Мужчина оборачивается в мою сторону, но не подходит. Кормит лошадей и просто уходит.
Он знает, что я здесь и ему нет до этого никакого дела. Этот человек работает на Беркутова, а значит, мне никто поможет, я здесь совсем одна.
Сколько времени прошло, Славик уже должен был не только добратся для города, но и поднять шумиху, связаться с дядей, а тот быстро вытащит меня, нет никаких сомнений.
Я хочу пить, хотя бы немного, но в этой клетке воды нет. Нет ничего кроме сена.
Ухватываюсь руками за решетки. Они стальные и дико холодные, клетка закрыта. Здесь не дует ветер, но нет тепла, так что я никак не могу согреться.
Тут холодно также, как и в ледяной душе Беркута.
Я слышу, когда Виктор возвращается. Тяжелый шаг, тихий как у зверя. Он подходит к клетке, я забиваюсь в самый угол от страха.
Ловлю ухмылку на самодовольном красивом лице. Он конечно, рад видеть меня в столь унизительном положении.
— Как дела, кобылка, еще не померла?
— Не дождетесь!
— Водички хочешь? Наших зверей уже напоили, а про тебя забыли.
Виктор показывает бутылку воды и у меня во рту мгновенно выделяется слюна.
— Дайте мне!
— Подойди и возьми. Ты ведь не боишься меня, не так ли?
Поднимает бровь. Чертов нахал, он выманивает меня из безопасного места.
Поднимаюсь и осторожно протягиваю руку сквозь решетку, но Виктор тут же отодвигает воду дальше.
— Чего вы хотите, чего?!
— Я хочу, чтобы ты сдала адрес, где прячется твой дядя.
— Я не знаю. Он может быть где угодно! Дайте воды!
Слезы наполняют глаза когда вижу, как Виктор просто берет и выливает воду на деревянный поддон. Всю, до последней капли.
— Лакай, кобылка. И вспоминай.
— Зачем вы это сделали?
— Ты знаешь, где твой дядя и врешь мне.
— Клянусь, он может быть где угодно! Дома, в офисе!
— Его там нет.
— Так он мне не отчитывается!
— Снова врешь.
— Будьте вы прокляты! Лучше бы вы и дальше гнили в тюрьме!
— Во-от, наконец, показала характер, а то все слезы льешь.
— Дядя найдет меня, а вас посадят снова в клетку! На этот раз надолго и вы не выйдете просто так!
— Какое упорство, всю ночь речь готовила?
Обворожительная белозубая усмешка, довольный взгляд красивых наглых глаз и я не выдерживаю. Плюю ему в лицо, что становится дикой просто ошибкой.
Виктор вытирается рукавом, а после достает ключи и открывает клетку.
— Ко мне!
— Нет, не надо!
Поздно. И он так силен. Этот зверь с легкостью отрывает от меня мое платье, расстегивает ремень и хватает меня за руки. Он быстро связывает мои запястья, закинув другую сторону ремня на металлическое кольцо сверху.
От шока я даже не упираюсь, не могу, я просто не могу в это поверить.
Шлепок сильной ладонью по попе. Болезненный, жесткий, а после еще и еще один.
Я вскрикиваю, дергаюсь, а после Виктор подходит и приобняв меня, резко прижимает к себе спиной. Трогает большими руками мои груди, щипает за соски. Сначала за один, а после за второй, перекатывая их между пальцами.
— Нет! Не надо!
— Хорошая, живая. Как этот хиляк тебя трахал?!
— Нет, не надо, прошу!
— Ты просишь меня?
Удар.
— О чем?
Удар. Жесткий, до жжения в коже, до боли, до слез.
Он истязает меня снова и ему это нравится. Я же кручусь как уж на этом ремне, пытаюсь увернутся от удара, но все бессмысленно. Виктор бьет меня по попе ничуть не сбавляя силы, мои истошные крики расходятся по всему амбару.
