Она отвернулась, но я уже не мог оторвать взгляд.
Внутри все трепетало от ее красоты, а из-за осознания, что я наконец-то смог влюбиться, машинально усмехнулся и замотал головой. Не противясь, а не веря.
Это произошло. Я влюбился в ту, что избавила меня от оков безразличия и презрения к людям. Освободила чувства, в которые я когда-то перестал верить ради собственного блага, чтобы перестать из раза в раз калечить себя воспоминаниями. В ту минуту все было по-другому. Я окончательно перестал думать о Кэти. Казалось, ее образ полностью растворился в памяти и перестал существовать, чтобы в них появился другой. Живой и искренний, но эту искренность предстояло раскрыть.
Мы прибыли в безопасное от акул место, чтобы поплавать. Солнце начинало парить, но теплый ветер разбавлял жару.
– Если боишься первая…
Я не успел договорить. Кимми прыгнула в воду, застав меня врасплох. Вынырнув на поверхность, она быстро провела ладонями по волосам и играюче поманила к себе. Спрыгнув следом, я ушел под воду и проплыл какое-то расстояние, чтобы вынырнуть чуть дальше и услышать ее смех. Держать дистанцию, когда она была так рядом, и мы были совсем одни, если не считать капитана яхты, наблюдавшего за обстановкой, я не собирался. Подплыв ближе, заметил, как хороши ее глаза в бирюзовой воде под голубым небом.
– О чем задумались, Мистер Ротштейн? – поинтересовалась она, немного отплывая в сторону.
– Ты со мной заигрываешь, олененок?
Девушка усмехнулась:
– Просто плаваю. Это лучшее, что я могла представить из сюрпризов, Раймонд… Спасибо тебе.
– За что?
– За это, конечно. Мне бывает сложно поймать приятные моменты, чтобы как следует их запомнить, но это… я запомню.
Я подплыл ближе, насколько это возможно.
– Хочется, чтобы ты запомнила не только это, Кимми. Сегодня я кое-что понял.
– Что?..
Ее глаза просили об этих словах. Это была необходимость момента, чтобы увековечить каждое мое слово. Признание, о котором я не хотел молчать. Признание, которое запомнится ей не просто как набор слов. Это будет исповедь о чувствах, зародившихся для кого-то стремительно, быстро, но это мои чувства. Кто, если не судьба, заставляет людей почувствовать что-то прекрасное так быстро?
– Я влюблен, Кимми…
– Раймонд…
– Нет, послушай. В этом сложно признаваться, но я уже начал, поэтому… На протяжении нескольких лет мне приходилось быть наедине с самим собой, с мыслями о той, что когда-то оставила меня одного, несмотря на мою искренность и чувства. Я боюсь, Кимми. Боюсь, что ты продолжишь настаивать на том, что происходящее – всего лишь связь, не имеющая для тебя ничего серьезного. Раны, которые ты наносишь, говоря что-то подобное, кровоточат… Они остались от матери. Она не любила своих детей и безразличием показывала это так, как только могла. Мы чувствовали себя ненужными. Я знаю о безразличии все: как оно проявляется, как отражается на лице, как причиняет боль…
Голубые глаза наполнились сочувствием, а у меня возникло чувство, что я давлю на жалость, а не делюсь воспоминаниями, но все равно взял себя в руки, чтобы продолжить:
– Я ловлю себя на мысли, что все равно люблю ее, хотя понимаю, что меня никогда не любили просто потому, что я родился не от того мужчины… Иногда в детскую голову приходили мысли, что вина лежит на отце. Я даже какое-то время с ним не разговаривал, но… Он любил ее. По-настоящему, не по расчету. И если ты продолжишь делать вид, что это всего лишь связь, я… Я стерплю. Стерплю, потому что иногда вижу, какты на меня смотришь. Так она ни разу не смотрела на отца. Никогда. А безразличие для меня – это как раз ее глаза. То, что в них не скрывалось. Ни слова, ни мимика, ни бездействие. Глаза… Твои не умеют притворяться.
Кимми подплыла ближе, сокращая какую-либо дистанцию. Сочувствие в глазах убавилось. Взгляд стал проницательным, манящим и говорящим о том, что замечалось без притворств о безразличии.
– Это только связь, Кимберли?
Она неоднозначно мотнула головой и обвила руками шею. Взгляд остановился на моих губах, и я не вытерпел, притянув ее так близко, что она резко выдохнула.
Не хватит слов, чтобы выразить, насколько в тот момент она была красива и естественна. Мне был нужен ответ, который я не получил, но никакое взаимное признание не могло сравниться с чувством той необходимости.
Касаясь ее губ, я яснее понимал, что больше не хочу быть с кем-то. Тогда была только Кимми. Девочка, которой удалось зажечь во мне пламя с помощью одной искры. Я наконец-то чувствовал всевозможные эмоции.
