Он устало качнулся из стороны в сторону. Затем убрал руки от лица. Посмотрел на меня, перевел взгляд на упавший бокал. Неловко наклонился, поднял его и поставил на столик.
Все это время я чутко прислушивался к своему магическому дару. Похоже, Жадов не играл, он действительно сильно переживал.
– Я понимаю ваши чувства, Григорий Павлович, – кивнул я.
Поднялся из кресла и налил Жадову еще бренди, а рядом поставил стакан воды.
– Прошу вас, выпейте и постарайтесь успокоиться. Чем больше вы мне расскажете, тем быстрее я смогу вам помочь.
– Но я уже рассказал вам все, что знаю, – возразил Жадов.
Он глотнул бренди, затем залпом выпил полстакана воды. Это подействовало, и банкир наконец-то откинулся на спинку кресла.
Сочувственно кивнув, я поставил бутылку рядом с ним. Сел на свое место, сделал глоток кофе и внимательно посмотрел на Жадова.
– Хорошо, Григорий Павлович. Подробности ограбления я смогу узнать в полиции, у меня там есть знакомые. Но чего хотите вы? Вас волнуют похищенные ценности или ваш сын?
– Конечно, сын, – устало ответил банкир. – Украденные драгоценности застрахованы на полную стоимость. Если полиция их не найдет, то Имперское казначейство возместит мне все убытки. Но мой сын ни в чем не виноват. А они арестовали его и держат в камере, как преступника!
– Это неприятно, но не смертельно, – заметил я. – Если полиция ошиблась, то вашего сына отпустят.
– Когда? – выкрикнул Жадов. – Они только тем и озабочены, чтобы состряпать обвинение против него.
Я покачал головой.
– Ложные обвинения – это очень серьезно. Так рисковать полиция не станет. Но они могут быть действительно уверены в том, что ваш сын виновен. Расскажите мне о нём.
– Это обязательно? – глухо спросил Жадов. – Моих слов вам недостаточно?
– Я вижу, что вы верите в невиновность вашего сына, – улыбнулся я. – Но хочу знать, почему вы так уверены.
– Да потому что он не мог меня обокрасть, – устало ответил банкир.
Я молча смотрел на него, ожидая продолжения. Похоже, беспокойство за сына отняло у Жадова последние силы. Он поник и сгорбился в кресле. Сделал еще глоток бренди, да так и замер с бокалом в руках.
– Зачем моему сыну красть драгоценности? – тихо спросил он. – У него достаточно денег. Он мой партнер и единственный родной человек после смерти жены. Ему это просто не нужно, понимаете, господин Тайновидец?
– Понимаю, – кивнул я. – А если бы вашему сыну срочно понадобилась большая сумма?
– Он мог бы просто взять эти деньги. У него есть доступ ко всем нашим счетам, ко всем сейфам.
Жадов беспомощно посмотрел на меня.
– Вы слышали поговорку о том, что банкиры никому не верят? – спросил он.
– Слышал, – улыбнулся я.
– Так вот, это правда, – кивнул Жадов, – но своему сыну я хочу верить. Потому что иначе жить невыносимо. Я верю, что он не причастен к этому ограблению. Александр Васильевич, я прошу вас, раскройте это дело как можно скорее. Если вы не сможете найти ценности, то хотя бы докажите, что мой сын их не брал. Снимите с него подозрения.
Его просьба тронула меня, но я не показал вида.
– Григорий Павлович, я должен задать вам еще один вопрос. Предупреждаю, что вопрос этот неприятный, но полиция все равно спросит вас об этом. А вы сами не причастны к ограблению?
– Что? – изумился Жадов и замер от удивления с полуоткрытым ртом.
Видно, эта мысль даже не приходила ему в голову. Но его вполне можно было понять.
– Я не грабил собственную лавку, – справившись с собой, ответил банкир.
– Я должен был спросить вас об этом, Григорий Павлович, – сочувственно улыбнулся я. – Хорошо, я возьмусь за это дело. Сегодня же съезжу в полицию, выясню все подробности ограбления и постараюсь увидеться с вашим сыном и подбодрить его.
На лице Жадова появилось облегчение.
– Вы думаете, у вас что-то получится? – с надеждой спросил он.
– Я сделаю все возможное, – твердо ответил я и увидел, что банкиру стало легче от моих слов. Он сделал еще глоток коньяка, потом покосился на бутылку.
– У вас хороший бренди.
– Как только я что-то выясню, я сразу пришлю вам зов, – ответил я.
Жадов допил бренди, поставил бокал на стол и тяжело поднялся из кресла.
– Благодарю вас, господин Тайновидец, – устало кивнул он и направился к двери.
Игорь Владимирович вышел, чтобы проводить Жадова. Я поднялся из-за стола и посмотрел в окно. Жадов тяжело шел к своему мобилю. Возле калитки он остановился и оглянулся. Мы с ним встретились взглядами, и я кивнул, успокаивая банкира.
Затем повернулся к Лизе.
– Ну, что ты думаешь о рассказе Григория Павловича?
Лиза отложила блокнот и потерла лоб, сбрасывая маску секретарши.
– Он верит, что его сын ни в чем не виноват, – сказала она.
Дом тоже прислал теплый импульс. Он внимательно слушал наш разговор и был полностью согласен с Лизой.
– Благодарю за кофе, – вслух сказал я, поднимая глаза к потолку.
А потом по-свойски уселся на краешек стола девушки.
