– Даже тебя? – удивился я.
– Особенно меня. Он надеется раскрыть ограбление по горячим следам и стать старшим следователем. Для Степана Богдановича это мечта всей жизни. Так что даже не надейся.
– А никак нельзя поговорить с Жадовым тайком от Прудникова? – спросил я. – Мне ведь недолго, ты знаешь, пару вопросов ему задам и все. Прудников же не сидит сиднем в участке? Наверняка можно улучить момент, когда его нет.
– Саша, я бы рад тебе помочь, но никак не могу, – ответил Миша. – Возле камер всегда дежурит конвойный. Он обязательно доложит Прудникову, что я тебя впустил. Ты и пару вопросов задать не успеешь, как Степан Богданович примчится и выдворит тебя. А потом еще подаст жалобу, и мне достанется.
– И конвойного никак нельзя отвлечь? – поморщился я, но потом спохватился. – Ладно, дружище, прости. Если ты говоришь, что это невозможно, значит, невозможно. Буду действовать открыто, через Степана Богдановича. Кстати, где он сейчас?
– У себя в кабинете, – ответил Миша, – пишет доклад полицмейстеру.
– А потом? – поинтересовался я.
– А потом пойдет обедать в наш трактир. Помнишь, я тебе рассказывал, что родственник полицмейстера открыл трактир рядом с нашим полицейским участком? Так вот, Степан Богданович каждый день обедает в этом трактире.
– Хорошо, что ты напомнил мне эту историю, – обрадовался я. – В крайнем случае, будет чем надавить на господина полицмейстера. В общем, спасибо за отличную новость, дружище. Я сейчас еду к вам в участок, так что скоро увидимся.
– Это вряд ли, – с сожалением ответил Миша. – Я как раз еду на Стеклянный рынок проверять тамошних городовых. Окрестные жители снова начали жаловаться на карманников. Как будто городовые могут что-то с этим сделать. Их на Стеклянном рынке каждая собака знает.
– Значит, увидимся позже, – сочувственно сказал я. – А как твой новый дом, дружище? Обживаетесь потихоньку?
– Обживаемся, – ответил Миша. – Вчера вызвал печника, чтобы прочистить каминную трубу. Так Семен от него не отходил, пока тот не закончил работу. И все ворчал, чне заплатит. Теперь камин теперь отлично топится.
Семеном звали домового, который жил в Мишином доме.
– Рад, что вы с Семеном хорошо уживаетесь, – рассмеялся я.
Затем попрощался с Мишей и посмотрел на Лизу.
– Вот и первые трудности, – весело сказал я. – Дело об ограблении ведет следователь Прудников. Мечтает быстро доказать вину Жадова и продвинуться по карьерной лестнице. Придется огорчить Степана Богдановича прямо за обедом. Сытый человек всегда податливее. Это я знаю по себе. У вас нет планов на ближайшие два часа, Елизавета Федоровна?
– После обеда мы с Анной Владимировной собирались поехать в парк Магической Академии, – улыбнулась Лиза. – Но это еще не скоро. А вы хотите взять меня с собой, Александр Васильевич?
– Непременно, Елизавета Федоровна, – поддержал я ее шутливый тон, – используем ваше обаяние в военных целях. Господину Прудникову будет трудно отказать такой красивой девушке.
Слегка покраснев от удовольствия, Лиза достала из стола сумочку и убрала в нее блокнот.
– Я готова, – сообщила она.
Пока извозчик вез нас до полицейского участка, меня окончательно охватило легкомысленное настроение. Откинувшись на спинку сиденья, я с удовольствием наблюдал и любовался красотами Столицы.
– Приехали? – Ваша милость, – сообщил извозчик, останавливаясь возле трактира.
Мы вошли, и я удивленно огляделся. В трактире было полно полицейских. Мне показалось, что как минимум половина личного состава городской полиции собралась здесь обедать. К моему изумлению, в трактире не было официантов. Полицейские с подносами в руках сами стояли в очереди на раздачу.
Степана Богдановича Прудникова я заметил сразу. Он сидел особняком от остальных за отдельным столиком и сосредоточенно ел, как будто старательно выполнял важную работу. Круглые очки полицейского следователя строго блестели.
Мы с Лизой подошли к его столику.
– Приятного аппетита, Степан Богданович, – вежливо поздоровался я. – Разрешите присесть?
