– Он не хотел возразить?
– В этом нет смысла. Не в этой семье.
Ротштейны всегда оставались на слуху. В Германии их знали все и вся. Женщины восторгались властностью и роскошью притягательных генов чистокровных немцев, пока другие мужчины не могли с этим ничего сделать. В тот момент миру только предстояло узнать о Ротштейнах как об успешных бизнесменах. Их банк захватил несколько стран, а впереди ждал целый мир.
– Можно я спрошу про случай с Раймондом?..
– Ты и начала этот разговор из-за него, Кимми. Я понимаю. Когда стоит заметить ваше внимание друг на друге, начинает казаться, будто без вас двоих пространство окажется пустым и бессмысленным.
– Я ему не верю, поэтому можешь не беспокоиться обо мне. Мы просто… Я обычная любовница.
– Что ты такое говоришь, Бэмби?
– Но это так. Я не из семьи Ротштейн, но за этот месяц ясно поняла, что никакие чувства и связи не смогут перерасти во что-то большее.
– Кимми… – Она взяла меня за руку. – Я бы не была так спокойна, если бы Рай воспринимал тебя только как любовницу. С этим Раймондом, которого я давно не видела таким открытым и воодушевленным, все может быть совсем по-другому. Он — воплощение сдержанности и ясности мысли. Его разум подобен отточенному клинку: точный, беспристрастный, лишённый суеты, но все это исчезает, как только в поле зрения появляешься ты, малышка. Я заметила это еще по его приезду, во время семейного дня, но Рай так давно был ко всему безразличен, что я свалила происходящее на свое воображение. Только сейчас, прокручивая первые дни, я понимаю, что он не мог пройти мимо, не мог обделить тебя взглядом с первых дней, поэтому следовал за тобой, чтобы зацепиться словесно. Чтобы хотя бы немного поговорить.
– Ты не знаешь, что тогда происходило… Он думал, что я собираюсь соблазнить одного из кузенов, чтобы что-то поиметь с семьи.
– И ты поверила? Увидь в тебе истинную угрозу, все было бы не так. Такон лишь показывал свою слабость перед твоим образом, хотел оттолкнуть, раз самому не обращать внимания не получалось. Я и сама это поняла, только обдумав, а когда начала замечать, осознала, как один человек одним лишь появлением может вернуть утраченное. Только обернувшись назад, можно заметить то, что когда-то было скрыто от посторонних глаз.
Раймонд…
Эти слова отозвались во мне с той самой нежностью, которую я видела в мужчине на протяжении нескольких дней. Оставался выбор. Поверить и довериться или продолжать настаивать на обычной связи, чтобы в случае прощания сохранить лицо и уйти с высоко поднятой головой.
– Познавательные уроки философии от Марлен?
Его голос нежными прикосновениями прошелся по коже.
Обернувшись к лестнице, я изо всех сил сдерживала восторг от его присутствия. Казалось, мы не виделись несколько дней, из-за чего пришлось поймать себя на мысли, что как можно скорей хочется оказаться в крепких объятиях с дурманящим ароматом амбры, от которого внутри все сжималось.
– Давненько их не слышал. – Мужчина остановился у изголовья дивана и перевел взгляд с женщины на меня. Его пальцы неестественно зависли в воздухе, когда он сдержал порыв коснуться моего лица. – Мы с Кимми собирались поиграть в теннис.
– Сейчас? – от удивления я перебежкой взглянула на Марлен. – Там же уже темно.
– Боишься проиграть, Кимберли?
– Площадка с освещением, дорогая. Корт полностью оснащен фонарями.
– А нам понадобится судья.
Раймонд многозначительно посмотрел на тетю, которая от такого взгляда усмехнулась и покачала головой.
– Боюсь, уже слишком поздно для подобных мероприятий.
– Что я слышу, Марлен? Неужели возраст берет свое и ты уже не та инициативная женщина, которую я знаю? Что и вечеринки с подругами заканчиваются в восемь?
Подобного «оскорбления» она не выдержала. С шуточным осуждением взглянув на племянника, женщина поднялась и накинула плед на плечи, с вызовом остановив взгляд на хитрых глазах.
– У тебя будет очень суровый судья. По машинам.
Взмахнув пледом, как плащом, Марлен направилась к выходу. Я рассмеялась и поднялась, становясь напротив улыбающегося Раймонда, взявшего меня за руку. В его глазах читались все возможные чувства, пока губы оставляли теплые поцелуи на щеке, подбираясь к губам.
Оказавшись на площадке, я наблюдала, как Марлен забирается на вышку для судейства, а вокруг нее кружит Роберт с бокалом шампанского, на котором настояла женщина.