Ее тело дрожало от прикосновений. Казалось, еще немного, и она обмякнет в моих руках.
– Есть предложение ужина, – прошептал я, через силу пытаясь оторваться от алых от поцелуев губ.
– Еще только четыре, – заулыбалась она, но, как я и сказал ранее, не смог прекратить ее целовать.
– Это повод немного остыть.
– А разве нам это нужно?
Ее рука скользнула по животу к резинке плавок. Я шумно выдохнул, Кимми довольно улыбнулась и продолжила:
– Здесь достаточно уединенное место, чтобы мы наконец-то перестали себя сдерживать?
– Кимми…
Она нашла цель очень быстро. От одного лишь прикосновения член до предела напрягся и дернулся, что я старался оттягивать, как только мог. Ее купальник выдал желание, и мне чертовски захотелось примкнуть губами к упругой груди с соблазнительными выпуклостями.
– Ты терпишь слишком долго, – невинно произнесла она, кивая и подтрунивая. – Когда в любой момент мог прийти и взять, ты же знаешь?
– Хочется немного тебя подразнить.
– Меня?
Возмутившись, она обхватила его рукой и перевозбужденным взглядом посмотрела прямо в глаза. Я закрыл их, иначе мог взять ее прямо там, что было бы чертовски неудобно и дискомфортно. Пытаясь справляться с искусительницей, я уже подплыл с ней к лестнице, впиваясь в соленые от воды губы. С трудом отстранившись, зацепил ее руку за лестницу и осмотрел себя сверху… Капитан, если бы увидел плавки сразу все понял.
Спустя какое-то время солнце сбавило свой жар.
Мы уселись за накрытый стол и принялись ужинать. Постепенно небо начинало преображаться, а как только мы покончили с едой, разместились на лежаке, попивая шампанское. Рассматривая объемные облака и пытаясь напрячь воображение, чтобы что-то в них рассмотреть, я гладил ее плечи, не опуская возможности зарыться лицом в светлые волосы с запахом дурманящей сладости. Мне хотелось остаться на этой яхте. Не думать ни о чем, лишь бы просто наслаждаться ее присутствием и губами. Невероятно соблазнительными губами…
Как только поцелуй затянулся, я взял ее на руки, ощущая, как хрупкие руки гладят плечи и спину, а через минуту мы уже были в каюте.
Ее тело влекло, глаза просили, надеялись, и я осторожно усадил ее между ног, моментально прильнув к шее.
Кимми начала натягивать одеяло, на что я откинул его на пол, не желая, чтобы такая мелочь мешала любоваться желанным телом. Мне нравилось смотреть, как одежда скользит по гладкой коже, обнажая красивейшие изгибы фигуры. Нравилось наблюдать за реакциями, которые было не скрыть в порыве этой нежной и нарастающей страсти.
Я раздел ее полностью. Прошелся поцелуями по шее и добрался до вздымающейся от частого дыхания налившейся груди. Стоило пройтись языком по набухшему соску, как Кимми едва слышно простонала и приподнялась, позволяя мне быстро стянуть с себя поло и вернуться к возбуждающим ласкам. Я наблюдал. Не закрывал глаза ни на секунду, желая видеть каждую реакцию ее тела на подобные прикосновения. Ее дыхание, мурашки по всему телу визуально сводили с ума. Я был готов расцеловать каждый сантиметр ее тела. Добравшись до внутренней части бедра, оставил влажные поцелуи и прошелся дыханием между ножек, но она нервно приподнялась.
– Не волнуйся, олененок. – Я прошелся языком по губам и уложил ее обратно на постель, нажав ладонью на грудь. – Этим не ограничимся.
– Раймонд…
– М?
– Ты можешь встать, чтобы я сменила позу?
Обдумывая, я с недоверием поднялся. Кимми подобралась к краю кровати и легла на живот. От ее взгляда и тянувшимся рукам член в очередной раз дернулся, а как девушка стянула штаны вместе с нижним бельем, я и вовсе потерялся в пространстве. Теплая рука обхватила твердую плоть, ее язык сначала неуверенно прошелся по головке, чтобы чуть позже поместить ее в ротик. Я шумно выдохнул, не в силах оторваться от возбуждающего зрелища. До конца не понимал, что лучше: сам процесс или наблюдение. Собирая волосы в хвост, немного поддался вперед. С губ сорвался стон, стоило Кимми заглотить его наполовину. Она закашляла, понимая, что впустить его дальше не выйдет. Отстранилась. Приоткрытые губы блестели, взгляд казался перевозбужденным, от чего меня пробрала приятная дрожь во всем теле. Интенсивные движения руки кружили голову, пока она приятно причмокивала, вытворяя со мной что-то безумное и незнакомое. Так ощущалась не мужская потребность, так чувствовалась надобность в той, кто тебе безумно нравится.