– Прошу вас, – нехотя ответил Прудников и опустил вилку. – Вы ко мне по делу, Александр Васильевич?
– Пустяки, – улыбнулся я. – Отниму у вас пару минут, не больше. Скажите, есть в столице такие участки, где не хватает городовых?
Прудников удивленно посмотрел на меня.
– Ну, кажется, в Стрельне. Я как-то этим не интересовался.
– Стрельна довольно далеко отсюда, – заметил я. – А ведь вы живете на Городовом острове? Сочувствую, Степан Богданович, нелегко вам будет каждый день ездить на службу в такую даль. Да еще и казенный мобиль отберут. Ведь городовым он не положен, я ничего не путаю?
От неожиданности Прудников подавился котлетой. Покраснев, он закашлялся и беспомощно посмотрел на меня.
Я похлопал его по спине и великодушно сказал:
– Будьте осторожнее, Степан Богданович, не шутите с едой.
– А почему меня должны перевести в Стрельну? – откашлявшись, спросил Прудников.
– А вы не знаете? – удивился я. – Ведь это же вы расследуете ограбление ювелирной лавки? Я не ошибся?
– Допустим, – осторожно сказал Прудников, не сводя с меня взгляд.
– Ну вот, – радостно кивнул я, – вы задержали сына банкира Жадова. А Григорий Павлович обратился ко мне и попросил меня заняться расследованием. Жадов уверен, что его сын ни в чем не виноват. И знаете что? Я тоже подозреваю, что младший Жадов не имеет к ограблению никакого отношения.
Я взглянул на часы.
– Сейчас я поеду к полицмейстеру, возьму у него разрешение на встречу с арестованным и на осмотр места преступления. Уверен, господин полицмейстер мне не откажет, тем более что его высокопревосходительство задолжал мне медаль. Помните, как мы втроем задержали вора-домушника?
– Помню, – через силу выдавил Прудников.
Кажется, он уже проклинал тот день, когда познакомился со мной.
– Я заглянул к вам, чтобы по-дружески вас предупредить, Степан Богданович, – улыбнулся я.
Затем задумчиво посмотрел на длинную очередь полицейских, которые тянулись к раздаче.
Уходить сейчас было никак нельзя. Нужно было непременно дожать Прудникова. Лиза мгновенно поняла мой взгляд.
– Взять вам кофе, Александр Васильевич? – тоном усердной секретарши спросила она.
– Будьте добры, – кивнул я.
– Подождите минуту, – улыбнулась Лиза и пошла к стойке.
Степан Богданович машинально проводил ее взглядом, а полицейские немедленно расступились перед девушкой.
Я видел, что Прудникову совершенно не до еды, но не стал говорить об этом. Просто сидел и делал вид, что жду кофе.
– Почему вы считаете, что моя версия неправильная? – с подозрением спросил Степан Богданович.
– Я пока так не считаю, – рассеянно ответил я. – Но согласитесь, что в этом деле есть странности. Зачем молодому Жадову красть у себя? Это ведь его ювелирная лавка. Он владеет ею вместе с отцом.
– Возможно, ему срочно понадобились деньги? – прищурился Прудников. – Может быть, он проигрался в карты и боится сказать об этом отцу?
– А молодой Жадов игрок? – поинтересовался я.
Степан Богданович поджал губы.
– Это мы пока выясняем, – уклончиво ответил он.
– А если ваше подозрение не подтвердится? – с улыбкой спросил я.
Прудников напряженно задумался. Тут как раз вернулась Лиза и поставила передо мной чашку с кофе.
– Какие вежливые здесь городовые! – с восторгом сказала она.
– Это их обязанность, – важно ответил я. – Вот Степан Богданович хорошо это знает.
Я сделал глоток кофе, и тут Прудников решился.
– Александр Васильевич, а вам обязательно ехать к полицмейстеру? – спросил он.
Я поставил чашку и с улыбкой развел руками.
– Ну, а что еще мне делать, уважаемый Степан Богданович? Я пообещал господину Жадову разобраться с этим делом, а для этого мне просто необходимо поговорить с задержанным и осмотреть место преступления.
Я еще раз взглянул на часы и кивнул Лизе.
– У нас осталось всего пять минут, Елизавета Федоровна.
