– Звучит аппетитно, – рассмеялся я, прислушиваясь к нетерпеливому урчанию в животе.
Обслуживали в «Белой сове», на удивление, быстро. Официант принял заказ и уже через минуту поставил перед нами тёмный эль в тяжёлых глиняных кружках и тарелки с салатом.
– Этот салат называется «Осенний лес», – объяснил нам Леонид Францевич. – Его надо есть, пока он тёплый. Приятного аппетита, господа.
Я сделал глоток эля и довольно кивнул. К яркому вкусу ржаного солода примешивался лёгкий аромат лесных яблок, а густая пена приятно горчила.
Отставив кружку, я принялся за салат и сполна оценил хрустящие поджаренные баклажаны и лёгкую сливочную заправку с привкусом чеснока и петрушки.
Пока мы наслаждались салатом, я рассказал Леониду Францевичу о поручении, которое мне дал император. Зотов не перебивал меня вопросами. Он неторопливо ел салат, запивая его элем. Но я был уверен, что Никита Михайлович слушает меня очень внимательно.
– Я правильно понимаю, что поведение некоторых студентов вас насторожило, Александр Васильевич? – спросил он, когда я закончил.
– Да, – кивнул я. – Император просил меня внимательно присмотреться к представителям влиятельных родов Империи. Меня удивили манеры Михаила Долгорукова. Мне кажется, он очень недоволен этой проверкой. Хорошо бы узнать, почему.
– А какое впечатление на вас произвела Разумовская? – спросил Никита Михайлович.
– Рассудительная девушка, – с улыбкой ответил я, – и настроена решительно. Насколько я понял, она помолвлена с Михаилом Долгоруковым, но не горит желанием выходить за него замуж.
Никита Михайлович небрежно повёл ладонью в воздухе, и нас обступила тишина. Невидимая завеса безмолвия отгородила нас от остального помещения.
– То, что я сейчас вам скажу, является государственной тайной, – произнёс Зотов, строго глядя на меня. – Разумеется, мои агенты присматривают за всеми влиятельными людьми Столицы. Но делиться этими сведениями с вами я не имею права. По крайней мере, до тех пор, пока у вас не появятся конкретные подозрения.
– Понимаю, – улыбнулся я. – Возможно, в таком случае вы согласитесь побольше узнать о Владимире Меньшом? Это кандидат от рода Шереметьевых. Он родом из Костромы.
– Наведу справки, – кивнул Зотов. – Кто-то ещё?
– Да, – ответил я. – Данила Изгоев, он приехал откуда-то из Новгородской губернии, чтобы поступить в Императорскую академию. Замкнутый молодой человек, к тому же сильно испугался, когда услышал о проверке. Настолько сильно, что отказался от принятия Пути.
– Вот как? – удивился Зотов. – Провинциальный аристократ решил отказаться от такого шанса? Необычно. Я отправлю запрос новгородскому губернатору. Через несколько дней мы будем знать об этом Изгоеве всё.
– Благодарю вас, Никита Михайлович, – улыбнулся я.
Тут к нашему столу снова подошёл официант. Оказавшись под завесой безмолвия, он удивлённо оглянулся, но тут же понимающе кивнул.
– Для серьёзных переговоров у нас есть отдельный кабинет, – понизив голос, сообщил официант.
Никита Михайлович недовольно покачал головой, и официант принялся выставлять на стол тарелки и глиняные горшочки, закрытые тонкими пластами хорошо пропечённого теста.
– Что это? – с любопытством спросил я, приподнимая тесто вилкой.
– То самое жаркое с лесными грибами, – добродушно улыбнулся Леонид Францевич. – Вы только принюхайтесь, какой аромат!
– Жаркое только что из печи, – подсказал официант.
– В таком случае мы начнём с печёночного паштета с гренками, – решил эксперт. – И принесите нам ещё по кружечке эля.
Я намазал подрумяненный кусочек хлеба тонким слоем розового паштета, хрустнул корочкой и расплылся в довольной улыбке.
– Изумительно!
– Так вы будете смотреть дело Кораблева, Александр Васильевич? – нетерпеливо нахмурился Зотов.
– Конечно, буду, – ответил я, торопливо прожевав гренку, – но только через пять минут. Раньше не смогу.
– Позвольте себе несколько минут удовольствия, Никита Михайлович, – благодушно посоветовал Щедрин. – Поверьте, эти гренки и паштет того стоят.
Зотов честно попытался напустить на себя строгий вид, но всё-таки не выдержал и присоединился к поеданию паштета.
– К тому же я ещё не рассказал вам самое интересное, Никита Михайлович, – улыбнулся я. Когда результаты первого разговора со студентами меня не удовлетворили, я отправился к ректору академии, Вениамину Сергеевичу Собакину.
– Зачем? – удивился Зотов. – Хотели посмотреть документы первокурсников?
– Нет, – ответил я. – Хотел устроиться на работу. Знаете, я внезапно обнаружил в себе талант к преподаванию магической археологии и решил поделиться своим опытом с молодыми студентами.
– Вы затеяли это только для того, чтобы познакомиться с ними поближе? – спросил Никита Михайлович.