Она запускала его в рот с каждым разом все быстрее, а затем неожиданно перевернулась вместе с ним на спину. Я опрокинул голову назад и прикрыл глаза, чтобы немного прийти в себя, но это не помогало. Рука, проскользив по спине, добралась до ее ягодиц, я наклонился, услышав сладкое причмокивание. Слегка двигая тазом, я входил все глубже и впервые сам для себя понял, что не могу сдерживать стоны наслаждения. Пальцы прошлись по мокрой промежности девушки, она застонала и изогнулась в пояснице, благодаря чему я удачно оказался между вздрагивающих ножек. Язык сразу нашел чувствительное место, пальцы прошлись по каждой из складочек, чтобы оказаться внутри и в постепенно нарастающем темпе заставить ее стонать.
Я двигался взад-вперед каждый раз, когда она доходила до пика.
Понимая, что каждый перевозбужден до предела, я отстранился и обошел кровать, наблюдая за ее невинными, смущенными глазками. Потянул за ноги на себя и подложил под милую головку подушку. Было необходимо, чтобы она видела происходящее. Надевая презерватив свободной рукой, второй аккуратно вытирал большим пальцем влагу с ее подбородка и приоткрытых губ, к которым сразу примкнул в сладостном поцелуе, не в силах устоять перед ее красотой. Рукой Кимми моментально нащупала член, из-за чего я усмехнулся и оставил несколько поцелуев на влажной из-за испарины шее.
– Ты очень нетерпеливая, Mein Mädchen…
– Войди в меня, Раймонд, – умоляюще прошептала она из-за слабости в голосе. – Пожалуйста…
– Пожалуйста?..
Часто кивая, она со всей нежностью меня поцеловала, но я не хотел спешить. Наблюдать за ее реакциями было сравнимо с восьмым чудом света. От этого удовольствия было не меньше, чем от самого процесса.
Поместив руку между нашими телами, я медленно проскользил вниз и начал ласкать половые губы, дыханием касаясь ее щеки и с восторгом наблюдая за каждым взглядом. Кимми краснела, иногда пыталась отвернуться, но я не позволял. Пальцы делали с ней что-то невообразимое. Частое дыхание и постанывание сводили меня с ума, поэтому, когда я уловил пик, медленно в нее вошел и коснулся приоткрытых губ, ловя стон наслаждения своими губами.
Медленно, плавно.
Я не чувствовал похоти, которая могла заставить сделать что-то грубое. Этот момент был самым нежным из всех, что когда-либо со мной происходили. Ее взгляды при проникновении вынуждали немного замедлиться, стоны звучали как музыка, которой я невольно начал подпевать, что для меня было совсем неестественно. Я стонал как мальчик, проникая в тепло и влагу с каждым разом все глубже, настойчивей, чтобы постепенно ускориться и положить ее ножку себе на плечо. Стоны удовольствия Кимми уносили сознание куда-то далеко. Я с трудом перевел взгляд с ее лица, припал поцелуями к груди, не слишком грубо массируя набухшие соски, а когда вернулся к губам, убрал волосы с вспотевшего лица.
– Жаль, ты себя не видишь, Кимми… Ничего красивее я еще не видел.
Она хотела что-то ответить, но я толкнулся вперед, сорвав с ее губ очередной стон.
Переворачиваясь, мы чувствовали друг друга как одно целое, и каждый понимал, что именно нужно делать.
Девушка оказалась сверху. Пальцы сжали ее ноги, поднялись к ягодицам, чтобы сжать и помочь управлять, но девушка знала, что делает. Поднимаясь и опускаясь, выгибаясь в пояснице, она смотрела прямо в глаза. Пальцы сильнее сжали ягодицы, чтобы коснуться места посередине и жалостливо простонать от волны возбуждения. Кимми выпрямилась и поправила волосы, с вызовом взглянув прямо в глаза. Я шумно выдохнул. Ее руки оказались на груди, начали ласкать себя маняще, чтобы я позавидовал, и потянулся к ним навстречу, оставляя глубокие поцелуи и чередуя их с укусами.
Увеличивая скорость, пришлось придержать женское тело, но Кимми упала на грудь прямо в мои объятия. Шлепки вынуждали ее вскрикивать от удовольствия, впиваться в плечи ногтями и оставлять на шее сильные укусы, сводящие с ума. Ее влага стекала по моим ногам. Почувствовав давление, я быстро вышел, но Кимми зачем-то сдержалась.
– Что ты делаешь, милая? – спросил я через глубокое дыхание и взял ее лицо в ладони, чтобы заглянуть в глаза. – Не надо так, мы же почти дошли до сквирта.
– До чего?
Я восторженно усмехнулся и быстро ее поцеловал.
– Расслабься и увидишь.