– Я и сам могу разрешить вам разговор с Жадовым, – нахмурился Прудников, – и ювелирную лавку вы тоже сможете осмотреть.
– Вы предлагаете работать вместе? – удивился я. – Это отличная идея, Степан Богданович. Как же я сам до нее не додумался? И полицмейстера не придется беспокоить.
– Давайте поговорим об этом в моем кабинете, – оглянувшись через плечо, предложил Прудников.
– Конечно, Степан Богданович, – улыбнулся я. – С удовольствием.
Прудников собрал свою грязную посуду и понес под нос к специальному окошку. Городовые неохотно расступались перед ним.
– Ну, вы даете, Александр Васильевич, – расхохоталась Лиза. – Надо же, как ловко вы заставили его вас уговаривать!
– Рад, что вам понравилось, Елизавета Фёдоровна, – улыбнулся я.
В этом шутливом общении на «вы» было что-то личное и очень приятное.
***
Степан Богданович проводил нас в свой кабинет. Он не отходил от нас буквально ни на шаг, и я сам почувствовал себя арестованным. Когда мы оказались в кабинете, следователь запер дверь на ключ.
– Присаживайтесь, – угрюмо предложил он.
Стулья в кабинете следователя были жесткими и скрипучими, совсем не похожими на мягкие удобные кресла в моем кабинете. У моего стула к тому же шаталась ножка.
– Так почему вы считаете, что Жадов не виноват? – напрямую спросил Прудников, сердито сверкнув на меня очками.
– Это просто предчувствие, Степан Богданович, – сочувственно улыбнулся я. – Никаких доказательств у меня пока нет. Но вы же знаете мой магический дар, он очень редко меня подводит.
Я нисколько не преувеличивал. До сих пор мой магический дар не подводил меня ни разу. Другое дело, что я не всегда прислушивался к нему. Но я очень старался, честно.
Прудников сцепил пальцы в замок и задумчиво посмотрел на меня.
– Я не настолько самонадеян, чтобы отказываться от помощи, – сообщил он.
Я отлично понял намек и согласно кивнул.
– Это следствие официально ведете вы, Степан Богданович. Пусть так оно и будет. Мне не нужны лавры, важен только результат. А вот вам должность старшего следователя совсем не помешает.
Взгляд Прудникова потеплел, и я мысленно поблагодарил Мишу. Он очень вовремя предупредил меня о карьерных притязаниях Степана Богдановича.
– Честно говоря, я и сам сомневаюсь в виновности Жадова, – признался Прудников. – Но кого еще мне подозревать? Ювелирная лавка буквально разгромлена, а наши эксперты не нашли никаких улик. К тому же арестованный несет какой-то бред.
– Что за бред? – заинтересовался я.
– Вы можете посмотреть материалы дела, – вздохнул Прудников, – сами все увидите.
Я покачал головой.
– Непременно почитаю, но с этим можно повременить. Сейчас я хочу поговорить с Жадовым. Сам послушаю, что он мне скажет. А потом предлагаю вместе съездить в ювелирную лавку и еще раз осмотреть место преступления. Вы согласны?
Степан Богданович откинулся на спинку стула и испытующе посмотрел на меня.
– Так мы с вами договорились, Александр Васильевич? – спросил он. – Следствие веду я, а вы только оказываете содействие?
– Разумеется, Степан Богданович, – кивнул я. – Буду рад вам помочь.
– Тогда мы можем поговорить с арестованным прямо сейчас, – обрадовал меня Прудников, поднимаясь со стула.
Мы вышли в коридор, и полицейский следователь снова запер дверь на ключ. Видно, Степан Богданович не доверял даже своим сослуживцам. А может быть, просто тщательно выполнял служебные инструкции.
А я заметил молодую девушку, которая сидела на жесткой деревянной скамье для посетителей. Лицо девушки было грустным, глаза заплаканы. Но она не горбилась и старалась гордо держать спину.
– Кто эта девушка? – негромко спросил я Прудникова.
– Это невеста Жадова, – с досадой поморщился Степан Богданович. – Сидит здесь уже третий час. А что я могу поделать? Свидания с арестованными запрещены. Вы же понимаете, Александр Васильевич, мало ли, о чем они могут сговориться. Я бы и рад дать им увидеться, но никак не могу. За нарушение инструкции мне же первому и влетит.
– Отлично вас понимаю, – кивнул я и подошел к девушке.
