Рори Бартон, полковник Федерации Независимых Планет, в это же время планета Ноария
Голова раскалывалась. Вот бы последние четыре года моей жизни оказались дурным сном, сном, который никогда не воплотится в реальность. С трудом распахнула тяжелые веки и зажмурилась, тихонько застонав сквозь зубы. Я все еще здесь, на Ноарии, в маленьком безликом больничном боксе, а перед внутренним взором образ красавца императора, его абсолютно потерянные полные боли черные глаза. Он ворвался в кабинет генерала, увидел меня распятую на столе без кителя в одном бюстье, мои волосы, намотанные на кулак и стон боли… только вот Алекс решил, что все совершенно иначе и вихрем вылетел в коридор.
Сейчас мне почему-то вспомнилась наша первая встреча. Тогда в составе делегации Федерации Независимых Планет я впервые вступила на землю Ноарии. Торжественный прием, положенный военному представительству, был весьма скромным, но зато сам император с невероятно красивым и суровым лицом стоял во главе принимающей группы. Этого красивого ноарийца мне уже приходилось видеть на галоснимках. Идеальный брутальный самец. Опасен и преступно привлекателен. Влажная мечта доброй половины женского населения галактики. Длинные темные волосы собраны в сложную косу, пухлые грешные губы поджаты, крепкие руки сцеплены за спиной в замок, широкая грудь, затянутая в черный китель с золотыми эполетами, заставляла что-то внутри замирать от восторга и предвкушения, а глупое сердце сбиваться с ритма. Это чувство было слишком хорошо мне знакомо. Когда-то я дорого заплатила за него и не хочу повторять тот печальный опыт. Только вот Его Величество явно решил иначе, и с того вечера начался мой персональный ад.
Император с чего-то решил, что я непременно должна оказаться в его постели. Он ухаживал красиво, с диким напором. На моем столе то и дело появлялись диковинные цветы, похожие на белоснежные земные ирисы. Тонкие лепестки издавали мягкое сияние и потрясающий аромат, я упрямо утилизировала эту прелесть, но все же поддавалась соблазну и зарывалась носом в нежные бутоны, чтобы после с сожалением опустить их в корзину и распылить на атомы.
Карточки с изящным тиснением с регулярными приглашениями на ужин… обед… завтрак… прогулку в дворцовый парк оставались без ответа. Сколько раз Алекс подкарауливал меня в коридорах дворца. По телу разлилась приятная истома. Ощущение невероятно горячего сильного тела под пальцами, до дрожи, до сорванного дыхания, пока, наконец, собрав свою волю в кулак, не отталкивала его. Яростно сверкая глазами, сотни раз требовала от него соблюдать мои личные границы, но натыкалась лишь на невозможно притягательную наглую улыбку и будоражащий шепот:
– Я не сдамся, сладкая…
Сердце всякий раз колотилось в груди, щеки предательски горели, а наглое величество тихонько смеялся. Этот невероятный низкий голос задевал какие-то давно застывшие струны моей души, и мне становилось страшно. Я не хотела больше влюбляться, это принесло мне слишком много боли. Уж лучше так: тихо, спокойно, без эмоциональных потрясений. А император был сродни взрыву сверхновой. Рядом с ним я горела, и это было слишком опасно… слишком.
Генералу очень не нравились знаки внимания ко мне со стороны правителя.
– Если ты только позволишь ему хоть что-то, – в один из вечеров разорялся он, – я испорчу твою карьеру и вообще отправлю домой без каких-либо перспектив. Я засуну тебя в такую дыру, из которой ты никогда уже не выберешься. Поняла?
Мне вообще было трудно понять генерала во всем, что не касалось профессиональных обязанностей. Например, я абсолютно точно не могла принять его постоянные измены жене. К слову, мы с ней были очень хорошо знакомы. Его двое сыновей уже подавали большие надежды на военном поприще. И без всякой протекции со стороны влиятельного папаши. Сейчас эта невероятная женщина была на Земле, но собиралась совсем скоро прилететь на Ноарию.