Вошел заново, не так резко и быстро, чтобы поймать нужный момент. Постепенно начал двигаться, но немного замешкался, так как девушка заманчиво облизнула мой палец и сбила с толку. Я тяжело выдохнул, взял себя в руки и ускорил движение. Помогая пальцами, теребил клитор, слегка на него надавливая. Снова уловил это напряжение, начал двигаться еще быстрее, пока не приподнял ее и не почувствовал мощные брызги, от которых все загудело, а рассудок поплыл.
– Да-а… Вот так, м... Еще разок.
Кимми затряслась, слегка сжала ноги, но все же вернулась на член.
Мы повторили это еще два раза, пока кровать не стала совсем сырой.
Ее щеки покраснели, ноги бесконечно тряслись от удовольствия, а тело стало слишком чувствительным. Уложив ее к себе на грудь, я замедлился и выжидал нового прилива возбуждения, пока губы бродили по ее плечу.
Продолжительный стон.
Я вошел глубже. Еще, еще и еще. Она сводила меня с ума, вынуждая чуть ли не насаживать свое тело. Один лишь взгляд смог довести меня до оргазма. Я кончил, но еще несколько раз толкнулся в нее, не желая, чтобы мы снова вернулись в сложную реальность. Целуя ее губы, было приятно от дрожи наших мокрых тел и учащенного дыхания. Все было так прекрасно, что я был готов повторять это снова и снова, пока силы не покинут тело.
Перебирая влажные волосы, я вдыхал дурманящий аромат ее тела и понимал, как сильно нам хорошо.
– Ты невероятна.
– Мне еще никогда не было так хорошо, Раймонд… Немного неловко за…
– Даже не думай, – я перебил. – Ты ответила взаимностью на мои прикосновения самым лучшим способом. Это незабываемо. Такое чувство у меня впервые.
Кимми посмотрела в глаза, пытаясь понять, не лукавлю ли я, но каждое слово было искренним.
Мне было страшно сделать что-то не то, случайно оттолкнуть ее неосторожным словом или действием. В ту минуту мы сблизились настолько, насколько это возможно, но предела этому знакомству не было. Моя душа ликовала, что она рядом.
Как бы не хотелось продлить это время, мы понимали, что пора возвращаться в особняк.
Она уже становилась более открытой. Держала меня за руку и улыбалась, не боясь, что нас могут заметить. Испытывая невероятное чувство нежности, я притянул ее руку к губам и оставил легкий поцелуй, продолжая вдыхать аромат ее кожи. Вечерний воздух способствовал умиротворению. Все было так прекрасно, что, казалось, в любой момент может раствориться.
– Раймонд.
Голос отца застал врасплох. Я не успел нормально среагировать, так как Кимми выдернула руку и с растерянностью отошла в сторону.
– Я зайду к тебе позже, — предупредил я, понимая, что в данную минуту ей лучше уйти. Продолжил уже на немецком: – Пап?.. Ты что здесь делаешь?
Отец вышел из тени с опущенной головой. Я сразу понял, почему он здесь и, кажется, по чьей именно наводке.
– Идем. Пройдемся.
Мы поравнялись и направились вглубь сада.
Начинать разговор никто не торопился. Я потому что не собирался оправдываться, а он потому что снова оказался в этом саду. Прошло около трех минут перед тем, как он начал:
– Это серьезно, Рай? Как в прошлый раз?
– Прошлый раз, когда ты не желал об этом разговаривать и делал вид, что ничего серьезного не произошло? Даже как-то странно это обсуждать, словно я в другой реальности, где ты более сговорчивый. – Он промолчал. – Я не буду отвечать на твой вопрос. Можешь доложить об этом дедушке, я ничего не потеряю, как это было в прошлый раз. Чистота крови – полный бред, а наша семья расисты, которые прикрывает это чистокровием. Дедушка основал империю, нарек меня наследником из-за перспективы. Если я такой перспективный, я могу самостоятельно выбирать себе женщину и решать дела семьи вне зависимости от того, какой она национальности.
– Ей всего восемнадцать, Раймонд.
– А мне нет. И все же ей хватило сил подобраться к моим чувствам, которые вы когда-то убили, сделав меня удобным. Я не отрицаю, что она может встретить другого, их будет уйма, если она захочет, но сейчас Кимми моя.
– Твоя? – Ян вышел из кустов с максимально осуждающим выражением лица. – Ты трахнул ее?
– Замолчи.
– Ты гребанный сукин сын!
Он дернулся в мою сторону, но отец ловко его скрутил всего в паре шагов от меня.
– Ублюдок! Ты хоть понимаешь, что натворил?! — Ян резко рванулся вперед, но отец лишь крепче сжал его плечи. — Ты ее запутал! Ты всегда так делаешь — внедряешься в доверие, а потом…
