Ухмылка, появившаяся на его лице, говорила о том, что его ничуть не смущает сложившаяся ситуация.
– Позволь узнать, – рыкнул Андрас, и в комнате потемнело. – Что за работа такая, где штаны снимать нужно?
Синеглазый вальяжно уселся на кровать, подмигнул мне и ответил:
– Это… так сказать, экстренная благодарность за спасение.
– Чтооо?! – синхронный вопль был такой силы, что с потолка посыпалась пыль.
– Я убью тебя!
И полыхнуло пламя.
Андрас Калести
Пламя метнулось к Риансу, но тот даже не пошевелился. Самоуверенное поведение, за которое он тут же поплатился, когда огонь пробил его щит. Одно дело – направленный удар человека и совсем другое – эмоциональный огонь от взбешенного демона.
Но, должен признать, Рианс среагировал мгновенно. Его рука взметнулась – и поток ветра рванул навстречу огненному вихрю. Воздух засвистел, магии столкнулись в грохочущем ударе. Стихии боролись, и пламя было оттеснено в потолок, где деревянные перекрытия тут же загорелись.
– Астрид, отзови огонь! – крикнул я, активируя щит. – Ты спалишь всё вокруг!
– Как только спалю его, – огрызнулась она.
Глаза – горящие угли, голос – пламя. Силуэт Астрид словно дрожал от сдерживаемой ярости, и я видел, как её магия пульсирует, искажая воздух вокруг.
Гадать о причинах её состояния не нужно: я увидел достаточно, чтобы сделать выводы. Полностью на её стороне: думать надо, что говоришь девушке. Но теперь моя задача отгородить её от Рианса.
– Астрид, остановись. Или это сделаю я.
Шагнул ближе, незаметно призывая тьму и готовясь в любой момент вмешаться.
Она повернулась ко мне, и взгляд её резанул, как лезвие. В нём было всё: гнев, боль, уязвимость, за которую она себя ненавидела. Но пламя, хоть и не сразу, начало гаснуть. Оно дёргалось, извивалось в воздухе, будто не желало покоряться. Но слабело, постепенно становясь дымом, гарью, тяжёлым вздохом на потолке.
Я выдохнул. И только теперь заметил, что Рианса уже нет в комнате. Убедившись, что Астрид в порядке и её гнев утих, я развернулся и вышел. Он не мог уйти далеко.
– Рианс! – позвал, увидев его в конце коридора.
Он остановился, но не повернулся.
– Не смей к ней приближаться, ты меня понял?
Его плечи нервно дёрнулись.
– Ты знаешь, я не предупреждаю дважды.
– Увидим, Андрас, – было мне тихим ответом, после чего он ушёл.
Хаос, только этого нам не хватало!
***
Я вернулся в комнату, не спеша закрыл за собой дверь и окинул Астрид взглядом. Она стояла у окна не двигаясь, в напряжении, словно что-то сдерживала.
Смятая рубашка едва прикрывала плечи, на виске полоска запёкшейся крови, на щеке красное пятно от удара. В воздухе стоял запах гари, сандала и чересчур сильных эмоций. Таких, что даже тьма в уголке комнаты казалась плотнее обычного.
– Ты в порядке? – спросил я.
Она повернула ко мне лицо, каждая черта которого выражала усталость. Но взгляд уже был холодным:
– Буду. Когда приведу себя в порядок. Можешь пока заняться улицей? От следов нужно избавиться.
Я молча кивнул. Иногда лучший способ помочь – не мешать.
Она двинулась к двери ванной комнаты. Краем глаза заметил, что левая рука немного на отлёте от тела – неестественный угол, словно что-то мешает. Промолчал. Если ей нужно, скажет сама. Когда за ней закрылась дверь, я ушёл на улицу.
Снаружи было тихо. Ветер качал вывески и голые ветки деревьев, ночной морозный воздух обжёг лёгкие. Улица пустынна, дома спят.
Но уже в следующую секунду… сладковатый запах крови, следы сражения на брусчатке, вмятины от ударов на ограждениях, бурые потёки и тела. Я поднял руку, и тьма мгновенно отозвалась. Густая, вязкая, как чернила, она скользнула по улице, обвивая каждый предмет, втягивая их в себя без звука, как в болото. Кровь, магические следы, даже запах – она поглощала всё. Ни шороха, ни всплеска, только лёгкое понижение температуры и тишина. Я стер всё, что можно стереть. Смерть не должна оставлять следов, когда это касается нас, особенно наследницы.
Закончил чистку, на секунду задержал взгляд на верхнем этаже таверны. Там, за стенами, девушка, которую он умудрился задеть глубже, чем она могла себе позволить.
Но об этом потом.