– Да, мне тоже кажется, что Григорий Павлович уверен в невиновности своего сына, – согласился я. – Интересно, почему полиция считает по-другому? За что они арестовали молодого человека?
Я почувствовал, что меня охватывает привычное любопытство, и потер руки.
– Кажется, нам на голову свалилась очередная магическая история, – улыбнулся я.
И мы с Лизой весело рассмеялись.
На улице послышался рокот мотора. Это отъезжал мобиль Жадова. Игорь Владимирович не уехал вместе с банкиром. В окно я видел, как дед идет обратно к дому.
– Похоже, серьезный разговор еще не окончен, – подмигнул я Лизе.
Вернувшись в кабинет, Игорь Владимирович удобно уселся в кресло и с улыбкой посмотрел на нас.
– У вас отличная команда, – одобрительно сказал он.
Затем принюхался и добавил:
– И отличный бренди.
– Хотите? – весело предложил я.
Игорь Владимирович покачал головой.
– Не сейчас. У меня еще много дел. Но как-нибудь вечером я непременно к тебе загляну. Ты давным-давно обещал показать мне свою обсерваторию.
– Я всегда рад вас видеть, – кивнул я. – Заезжайте в любое время.
Затем помолчал и сменил тему.
– Игорь Владимирович, почему вы решили помочь банкиру Жадову?
Дед пожал плечами.
– Жадов – мой деловой партнер, – ответил он. – Кроме того, я несколько раз общался с его сыном. Мне кажется, молодой человек не может быть замешан в ограблении.
Игорь Владимирович лукаво улыбнулся.
– Кроме того, Григорий Павлович владеет недвижимостью в квартале Разбитых Статуй, а это немаловажно.
Лиза с любопытством переводила взгляд с меня на Игоря Владимировича.
– А что это за квартал Разбитых Статуй? – спросила она. – Никогда о нем не слышала.
– Это очень любопытное место, – улыбнулся я. – Говорят, лет тридцать или сорок тому назад в этом квартале любили селиться молодые художники и скульпторы. У них даже была своеобразная коммуна, так что каждый дом в этом квартале по совместительству еще и мастерская.
– А почему разбитые статуи? – не поняла Лиза.
– Да потому, что у молодых скульпторов редко покупали их работы, – рассмеялся я, – и чтобы прокормиться, они продавали их городским властям. А власти дробили эту красоту в щебень и мостили им улицы. Не пропадать же добру.
– Ничего себе, – удивилась Лиза. – Делать из статуи мостовые, это же очень дорого.
– Имперское казначейство может себе это позволить, – объяснил я. – А молодых талантов надо поддерживать. Рано или поздно они вырастают в настоящих мастеров, и вот тогда их работы находят лучшее применение.
Игорь Владимирович согласно кивнул.
– У Жадова есть в собственности несколько домов с мастерскими, – сказал он. – Возможно, какой-то из этих домов подойдет вам.
Он посмотрел на Лизу.
– Или у вас теперь другие планы, Елизавета Федоровна?
Не отвечая, Лиза взглянула на меня, и я весело покачал головой.
– Независимо от наших планов, Елизавете Федоровне обязательно нужна своя мастерская.
***
Дорогие читатели! Комментарии и пожелания под шестым томом можно оставить по этой ссылке: https://author.today/work/449596 Приятного чтения!
Глава 2
– Смешная фамилия у Жадова, – улыбнулся я, когда Игорь Владимирович уехал, и мы с Лизой остались вдвоем. – Хорошо подходит банкиру.
– Но не этому, – неожиданно возразила Лиза. – Григорий Павлович совсем не думал об украденных драгоценностях. Он беспокоился только о сыне.
Я легкомысленно пожал плечами.
– Он же сам сказал, что драгоценности застрахованы, и их стоимость возместит Имперское казначейство. Так что ему не о чем переживать.
Я прошелся по кабинету и убрал остатки бренди обратно в ящик.
– Что ж, раз взялись за дело, не будем откладывать его в долгий ящик.
С этими словами я плюхнулся в свое кресло и послал зов Мише Кожемяко:
– Привет. Слышал про ограбление ювелирной лавки на Главном проспекте?
– Конечно, слышал, – отозвался Миша. – Дело громкое. Все полицейское управление только о нем и говорит.
– А не ты случайно им занимаешься, дружище? – поинтересовался я.
– Нет, – с сожалением ответил Миша, – Степану Богдановичу повезло. Он был дежурным по управлению и выехал на вызов.
– Значит, дело ведет Прудников, – огорчился я. – Досадно.
– А почему ты заинтересовался этим ограблением? – насторожился Миша.
Я не видел причин скрывать от друга правду. Мише я мог доверять абсолютно.
– Ко мне обратился отец арестованного, банкир Жадов. Он не верит, что его сын мог сам подстроить ограбление. Мне показалось, что ему можно верить. Так что я решил взяться за это дело. Миша, я надеюсь, вы еще не отправили младшего Жадова в тюрьму? Он ведь сидит у вас в участке?
– Да, – удивленно ответил Миша, – Сергей Жадов пока числится задержанным, а не арестованным. А почему ты спрашиваешь?
– Мне нужно с ним поговорить, дружище, – проникновенно сказал я. – А заодно хорошо бы осмотреть место происшествия. Ту самую ювелирную лавку.
– Саша, это совершенно невозможно, – без тени сомнения ответил Миша. – Степан Богданович никого не подпускает к этому делу.