Немного разминаясь, чтобы разогреть мышцы, я потянулась до носков, выпрямилась и потянулась вверх. Раймонд, проходящий мимо, не смог обойти происходящее стороной. Осторожно шлепнув меня ракеткой по ягодицам, он быстро подмигнул и прошел чуть дальше.
– Начинай первая, Blume meines Herzens, только учти, что поддаваться я не намерен, когда на кону наша поездка.
– Из-за такой самоуверенности пощады можете не ждать, Мистер Ротштейн. Говорят, накануне вы задели честь судьи.
Марлен ядовито улыбнулась, на что Раймонд пригрозил ей ракеткой и занял позицию.
– Играем гейм до ничьей или моей победы, – довольно съязвил он.
Иметь желание, которое выполнит сам Раймонд Ротштейн, было перспективней титула «Большого шлема», и, если меня с детства готовили именно к этой победе, я была обязана взять ее любой ценой.
Подбросив мяч для подачи, я наблюдала, как мужчина ловко отбил удар, из-за чего пришлось сделать резкий кросс. Мяч едва не ушел в аут.
– Осторожно, олененок. – Мужчина ответил обводящим ударом вдоль линии. – Реванша не будет, как бы ты не просила.
– Просить? Я просто возьму и выиграю. Без лишних слов.
Игра набирала обороты.
Азарт одолевал, а соблазнительный соперник, очень хорошо играющий в теннис, только подпитывал желание одержать победу, чтобы утереть ему нос. Пришлось ловко перемещаться по задней линии, Раймонд же всеми силами пытался пробить защиту резкими ударами в углы. Паршивец отнял мою тактику, которой я хотела его вымотать.
После серии обменов мяч полетел к сетке. Мужчина вышел вперед, пытаясь сделать смеш, но я успела ответить укороченным ударом и торжественно улыбнулась.
– Попался! Это очко мое, Мистер Ротштейн.
Его приоткрытые губы от частого дыхания соблазняли.
– Очко в копилку Кимми, Рай, – прокричала Марлен и отпила. – Мне уже можно делать ставки?
– Не торопись, Марлен. Ладно, признаю: ты сегодня в ударе. Но это еще не конец.
– Конечно, не конец. Я только разогревалась.
Обнажая белоснежную улыбку, он закатил глаза и отошел на несколько шагов назад.
Следующий розыгрыш – долгая перестрелка. Мы оба слегка вспотели, дыхание участилось. Раймонд ловил момент и сделал неожиданный дроп-шот, из-за которого я бросилась вперед и едва успела дотянуться, но мяч все же упал на моей стороне. Разводя руками, Ротштейн пожал плечами.
– Счет равный. Не так уж ты непобедима.
Я поднялась и вложила в следующую подачу всю возможную силу, мяч полетел точно в угол, но мужчина все же успел его отбить, вынуждая меня ринуться к сетке и поставить мяч в пустой угол. Марлен прокричала:
– Плюс очко Кимми!
Раймонд подошел ближе и понизил голос:
– Знаешь, даже если проиграю… это будет самая приятная победа в твоей жизни.
– Не отвлекай меня комплиментами.
– А почему нет? Такая тактика имеет место быть. – Он потянул руку к прилипшей пряди на моем лбу и осторожно убрал ее за ухо. В тот момент я заметила, что его глаза полны возбуждения. – Смотря на эту терзающую воображение картину, я готов взять тебя прямо на этом корте.
– Прекрати.
– Твои стоны бы услышал весь остров, пока я входил в тебя так глубоко, как это только возможно. Ты бы кричала мое имя в наслаждении и приятных судорогах, кончая снова и снова… до изнеможения.
Я вздрогнула от голоса Марлен.
Растерянная и рассеянная заняла позицию и увидела уверенного Раймонда. Его взгляд прошелся по моей фигуре, скользнул по ногам, задевая во мне все, что только можно. Мысли об игре уходили на задний план из-за его манящего взгляда. Создавалось впечатление, что в ту минуту он тоже думал только об одном. О том, как нам остаться наедине и отдаться этому порыву со всей страстью и желанием. Сделать друг друга своими.
С трудом собравшись, мы продолжили.
Каждый розыгрыш как маленькое сражение, одно из которых Раймонд выиграл и сравнял счет.
– Решающий! – объявила Марлен. – Давай, Бэмби!
– Могла бы хотя бы сделать вид, что и за меня болеешь, – буркнул мужчина.