– Лучше бы тебе обратить внимание на нормального мужика! – продолжил орать генерал.
Уж не на себя ли он намекает?
– Как поживает ваша супруга, господин Сторн? – ехидно пропела я.
– Сучка! – то ли восхитился, то ли выругался мужчина. – Ты все равно будешь моей!
И мне бы крепко задуматься в тот момент, но я снова совершила ошибку и посчитала себя неуязвимой. У меня больше не было слабостей, но генерал сумел отыскать ее.
Глава 5
Болезненная зацикленность на мне генерала день ото дня все больше отравляла мою жизнь. Он с маниакальным упорством контролировал каждый мой шаг. Я не могла нигде появиться без сопровождения. Меня встречали у комнаты и вели на службу под конвоем, и даже всемогущий император Ноарии почти ничего не мог с этим сделать… почти.
Однажды он затащил меня в тайный ход прямо из рабочего кресла. Когда тяжелая теплая рука накрыла мой рот, а вторая обвилась вокруг талии, мгновенно прижимая к твердому телу, первым порывом было начать вырываться, брыкаться, кусаться, хотя это все методы обычных женщин, я же была тренированным бойцом в силу своих физических возможностей. Но стоило только его потрясающему запаху пощекотать ноздри, просочиться в поры, как тело расслабилось, принимая самое удобное положение для транспортировки. Я буквально повисла в крепких объятиях, а когда панель в стене с тихим щелчком встала на место, и ноги коснулись пола, не смогла отказать себе в удовольствии и потерлась ягодицами о напряженный пах. Низкое призывное шипение звучало музыкой для моих ушей.
– Соскучилась? – низко протянул он, запуская целый полк мурашек маршировать по моему телу строго на юг.
– Не дождешься! – упрямо припечатала и попыталась оттолкнуть наглеца, но проще сдвинуть флагманский крейсер.
– А я – очень, – хрипло выдохнул он и двинул бедрами, упираясь в мою попку.
Опасно! Одно его присутствие, его близость что-то такое делает со мной! Мне хочется вновь поддаться невероятному чувству, погрузиться с головой, утонуть в нем, таком уверенном, невероятном мужчине. Но я слишком хорошо знаю, чем именно это заканчивается. И разбитое сердце тут совершенно не при чем…
В тот раз мне пришлось согласиться на обед, а потом выслушать много чего о себе и о моих предках до седьмого колена в частности, но мне было уже все равно. Тогда я, наконец, решилась дать нам с Алексом шанс. Да-да, после почти четырех лет осады, моя крепость была готова сдаться, но у судьбы были иные планы…
Стоило императору вернуть меня обратно на сей раз для разнообразия как положено, через дверь, как генерал Сторн, будто почуяв что-то, мгновенно вышел из своего кабинета в приемную, и его взгляд не сулил мне ничего хорошего. Его Величество не удостоил моего босса даже кивком, зато чувственно приложился грешными губами к моим пальчикам и ушел, обещая мне взглядом такое, что позвоночник окатило жаркой волной.
– Нагулялась, кошка блудливая? – с ненавистью зарычал генерал.
– При всем уважении, это не ваше дело! – припечатала в ответ.
– Ошибаешься, детка, – с предвкушением оскалился генерал, – теперь мое. Я, наконец, узнал твой маленький секрет. И либо ты будешь делать все, что я скажу, либо господин Лаврин узнает, что у него есть сын.
Как он узнал? Откуда? Мы же так тщательно замели следы! Ноги едва не подкосились, сердце застучало с невероятной скоростью, в глазах потемнело. Мне стоило невероятных усилий, чтобы удержать лицо.
– Я не понимаю, о чем вы! – возмутилась искренне.
– Не понимаешь, значит. Сейчас поймешь.
Он вернулся к себе и снова явился, буквально швыряя в меня старомодной папкой с бумажными документами.
Открыла и замерла. С первой страницы на меня смотрели глаза моего самого любимого мужчины, моего сына. Дерзкая улыбка, точь-в-точь, как у его отца, непослушные кудри и уверенный взгляд.