Слезы текут по щекам, мне холодно, больно, я хочу домой, а вместо этого стою подвешенная на этом крюке и рядом Беркутов как бес, истязает меня с особым удовольствием.
Улавливаю его запах. Сигареты, бергамот и острый перец. Так пахнет дьявол, так пахнет моя боль.
С каждым его шлепком я все меньше чувствую пятую точку. Она онемела, кажется, он разодрал кожу до крови.
— Хватит, прекратите, мне больно!
— ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ БОЛЬ!
Заорал так, что в ушах зашумело, а после схватил мое платье, смял его и вышел из клетки. Закрыл меня снова на ключ.
— Не оставляйте меня так. Прошу, Виктор, умоляю!
— Ты плохо стараешься. Подумай над своим поведением, Киса. И как меня по-настоящему надо умолять.
Прорычал и ушел, а я так и осталась стоять голая в этом амбаре. Связанная и не знающая, как противостоять этому зверю.
***
Рокотова вывела меня, хотя я честно стараюсь держать себя в руках. Я уже больше недели на свободе, но не могу спать. Я ни хуя не могу, пока мои враги не расплатятся, пока я не верну себе прежнее положение и бизнес.
По иронии судьбы, они все попрятались по норам и сидят тихо, но я выкурю их, чего бы мне это не стоило.
Эта девка, Лиза, сладкая конфета. Охуенная невеста, которая отравляет мне кровь. Мне ничего не стоит пристрелить ее, но это будет слишком просто. И быстро.
Ее полные груди вздымались при каждом ударе, а у меня стояк был просто бешеный. Ее запах впитался в каждую мою клетку, а зеленые глаза умоляли о пощаде.
Хм, а кто меня спас тогда, когда она меня оклеветала? Кто меня защитил, никто блядь! Я сам, сам себе выгрызал место под солнцем и меня никто за ручку не вел.
У меня не было влиятельного папы, который протоптал бы мне дорожку. Я рос как дворовой пес и сам выкладывал себе дорогу чтобы потом пришла какая-то малолетняя сука и перечеркнула мне тупо все!
И ее продажный дядя со своими дружками у власти. Они захотели меня вальнуть, кинуть по-простому, но я теперь скорее сдохну, чем исполню их желание, я никому свое не отдам и ее тем более!
Глава 8
Стас
Никому из нас не везло в любви, но больше всех в этом плане перепало Виктору. Когда-то он был женат. Недолго, пока Ингу не убили. Обычная потасовка, это было двадцать лет назад.
Ее ограбили, ткнули пером в бок, забрали кошелек.
Виктор еще так молод, Инга была его первой любовью. Она погибла на месте, ее не спасли. Они ждали ребенка, Виктор так и не стал отцом.
Если спросить об этом Виктора, он никогда не скажет. У него даже не дрогнет ни один мускул, но он все прекрасно помнит. Как из-за какого-то ублюдка потерял жену и нерожденного ребенка, как тогда еще сильнее озлобился на весь мир.
Он долго винил себя в том, что тогда не встретил Ингу с работы, хотя время такое было, это просто случай, не сегодня так завтра. Я вел десятки таких дел, большинство из них так и оставались глухарями.
Потом его мать начала болеть. Мы думали ерунда, возрастное, но видимо то, что ее лупил по-молодости муж, не прошло без следа. У нее начались проблемы с памятью, серьезные проблемы.
Пока мой старший брат мотал срок, я навещал его мать. Старая уже, немощная, но периодически она приходила в себя, узнавала меня, всегда в такие моменты спрашивала за Виктора. переживала.
Думаю, мать единственная, кто Витю любил, кто о нем заботился. Я не знал его жены толком, но после всего Виктор ни разу больше не женился, хотя мог бы.
Он строил карьеру застройщика. Упорно, долгими годами, это была его страсть. Его игра, риски, все то, ль чего он так сильно зависим.
