать?