– Я согласна на ничью, – неожиданно сообщила я, чем заработала два непонимающих взгляда. – Пусть мы победим оба в нашей первой игре. Так будет правильно.
Речь шла о теннисе? Не думаю.
Казалось, победа одного не доставит такого удовольствия, как победа двоих, поэтому я и настояла на завершении.
Раймонд подошел ближе и заглянул в глаза.
– И что это значит, Кимми? Я как-то задел тебя?..
– Нет, – я улыбнулась. – Я и так хочу поехать с тобой, Раймонд. Победишь ты или нет – неважно, ведь если ты уедешь без меня, это место уже не будет таким, как прежде. Без тебя.
Какое-то время мы смотрели друг на друга, понимая истинную значимость сказанного. Впервые я позволила сказать то, что действительно думаю. Не отталкивала, не прикрывалась безразличием, чтобы уберечь себя и запутать его. Сказала то, что по-настоящему чувствую и хочу.
– Du bist mein Traum, – прошептал он, смотря прямо в глаза завороженным взглядом. – Раз так, если мы оба выиграли, я должен тебе желание. Даю слово, что сделаю все, о чем ты попросишь…
– Ты же серьезно относишься к обещаниям.
– Да, но я верю, что ты не попросишь о том, о чем мы оба можем пожалеть. Верю каждому твоему выбору, раз ты наконец-то сказала то, о чем действительно желаешь. Это малое, что я могу дать за твои истинные чувства, олененок.
7: Путь к признанию.
Раймонд:
Несколько дней подряд решая проблемы с возможными филиалами, я поймал себя на мысли, что думаю не только о делах семьи. Это было немного странно с учетом того, что основное время, проблемы и решения вертелись исключительно вокруг работы. Именно она спасала семнадцатилетнего меня от тоски и грусти, которые подступали в моменты одиночества. Ночью всегда оказывалось сложнее. Я ограничивал себя во времени, чтобы сильно измотаться и без сил уснуть. А через несколько лет это стало не просто привычкой, а строгим режимом, без которого весь день мог пойти насмарку.
Мысли о Кэти возвращались ко мне каждый раз, когда рабочее время заканчивалось.
Я ностальгировал, пытаясь спастись от душевной пустоты, но от этого становилось только хуже. Понимать, что тебя бросила любовь всей твоей жизни, и осознавать, что не можешь с этим ничего сделать, оказалось чертовски больно.
Мы даже не попрощались.
От человека, которого я когда-то полюбил всей душой, остались лишь рваные воспоминания, которые с каждым разом становились все обрывистей и мутнее. Я ненавидел свою семью за это. Каждый делал вид, что ничего не произошло, словно в их стиле было просто взять и отнять у человека самое ценное. Зачистить. Им было абсолютно наплевать, как мальчик справляется с этой утратой. После обжигающего безразличия матери я решил, что наконец-то нашел девушку, которая меня действительно любит, но и в этом случае нрав фамилии решил погубить очередную душу, как это когда-то произошло с мамой. Из меня выкачали все живое, сделали роботом, который приносил успешные плоды в бизнес, при этом удивлялись, почему я так резко стал холодным и расчетливым. Упрекали за то, что сделали своими же руками.
Знакомство с Амелией было расчетом. Красивая, изысканная и решительная немка с безупречной родословной раскрыла во мне негативные качества. Я не был готов к женитьбе, хотя в очередной раз, потакая семье, ответил на ее похоть только лишь похотью. Какое-то время она пыталась заполучить мое внимание и любовь. Для нее это было трофеем, ведь в высшем обществе за мной уже закрепилось звание сурового и закрытого наследника, но Амелия смогла получить от меня только секс, который сводил ее с ума моей решительностью и властью. Никаких чувств, кроме похоти, не было.
Встреча с Амандой взяла интересом. Непринужденностью, которая немного расшевелила. Секс с Амелией лишь периодами отвлекал от ненависти к семье и бесконечных мыслей о Кэти. Чувств, чтобы окончательно принять ситуацию, не хватало, поэтому чуть позже Аманда стала моим собеседником. Единственным человеком, с которым я мог поговорить о своей боли, ведь собственная семья меня игнорировала, делая вид, что все в порядке. Аманда мне нравилась в первую очередь как хороший и искренний человек. Она слушала и делилась мыслями на счет моей утраты, но, к ее несчастью, полюбила того, кто не мог дать ей достойной любви. Моя ошибка была в том, что в одну из наших встреч я позволил нам перейти за черту в момент очередного откровения. Пожалуй, я возьму инициативу за тот вечер на себя, так как ответил на ее поцелуй, лишь на секунду допустив, что Аманда сможет стать кем-то большим, чем вечно слушающей подругой. Я ошибся, но не смог отпустить, лишь обозначив, что не готов терять ее как друга. Хорошего во мне оставалось мало, но она одним лишь разговором могла вытащить эти крупицы и не давала превратиться в очередного монстра семейства.