Когда я вернулся в комнату Астарты, она лежала поперёк кровати. На меня не отреагировала никак. Её волосы раскинулись по подушке, в воздухе над ладонью медленно крутились огненные снежинки, каждая из которых вспыхивала, мерцала и таяла.
– Успокаиваешься? – спросил я, стараясь не нарушить её сосредоточенности.
– Размышляю, – с усталостью в голосе, что приходит после эмоционального взрыва, ответила наследница.
Я осторожно, чтобы не потревожить, сел на край кровати. Долго молчал, прежде чем продолжить.
– О чём?
– «Ваше величество, я не успел», – произнесла она вдруг, и от этих слов внутри у меня стало пусто.
Фраза, клеймом вбитая в мою память. Слова, которые я когда-то произнёс, стоя в кабинете перед повелителем с опущенной головой, не в силах смотреть ему в глаза. А теперь они прозвучали от неё – спокойно, отчуждённо, будто цитата.
Она вспомнила.
Я знал, что этот день однажды наступит. И пытался отсрочить его в надежде, что чудо случится, и воспоминание не всплывёт. Но в тоже время думал, даже надеялся, что она узнает меня ещё при первой встрече, что в её взгляде промелькнёт хоть капля узнавания. Но этого не случилось. И я, вопреки логике, испытал облегчение вперемешку с разочарованием, которое жгло изнутри. Почему она должна помнить гонца, который принес самую страшную новость не только для неё, а для всего нашего народа?
Лучший среди мрачных – так меня называли когда-то.
Пока я не провалил задание. Пока не стал тем, кого больше не ждали, кого вычеркнули. Я не просто подвёл, я разрушил веру в неуязвимость нашей касты. Стал позором. И в тот день я хотел… нет, мечтал, чтобы повелитель казнил меня на месте. Но он этого не сделал.
Вместо этого он заставил меня принести клятву, что я не наложу руки на собственную жизнь. Потом сослал меня в Скалы – на самую окраину владений демонов. Место, куда отправляют преступников и предателей, приговаривая к жизни среди пепла и камня. Каторжные работы, пустота, забвение.
Повелитель знал: не смерть, а жизнь с этим грузом – настоящее наказание. Он отнял у меня право на искупление и подарил вечность с ненавистью к себе. И с каждым днём эта ненависть лишь росла, заполняя меня изнутри.
А потом появилась…
Я помню тот день абсолютно отчётливо: в мрачной бездне, где даже магия звучала глухо, её появление было подобно солнечному всплеску среди вечной темноты. Никто из нас не понимал, зачем приехала повелительница демонов, что ей делать среди изгнанников, преступников и каторжников. Но я почувствовал что у меня появился шанс.
Не шанс на освобождение, нет! Единственное помилование, которое я тогда мог для себя представить, – это смерть. И я решился. Я подошёл к ней, поклонился – низко, до самого камня – и, не поднимая головы, попросил: «Позвольте мне умереть». Я думал, что прошу об одолжении, о пощаде.
Она выслушала. И отказала. Более того, освободила меня от заточения в Скалах.
Я был готов выть от отчаяния, разбивая пальцы о камень, когда услышал её глубокий голос, наполненный незримой силой: «Я прощаю тебя, Андрас».
Повелительница демонов, супруга повелителя, мать сына, которого я не сумел уберечь. Она не только не прокляла, не уничтожила, не стерла с лица мира – она протянула мне руку. Тогда я понял, что больше не имею права изводить себя чувством вины. Ведь когда тебе прощают гибель самого дорогого в мире, все твои страдания ничего не стоят.
С тех пор мы стали видеться чаще. Она приезжала не как повелительница, а как мать. Снова и снова она спрашивала о сыне: о его словах, обучении, о мелочах, свидетелем которых был только я. Сначала я не понимал, зачем ей это. А потом понял: она искала уцелевшие осколки своей любви. Всё, что потеряла, когда не была рядом с ним. И когда в её глазах на миг исчезала тоска, я знал, что поступаю правильно. Это было хоть как-то похоже на искупление.
А потом я проговорился…
Не знаю, почему. Возможно, потому что её боль стала ближе. Возможно, потому что я больше не мог хранить это внутри. Я рассказал ей то, чего не сказал даже повелителю. То, во что он бы не поверил, даже если бы я отдал за это последнюю каплю крови. Его доверие я потерял в ту ночь, когда вернулся один и сообщил, что наследника больше нет.
Но она поверила.
Какая же сила должна быть в женщине, чтобы не только простить демона, отвергнутого всем народом, но и поверить ему?! Поверить в то, что за ярко выстроенной ложью скрывается правда, не имеющая доказательств.
Тогда она рассказала мне об Астарте. О том, что наставник принцессы внезапно исчез и найти его не может никто. О том, что повелитель отправил наследницу в человеческие земли, скрыв её под чужим именем и лицом. И главное о том, почему он это сделал.