– Вижу, узнала, – прорывался ко мне ненавистный голос генерала. – Пока о его существовании известно только мне, но все может измениться. Слышал, очередная супруга господина Лаврина так и не смогла подарить ему наследника, а тут такое. Думаю, он будет счастлив узнать, что его дорогая невеста не погибла, более того, родила от него ребенка…
Память услужливо распахнула потаенный сундук, закрытый на сотню замков, коды от которых я старательно забыла, возвращая меня на двадцать лет назад.
Тогда я – курсант Военной академии Федерации Независимых Планет, восторженная и в чем-то наивная девчонка. Самым истовым моим желанием было служить на благо родины в аналитическом отделе космических войск. За два года я уже добилась определенных результатов, была одной из лучших на курсе: планирование штурмовых операций, расчеты космических сражений и многие другие дисциплины давались мне без особого труда. Преподаватели поначалу настороженно относились к моим успехам, подозревали в подлоге результатов, да и еще, бездна знает, в чем. Но ни одна проверка так ничего и не выявила, а им всем пришлось смириться, что мои решения ситуационных задач порой ставили в тупик совершенный искусственный интеллект. Мне прочили блестящую карьеру, но в один день все мои надежды рухнули, и виной всему был мужчина.
С самого утра в академии наблюдалось подозрительное оживление. Обслуживающий персонал проявлял нездоровую нервозность, даже преподаватели были напряжены, и вскоре стало ясно, почему. Наша группа как раз решала тактическую боевую задачу, смоделированную искусственным интеллектом, как двери в аудиторию с легким шипением разъехались, впуская самого ректора в компании мужчины. И я узнала его. Господин Лаврин – глава и владелец крупнейшей корпорации Лаврин Техникал Индастриз. У него контракты с военным ведомством на поставку истребителей.
– А вот и наш гений, Владимир Николаевич, курсант Елена Рогозина, – вырвал меня из моих мыслей голос ректора.
Удивленно распахнула глаза. Этот небожитель здесь по мою душу?
– Елена, подойдите, – подозвал меня руководитель академии.
Ладошки мгновенно вспотели, дыхание участилось, ноги отказывались повиноваться. К этому мужчине, я имею ввиду Лаврина, невозможно относиться спокойно. Его невероятная энергетика и харизма буквально сбивали с ног, мощный, сильный уверенный, жесткий, о его деловой хватке и чутье ходили легенды. Жаль, что тогда я не рассмотрела за всем этим гнилое черное нутро…
Я знаю, как выглядела тогда и насколько привлекательной была для мужчин: миниатюрная длинноволосая блондинка с яркими голубыми глазами, аккуратным носиком и чувственными губами. Фигура тоже не подкачала, а физическая подготовка в академии довела ее до совершенства. На секунду, лишь на одно мгновение в холодных серых глазах мелькнул темный интерес. И мне бы испугаться, но в тот момент я была слишком очарована и не обратила на это никакого внимания.
– Елена! – О, боже! Вот это голос! Обволакивающий, густой. Мне почему-то сразу представилось, как эти губы будут жарко шептать мне на ушко возмутительные глупости. – Счастлив познакомиться с лучшим курсантов на курсе, да что там, во всей академии.
Я смогла только кивнуть.
– Рогозина, – рыкнул ректор, – у господина Лаврина есть к тебе разговор. Прошу в мой кабинет, – уже совершенно по-другому обратился он к Владимиру Николаевичу.
С того дня началось наше сотрудничество. Я решала для Лаврин Техникал Индастриз определенные задачи, и как-то так получилось, что интерес владельца крупнейшей корпорации Федерации Независимых Планет начал простираться гораздо дальше обычного сотрудничества: ничего не значащие разговоры, приглашения на обед исключительно с целью обсудить детали очередной задачи, а также накормить одного чересчур зацикленного на работе специалиста. Он затягивал в свои сети мягко, ненавязчиво, окружая заботой и нежностью, без которых с каждым днем обходиться стало все труднее и труднее. И вот тогда он пошел в атаку. Всегда такой галантный, Владимир опутал меня сетями лжи, шепча слова восхищения. Тогда я не ходила по земле. Сила тяготения? Не слышала. Я парила, поднимаясь все выше, тем больнее было падать.