Кимми…
Первая. Желанная. Увлекающая.
Все мысли были уже о ней, будь я в работе или в кругу непонимающей семьи… Всегда. Это было поистине удивительно. В ней было все, чего не было ни в одной девушке до. Внешняя схожесть с Кэти во время первой встречи дала озлобленность, которую я смог понять только спустя время. Именно поэтому я пытался ее задеть: не хотел думать, что они похожи, хотел думать, что она – очередная пустышка, от которой следует ждать лишь подлянки, но как же я ошибался… Наблюдая за ней на приеме, постоянно ловил себя на мысли, что хочу подойти, из-за чего злился на самого себя, но все равно подходил, не в силах устоять перед манящим образом. Меня тянуло магнитом как озлобленность, так и скрытый интерес. Более одной конкретной эмоции.
Она не шла в сравнении ни с кем. Ни с Амелией, ни с Амандой, ни с Кэти. Нет. Такой девушки не могло существовать в действительности, ведь с первого ее появления я сам начал рисовать ее образ в голове, отталкивая, надеясь, что она не осмелится приблизиться. И все же нас влекло друг к другу. В этом и было что-то поистине интригующее.
Для меня в ней было совершенно все. Детская непосредственность, живая и естественная натура, которую не успели испортить обстоятельства и время. Кимми только училась жить с мыслью, что теперь у нее есть только брат, стала для меня примером того, что есть события намного сложнее и больнее расставания, но и их можно преодолеть, если верить в лучшее. Смотря на ее беззаботность, все мои проблемы сразу становились ненужными. Отголоски прошлого таяли, а в реальном мире была только она. Немного ко мне предвзятая, но увлекающая за собой, Кимберли Хилл.
Спустя несколько дней после всех решенных дел я обдумывал, куда бы нам отправиться. Я знал, что семейство Хилл любили колесить по Америке, которую Кимми знала вдоль и поперек, но место, куда бы мы отправились, должно было стать особенным. Тем пристанищем, где бы были только мы. Ну а пока я обдумывал этот момент, хотел сделать немного другой сюрприз.
– Марлен всем сказала, что это по ее инициативе расширили сад, – сообщила Кимми, когда мы появились на побережье, и я взял ее сумку. – Она знает, что мы…
Кимми запнулась, но я не растерялся:
– Вместе?
– Если можно так назвать, – тепло улыбнулась она и, немного опередив меня, пошла спиной к дороге. – Куда мы идем? Собираемся поплавать?
– Ты взяла купальник?
– Конечно.
– Тогда остановись и посмотри назад.
Усмехнувшись, она развернулась и тут же застыла.
Пропустить ее реакцию было бы большим упущением, поэтому я сразу встал рядом и с улыбкой немного наклонился к ее лицу. При виде обычной яхты Кимми с удивлением захлопала длинными ресницами и приоткрыла рот, явно намереваясь что-то сказать, но никак не могла подобрать нужных слов.
– Да, мы собираемся поплавать в открытом океане.
Она вздрогнула от моего голоса, на что я улыбнулся и потянул ее руку за собой, поприветствовав капитана.
Девушка смотрела на все с широко открытыми глазами, переполненными удивления и восхищения. Тогда я точно не знал, стоило ли устраивать эту прогулку, беспокоился, что у Кимми может быть морская болезнь, связанная с теми головными болями после аварии, но ее восторг говорил об обратном. Она чувствовала себя уверенно, а как только мы отплыли от берега и взяли маршрут на океан, ее радостный смех пронесся по всей палубе.
От вида ее нескрываемого восторга я подпер релинги, обхватив их руками, всей душой наслаждаясь ее влюбленным взглядом на океан. Мне его хватало, но хотелось бы когда-нибудь уловить на себе, и, словно почувствовав это желание, Кимми взглянула на меня через плечо и застыла. Ее улыбка, глаза, разлетающиеся на ветру волосы… Все было таким прекрасным, что я окончательно понял. Понял, что хочу быть только с ней. Делить подобные моменты, показывать что-то новое и просто наслаждаться ее восторгом, при этом чувствовать себя самым счастливым. Каким я был в ту минуту. Чтобы следующие минуты превратились в бесконечность, и я мог наслаждаться, глядя на нее, сколько захочу.