– Вот именно, – весело кивнул я.
– Не слишком сложная схема? Ваше назначение придётся согласовывать с департаментом образования.
– Вы с господином Собакиным чем-то похожи, – рассмеялся я. – Он ответил мне теми же самыми словами и хотел отказать. Но потом появились призраки и помогли мне убедить ректора.
От неожиданности Никита Михайлович чуть не поперхнулся элем.
– Какие ещё призраки? – спросил он.
– Судя по форменной одежде, когда-то они служили в полиции. Предполагаю, что этим они занимались при жизни. Вряд ли наше полицейское управление принимает на работу призраков.
Зотов впился в меня взглядом.
– Что им было нужно от вас?
– От меня ничего, – улыбнулся я. – Призраки приходили к господину ректору. К этому их вынудил какой-то неизвестный некромант. Призраки требовали, чтобы ректор признался в том, что он погубил Фёдора Ивановича Кораблёва.
Зотов отодвинул глиняный горшочек с нетронутым жарким и наклонился ко мне.
– Александр Васильевич, я надеюсь, мне не придётся вытягивать из вас подробности клещами? Расскажите по порядку всё, что произошло в кабинете ректора.
– Мы с Елизаветой Фёдоровной заглянули к господину Собакину, – терпеливо повторил я. – Обсудили вопрос моего трудоустройства. Ректор собирался мне отказать. Но тут появились двое призраков в полицейской форме. Это было очень эффектное появление: холод, иней на стёклах, мрак – всё как полагается. И в этом мраке две светящиеся полупрозрачные фигуры. Они очень грозно завывали и требовали от ректора признания. Но мне удалось их отвлечь и даже поговорить с ними.
– И что они вам рассказали? – нетерпеливо спросил Никита Михайлович.
– К сожалению, они не помнят даже своих имён, – вздохнул я. – Знают только, что неизвестный некромант явился на Охтинское кладбище, призвал их и велел отправиться к ректору Собакину. Призраки должны были пугать его до тех пор, пока ректор не признается в том, что погубил Кораблёва.
– И что сделали вы?
– Мне удалось договориться с призраками, – улыбнулся я. – Дело в том, что они очень хотят уйти за Грань. Так что я предложил им вернуться на кладбище и ждать, пока мы не отыщем таинственного некроманта. После этого я пообещал лично развоплотить обоих призраков.
– Ни в коем случае, – строго сказал Зотов. – Они понадобятся нам в качестве свидетелей. Не вздумайте развоплотить их до того, как они дадут показания.
– Я не настолько кровожаден, Никита Михайлович, – рассмеялся я. – Конечно, я подожду.
Я повернулся к Леониду Францевичу, который с интересом слушал наш разговор.
– Леонид Францевич, вы же знаете, что я начинающий некромант, а у вас огромный опыт. Наверняка вы можете подсказать, как развоплотить этих призраков.
– Это несложно, – кивнул Щедрин. – Нужно только найти то, что держит их на земле. Вот и всё. Но если они ничего не помнят, то с этим могут быть трудности.
– Никаких трудностей не будет, – жёстко бросил Зотов. – Вы сказали, что вам известны их могилы? А на могилах обычно пишут имена и фамилии. Я проверю списки полицейского управления и выясню, кто эти призраки. Вернее, кем они были при жизни.
– Отличная идея, Никита Михайлович, – улыбнулся я. – Но что-то мне подсказывает, что призраки не перестанут донимать беднягу ректора. Мне показалось, что они очень боятся некроманта, который их призвал.
– Думаете, он попробует вызвать их снова? – нахмурился Зотов. – Так это хорошо. Я отправлю на кладбище своих людей. Если некромант заявится, там его и арестуют.
– Я посоветовал господину Собакину на время уехать из Столицы, – сказал я. – Насколько я помню, призраки не могут отходить далеко от своих могил.
– А вот это напрасно, – покачал головой Зотов. – Показания ректора могут понадобиться нам в любой момент. Ничего с ним не сделается. Призраки не могут причинить вред живым, не так ли, Леонид Францевич?
– Именно так, – кивнул Щедрин.
Пока мы с Никитой Михайловичем разговаривали, эксперт не терял времени даром. Он почти управился со своей порцией жаркого.
– Ешьте, господа, – посоветовал нам Щедрин. – Призраки никуда не денутся, а жаркое остынет и будет не таким вкусным.
Но Никита Михайлович придвинул к себе папку с делом Кораблева и нетерпеливо зашелестел страницами.
– Ректор Собакин здесь не упоминается, – хмуро сказал он. – Следствие не установило его причастности к заговору.
– И всё-таки они с Кораблевым были знакомы, – сказал я. – Вениамин Сергеевич сам признал, что они вместе учились.
– Вот у Кораблева и спросим, – пообещал Зотов, подвигая папку ко мне.
Я принялся с интересом читать материалы дела. Они были изложены невыносимо сухим и скучным казённым языком. Бумага успела пожелтеть. Видно, папка много лет пролежала в архиве.
Но тут мой взгляд зацепился за знакомую фамилию.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