Володя стал моим первым мужчиной, он был бесконечно терпелив и нежен, внимателен и чуток. Он раскрывал во мне настоящую женщину, страстную, горячую раскрепощенную. С ним у нас не было запретов. И лишь одно омрачало счастье: моя единственная подруга не верила моему мужчине. Она умоляла меня бежать от него, но я не слушала, а зря.
Владимир стал контролировать все в моей жизни, а на каждую попытку возмутиться и сбросить ярмо, нашептывал, как я важна и ценна для него, как бесконечно любима, и он не переживет, если со мной хоть что-то случится. А при моей специализации и таланте нельзя сбрасывать со счетов опасность. Я соглашалась, принимая его таким, какой он есть, ведь я любила его, а Лаврин мечтал о детях.
Так прошел год, потом второй. Я стала затворницей в его шикарном особняке. Редчайший бриллиант, запертый в самом надежном сейфе. Не выдержав, попыталась сбежать от него в первый раз, и вот тогда на собственной шкуре я познала его гнев. Он наказывал меня, сжимая горло до потери сознания и фиолетовых синяков, а после не выпускал из постели днями напролет, хрипло шепча, что я сама виновата и довела его до такого. Владимир терзал мое тело, раз за разом рисуя на нем карту своего сумасшествия, своей больной страсти, оставлял жуткие отметины. Излюбленным его инструментом стал обоюдоострый стилет. Он мнил себя художником, а меня своим лучшим творением, своим полотном.
Всем в академии, куда отныне я являлась только в окружении телохранителей, было абсолютно непонятно, с чего вдруг Лаврин так зациклился на мне. Меня поздравляли и завидовали, и только одна Ольга смотрела с отчаянием в мои потухшие пустые глаза. Владимир Николаевич методично уничтожал меня, стирал как личность, оставляя лишь пустую оболочку, живую куклу, послушную его воле, но все изменилось в один день, когда я поняла, что беременна.
Не иначе как вселенная решила сжалиться надо мной, и я сумела передать сообщение своей единственной подруге, Ольге, короткую записку, накарябанную на клочке бумаги. Ни планшета, ни коммуникатора у меня не было, точнее были, но любое движение отслеживалось. Времени не осталось, счет шел на дни, ведь мое положение не получится скрывать вечно, а я не хотела для своего ребенка участи подобной моей. Монстр в обличье мужчины сделает из него свою марионетку, вылепит по собственному образу и подобию.
Отец Ольги – генерал в отставке. Моих родителей не стало слишком рано, и семья подруги приняла меня, как родную. Этот благородный мужчина не смог стоять в стороне, он напряг все свои связи, и меня просто выкрали из академии прямо во время занятий, перепугав меня саму до полусмерти. И только взволнованное лицо дяди Леши из сообщения, показанное мне «похитителями» смогло успокоить меня.
В тот день Елена Рогозина официально перестала существовать. По данным средств массовой информации невеста господина Лаврина погибла, не справившись с управлением общественного флайта где-то по дороге к Срединному морю. Удар о землю в результате падения был крайне неудачным, повредился реактор. Защитный контур не справился, и энергия взрыва буквально испарила тело несчастной. На месте катастрофы все же удалось обнаружить следы ДНК и кольцо с сиалином – самым дорогим и устойчивым к любым воздействиям драгоценным камнем, то самое, которое известный бизнесмен подарил своей невесте.
Глава 6
Я и сама понимала, что мне просто жизненно необходимо было в самое ближайшее время убраться с планеты. Лаврин вряд ли поверит, что я погибла, и станет искать, а от него не спрятаться. Но и улететь не вариант. Уверена, мои галоснимки уже разосланы во все соответствующие службы, а изменение внешности - роскошь недоступная для меня. Подобные вмешательства могут навредить ребенку. Но кое-что и сейчас можно было сделать, особенно со связями и возможностями Олиного отца.