Виктор был лучшим застройщиком города, он заключал серьезные сделки, возводил целые районы. Я понятия не имею как, очень долгое время у него даже не было официальной компании, он все делал по-своему.
Он звал меня к себе, но я никогда не соглашался. Еще бы. Променять ментовскую карьеру и стабильность на опасные качели в жизни Виктора, нет.
Я не ввязывался в это и наверное, это меня и спасло. А его нет. В этом бизнесе, в этой сфере нереально быть хорошим. Невозможно управлять землями, строить дома на продажу и при этом не нажить себе врагов, тем более с характером Виктора.
Он перегрызся со всеми своими коллегами, пару партнеров его кинуло, несколько ушли к Рокотову, он тупо их переманил.
Любой бы спился, опустился, но не Виктор. Я прекрасно помню, на каком он был уровне, когда его повязали. Виктор мог бы стать мэром на следующий год совершенно законно, но Рокотов все ему перебил. И этот второй: Гангураев.
Они не могли смириться с его успехом, но у них обоих не было такой хватки, которая есть у Виктора, так что они решили тупо его слить.
Очень хитро и так некрасиво, Рокотов с Рангураевым состряпали Виктору дело, обвинения, улики, свидетелей и конечно, купленный результат.
Я ничего не смог сделать, хотя бился до последнего. Я знал, что зона — это худшее место для Виктора. Лучше бы убили, честно, но запирать того, кто так любит свободу, кто ценит ее, обожает просто. Это было жестко, но я не мог освободить брата раньше.
И еще я не предвидел, что Виктор будет отыгрываться не столько на Рокотове, сколько на его племяннице. Он ничего и никого не забывает. Мне надо было эту девушку спрятать куда подальше сразу как он вышел, хотя я не отрицаю ее вины.
Возможно, у нее были свои причины так поступить и свои мотивы, но она поломала Виктору жизнь. Просто забила последний гвоздь в его дело.
Я понятия не имею, что сделает с этой девушкой Виктор. Могу только надеяться, что он не будет долго мучить этого мотылька и прихлопнет, как только наиграется.
Хотя есть еще одна версия: если Виктор до сих пор не убил Рокотову, она ему нравится, а понравится ему практически невозможно.
Пусть сам выруливает и могу только надеяться на то, что эта Лиза или как ее там будет достаточно умной и не станет махать красной тряпкой перед бешеным быком. К Вите нужен особый подход, но если она найдет его, Виктор отдаст за нее жизнь не задумываясь.
Он жесткий, взрывной, часто неадекватный. Виктор какой угодно, но он точно не трус и не предатель. И да, я знаю, мы с ним в контрах и все такое, но я рад, что теперь Виктор на свободе, потому что вдруг чего, он будет первым, к кому я обращусь за помощью.
Он будет первым, кто даст мне защиту вне зависимости от того, виновен я или нет. Виктор это сделает только потому, что мы братья.
***
Все это время я умираю. Буквально, потому что ремень Виктора кожаный и впивается мне в руки змеей. Как ни стараюсь, ничего не выходит. Беркут сделал такую петлю, что я просто не могу выбраться из захвата. Чем сильнее дергаюсь, тем больше затягивается узел.
Дядя скоро приедет и заберет меня. Он придет, он меня спасет. Повторяю себе это как молитву, хотя прекрасно понимаю, что никто не знает адреса моего нахождения, меня так просто не найти.
Я провисела так час или два, не знаю. Не чувствую рук. Все тело онемело.
Хлопает дверь. Это Виктор вернулся и я тут же отворачиваюсь от него. Голая совершенно, совсем не чувствую рук.
— Ну что, кисуля, беседовать будем?
— Отвяжите меня! Умоляю, отвяжите!
— Адрес назовешь?
— Да!
Замечаю в руках Виктора чашку с парящим чаем. Да он издевается.