Потом она попросила. Не приказала, не повелела – попросила.
– Я прошу тебя, потому что точно знаю: никто не будет защищать её так, как ты.
Это был второй шанс. Доверие, скреплённое не долгом, а верой. И я поклялся – на крови, на памяти, на собственных костях.
Я не подведу. Ни её. Ни Астарту.
– Скажешь что-нибудь? – голос Астарты был обманчиво равнодушным.
Я сидел на краю кровати, не глядя на неё. А она полулёжа продолжала рисовать в воздухе огненные снежинки. Они медленно кружились, сливаясь в узорчатое кольцо, которое метнулось ко мне и зависло ободком над моей головой.
– А что ты хочешь услышать?
– Правду, – огонь над моей головой вспыхнул чуть ярче, резонируя её приказу.
– Я был его телохранителем, – признался я, избегая имени, которое причиняло ей боль. – Я сообщил повелителю о его смерти. И я нашёл тебя тогда в коридоре.
– Это я уже поняла.
Пальцы Астарты напряглись, чуть сжимая подушку. Её демонстративное спокойствие сейчас было просто хрупкой маской.
– Почему ты не сказал мне сразу?
– Астарта, – я все же смог посмотреть ей в глаза, – твоя мать прислала меня втайне от повелителя. Я был нужен тебе как поддержка, как защита. Но я остаюсь демоном, которого ненавидит собственный народ. Солдатом, который не смог выполнить приказ. Изгоем…
– Это не причина, – тихо перебила она. – Я сказала, что хочу услышать правду, Андрас.
Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох, будто собирался шагнуть в бездну. И с выдохом выпустил в её огненный венец частицу тьмы. Теперь в каждой огненной снежинке сияла тёмно-фиолетовая сердцевина, пульсируя в такт её дыханию.
– Я боялся, – глядя в стену, выдавил из себя слова, – твоей ненависти.
Признание далось тяжелее, чем я ожидал.
Ведь я видел, как они росли. Я знал, насколько крепка была их связь. Я понимал, что его смерть стала для неё не просто утратой, а незаживающей раной. И если бы она решила обрушить на меня всю ярость демонов, я бы не стал возражать. Я был готов принять даже смерть от её руки. Это было бы честно.
– Её нет, – тихо произнесла Астарта.
Два слова.
Но они, как и тогда с Лашарель, словно вдохнули в меня жизнь. Я повернулся, не веря в то, что услышал, и наши взгляды встретились.
– Я не виню тебя, Андрас, – сказала она с печальной полуулыбкой. – Даже боги совершают ошибки. А ты не бог.
Я чуть подался вперёд, но не успел сказать ни слова – она уже продолжила.
– Мы оба доверились не тем, кому следовало. Мы оба потеряли. Он погиб, а я… осталась с этим.
Она чуть отодвинула ворот туники, давая мне увидеть шрам на левой стороне груди – изогнутая линия слегка блеснула в тусклом свете.
– Это напоминание, о том, к чему приводит доверие. То напоминание, которое видно. Но есть шрамы, которые не видит никто.
Её ладонь легла на грудь там, где сердце.
– Здесь боль, Андрас. Постоянная. Тупая. Та, что не даёт забыть. Каждое утро она здесь. Каждый вечер тоже. Она всегда со мной. Потому что предательство не уходит, оно живёт внутри.
– Астарта… – начал я, но она коснулась моей руки, словно прося не перебивать.
– Слова не изменят того, что случилось, – тихо произнесла она, смотря на собственные руки. – Не сотрут этот шрам, что до сих пор кровоточит. Не уберут боль. Не вернут брата. Но они могут снова разбудить то, что я пытаюсь забыть. Поднять всё на поверхность, разворошить воспоминания – и тогда мне снова будет нечем дышать.
Я молчал, поражённый не столько её словами, сколько прикосновением. Наверное, это первое её осознанное прикосновение ко мне. Внутри загорелся тихий тёплый огонёк надежды на то, что в её мире, полном горечи и ярости, всё же найдётся место для того, кого она всё-таки подпустит к себе.
– А шрам на груди… – я опустил взгляд. – От кого?
– Неудачная помолвка, – с лёгкой усмешкой ответила она. – За пару месяцев до свадьбы я проснулась с кинжалом в груди. Подарок от жениха.
– Это был Вельмар?
– Был? Ты сразу понял, в каком времени о нём нужно говорить… Думаю, мне не стоит удивляться тому, что ты осведомлен о его имени.
– Не нужно быть предсказателем, – я направил в её сторону хоровод снежинок. На этот раз они не просто застыли ободком, а закружились, пуская маленькие искорки тьмы из сердцевин. – Если ты здесь, значит, его давно уже нигде нет.
– Закон демонов, – кивнула она, наблюдая танец огня и тени, меняя направление их движения.