Стоило особому флайту приземлиться на огромной промышленной территории, как купол над площадкой закрылся, мне помогли выйти и проводили до небольшого служебного помещения. Там меня уже ждали. Суровый молчаливый мужчина в черной форме без опознавательных знаков окинул меня безразличным взглядом, покивал чему-то своему и указал мне на простой стул. Спокойно присела. Возможно, моя нервная система дала сбой или мне уже вкололи что-то, пока я была без сознания. Уж слишком ровно воспринималось происходящее.
– Я беременна, – на всякий случай предупредила явно военного.
Тот кивнул, принимая новую или нет информацию. Вооружившись самыми обыкновенными ножницами и машинкой для стрижки волос, он обошел меня по кругу и приступил к работе. Мои длинные белоснежные локоны, которые так любил наматывать на кулак Володя, теперь валялись на полу. После на волосы нанесли неизвестный состав, который с пугающим шипением впитался. Твердые, уверенные, чуть прохладные пальцы коснулись скул, мягко прощупывая.
– Может быть несколько неприятно, – предупредил он и осторожно наклеил под глаза подушечки с гелем.
Гель медленно проникал в поры, буквально замораживая кожу. Мужчина прав. Ощущения так себе.
– Постарайтесь расслабиться, – с сочувствием добавил он и принялся массировать лицо, словно вылепливая мне новые черты.
Стиснув зубы, терпела. Да по сравнению с тем, что творил со мной Лаврин, это было почти не больно. Еще несколько манипуляций: капли в глаза, инъекции в губы, уши и даже подушечки пальцев. Наконец, повертев меня за подбородок в разные стороны, он остался довольным результатом и отошел подальше.
– Здесь одежда, переодевайтесь. Вас уже ждут, – сказал он и вручил мне пакет с вещами. – Поторопитесь.
– Спасибо вам, – бросила в широкую спину и отвернулась, быстро стаскивая с себя джемпер и брюки. Совсем свежий шрам на запястье привлек мое внимание. Потрогала пальцем бугристую розовую линию и нахмурилась.
– Что это? – спросила моих сопровождающих, закатывая свободный рукав и протягивая руку.
Весьма бесцеремонно ухватив меня за локоть, военный, которого я увидела первым, стоило только прийти в себя, потащил меня по широкому коридору, освещенному искусственным светом. По обеим сторонам насколько хватало глаз были толстые двери с электронными запертыми замками.
– Вы ответите мне на вопрос? – гневно спросила я, едва поспевая за широким шагом мужчины.
– Мы не знали, где на вашем теле расположены маячки, поэтому были вынуждены действовать кардинально, – сквозь зубы буркнул он. – Мы вшили вам глушилку, пока вы были без сознания. Она будет блокировать любые сигналы. Ваш жених, – я едва не сбилась с шага и побледнела, – теперь не сможет отследить вас.
Больше я не спрашивала ничего. Ни, когда мы загрузились в еще один флайт, ни, когда мне на руку надели новый идентификационный браслет, ни, глядя на проекцию совершенно незнакомой мне девушки с большими карими глазами, широкими скулами и пухлыми губами. Короткие темные волосы в легком беспорядке торчали в разные стороны, озорные искорки прятались среди пушистых ресниц, легкая игривая улыбка. Она была такой живой, какой и я несколько лет назад, пока моя жизнь не покатилась в бездну.
– Слушай внимательно нашу легенду, – произнес серьезный шатен. Он единственный был с открытым лицом. Остальные военные – в шлемах. – Ты – Рори Бартон, моя супруга. Мы поженились здесь в столице неделю назад и сейчас направляемся в небольшое свадебное путешествие. Я – Сэмюель Бартон, для тебя просто Сэм, – и он впервые открыто улыбнулся.
Яркая веселая улыбка преобразила хмурое лицо, делая мужчину невероятно привлекательным, буквально притягивающим внимание. Ему невозможно было не улыбнуться в ответ. Даже я не сдержалась и растянула губы в бледном подобии, но все же улыбки.
– Другое дело, – кивнул он удовлетворенно и растрепал идеально уложенные короткие волосы, сбрасывая еще лет пять на вид.
Так наша разница в возрасте не слишком бросалась в глаза.
– Я понимаю, что тебе сейчас не легко, но от нашей с тобой правдоподобности зависит все. Если хоть кто-то усомнится и начнет выяснять подробности, шанс велик, что нас поймают. Ты ведь не хочешь возвращаться к господину Лаврину? – внезапно оскалился он, а я испуганно замотала головой. – Тогда ты должна выглядеть вот так, – и он показал мне наш с Володей галоснимок в одной крохотной забегаловке рядом с академией.
В тот день он утащил меня с занятий под предлогом решения очередной очень важной задачи, но вместо офиса, заговорщически улыбаясь, привел в маленький переулок прямиком к небольшой яркой палатке, у которой толпился народ.
– Здесь лучшие крампсы в городе, – хитро подмигнул мне Лаврин и, как простой смертный, встал в очередь.
Маленькие трубочки из хрустящего теста с острой начинкой из мяса с овощами или морепродуктами буквально таяли во рту и были действительно очень вкусными. Жмурясь от удовольствия, я облизывала губы, и слизывала пряный соус с самых вкусных во вселенной губ. Тогда я была счастлива и влюблена, не зная, что меня ждет…
– Вряд ли еще хоть раз я смогу так, – сдавленно сглотнула, опустив голову.
Сэм осторожно приподнял мое лицо за подбородок, не сжимая, но касаясь с нежностью. Я и забыла, что мужские руки могут дарить что-то кроме боли. Не знаю, как сдержалась и не дернулась.
– Вот и умница, – подбодрил он меня. – И еще… как только мы выйдем из флайта, я буду распускать руки, тискать тебя и целовать, словом, делать все то, что и положено молодоженам. Было бы очень хорошо, чтобы ты не шарахалась от меня. Подыграешь мне, красивая?
Кивнула с готовностью, ведь от этого без преувеличения зависела моя жизнь.
Стоило двери неприметного флайта скользнуть в сторону, и на площадку безликой стоянки спрыгнул уже совершенно другой мужчина: легкий, бесшабашно веселый и счастливый. Тонкие губы улыбались, синие глаза светились радостью. Он подал мне руку, помогая спуститься, и тут же прижал к своему крепкому телу. Внутри все заледенело в один миг, слишком хорошо на уровне мышечной памяти я помнила, что следует за подобными объятиями. Буквально приказала себе расслабиться и даже потерлась носом о крепкую шею. Упругая смуглая кожа моего мужа подернулась мурашками, Сэм вздрогнул и как-то мучительно вздохнул.
– Это будет сложнее, чем я думал, – мучительно пробормотал он. – Идем, милая. Шаттл ждать не будет! – беззаботно и нарочито громко выдал военный и потащил меня к гражданскому терминалу.
Тревога все сильнее захватывала меня, но я очень старалась не поддаться панике. Когда становилось совсем невмоготу, особенно перед стойкой регистрации, просто поворачивалась к Сэму и прижималась к его боку, обнимая за талию. Получив очередной поцелуй в макушку, немного расслаблялась, но не спешила убирать руки, нашедшие единственную опору в окружающем мире, что на бешеной скорости катился куда-то в бездну.
– Потерпи, сладкая, – взволнованным хриплым шепотом протянул Сэм, – совсем скоро мы окажемся в каюте, где нам никто не помешает.
Волшебная фраза оказала на служащего космопорта гипнотическое воздействие. Он окинул нашу обнимающуюся парочку завистливым взглядом и быстро провел сканером, отправляя на наши идентификационные браслеты посадочные документы. Только когда шаттл, отчаянно гудя и вибрируя, натужно преодолевал атмосферу Земли, прорываясь на орбиту, только тогда я смогла хоть немного выдохнуть. Стыковочная межгалактическая станция встретила большим количеством разумных разных рас, спешащих на свои рейсы. Шум и обилие посторонних звуков буквально оглушила. После нескольких лет практически затворничества я отвыкла быть в толпе. Эта живая многоликая масса пугала меня до дрожи. Сэм, почувствовав мое напряжение, переплел наши пальцы и поднес мои ледяные пальчики к губам. Чувствительную кожу обжег поцелуй. Подмигнув, мой супруг, как ни в чем не бывало, направился куда-то в самую гущу живого потока, безошибочно ориентируясь и ведя меня точно к цели.
– Добрых звезд! – поприветствовал он сотрудницу станции, яркую олеянку с короткими голубыми волосами, торчащими в разные стороны. – У нас забронирована двухместная каюта на паром до Глостона.
– Ваши документы, – меланхолично произнесла девушка на общегалактическом.
Мы почти синхронно протянули ей запястья. Сканер считал информацию, и олеянка углубилась в изучение полученных данных, постоянно посматривая то на Сэма, то на меня.
– В связи с повышенными мерами безопасности на станции, необходимо подтвердить ваши личности по стандартной процедуре сличения ДНК. Прошу, – и она протянула нам особый сканер.
Сэм легко коснулся устройства подушечкой указательного пальца. Секунда на обработку, и сканер мигнул зеленым огоньком, подтверждая, что все в порядке. Но я? Как же быть со мной? Облизала враз пересохшие губы.
– О, детка, только не говори, что у тебя были какие-то проблемы с законом! – шутя, выдал мой, мать его, супруг.
Отчаянно замотала головой, а девица буквально впилась в меня подозрительным взглядом. Едва не теряя сознание, поднесла руку, очень рассчитывая, что въедливой алияне с ее места не видно, как дрожат мои пальцы. Выдохнув, уместила палец на считывающую панель. Легкое пощипывание кожи и бесконечно длящаяся секунда распознавания образца. Мелодичный звук устройства и мягкий зеленый свет едва не отправили меня в нокаут. Ноги мгновенно ослабли, и я бы точно сползла прямо на пол к ногам Сэма, если бы он не опередил меня, перехватывая за талию и выдыхая мне прямо в пересохшие губы:
– Я знал, что ты у меня хорошая девочка.
Сотрудница станции, получив подтверждение наших личностей, мгновенно потеряла к нам всякий интерес, вернув лицу надменно скучающее выражение.
– Ваш выход на третьем уровне, зона пять, шлюз тринадцать, – дежурно ответила она, отправляя на наши браслеты подтверждающие документы.
Наш транспорт отправлялся через час, нам следовало поспешить.
Глава 7
Недельное путешествие до Глостона прошло для меня, как в тумане. Мы старательно изображали молодоженов, которым не терпелось остаться наедине, покидая небольшую каюту раз в несколько дней, чтобы продемонстрировать остальным пассажирам запредельный уровень нашего счастья. Но оставшись наедине, отстранялись друг от друга, каждый погружаясь в свою действительность. Сэм постоянно работал, без конца переписываясь с кем-то, изучая материалы, планируя нашу, точнее мою дальнейшую жизнь. Я же день за днем сражалась с призраками прошлого, вновь и вновь проигрывая. Я потерялась, утратила опору, словно зависла в абсолютной пустоте без движений, связанная по рукам и ногам липкой паутиной ночных кошмаров. Подолгу сидела в кресле у большого экрана, транслирующего космос за бортом, и размышляла, вспоминая, перебирая крупицы счастливых моментов и ту самую черту, после которой все круто изменилось.
– Не смей винить себя, – тихо сказал Сэм в один из дней. – В том, что с тобой произошло, виновен только Лаврин.
– Знаешь, я часто думаю, могло бы все сложиться иначе, если бы я чуть яростнее сопротивлялась, давала ему отпор или сразу разглядела его черную душу? – отстраненно спросила его.
