Ольга Назарова чешет Крайта за ушами и задумчиво говорит:
– Он так похож на того химеринга, который был с тобой в разломе. А потом, в лесу, с тобой был вот этот кот. Я его помню. Их обоих помню. Он что – и есть химеринг?
– Вы точно рехнулись, княжна!
– А ты тогда кто? – задумчиво спрашивает она. – Если эта киска – химеринг, то ты кто?
Конь в пальто!
Глава 4
Вменяема Ольга Назарова или нет – в любом случае она представляет для меня угрозу. Не то чтобы большую, но…
…неприятную, скажем так.
И большой вопрос, не записывает ли она наш разговор. С неё станется.
– Ольга, я не хотел бы обсуждать такие вопросы здесь и сейчас. Могу вам сказать одно: я князь Каменский. Впрочем, это вам и так известно.
– Да-а-а… – тянет она, усмехаясь. – Это все-е-ем известно. А тебе известно, например, что младший царевич лет с семи живёт под личиной? Вот как начались покушения на императора, так его и скрывают. Наследника не скроешь, так хоть младшего уберечь. Кстати, он ваш ровесник.
Интересная информация… Если это правда, конечно.
Я ухмыляюсь:
– То есть вы думаете, что я младший сын его величества? Лестно.
– Так бы и пустили его в разлом, ага, – язвительно отвечает княжна. – Он в Британии живёт.
Корчу задумчивую морду и спрашиваю:
– Тогда кто я, по-вашему? Британский шпион?
– Ну-у… британскому шпиону, может, и наложили бы личину! Хотя это плетение только королевским родам известно. Но ради блага государства – вполне! – рассуждает княжна. – Однако и шпиону в разломе делать нечего.
– Вывод? – спрашиваю с интересом.
Она пожимает плечами.
– Да никаких выводов. Но мне так-то без разницы. Даже если ты чудовище из разлома – плевать. И нет, князь, мы не будем откладывать этот разговор. Или сейчас – или ты попал.
На самом деле эта девушка мне нравится. Всё больше и больше. И дело даже не во внешности.
Мало кому удавалось загнать меня в тупик.
Но даже если удавалось – я там не оставался.
– Хорошо, княжна, – говорю решительно. – Кто я такой, чтобы вам отказывать? Но к походу в разлом надо подготовиться. К тому же я не собираюсь идти туда прямо завтра. И с человеком, которого я практически не знаю.
– О-о-о… Я должна доказать тебе свою профпригодность?
– Разумеется.
Она прищуривается:
– Каким образом?
– Вы собираетесь возвращаться на службу?
– Да. Только отец против.
– Уговорите его, – командую я.
– Легко сказать…
– Это ваши проблемы. Проверять вас в бою лично мне недосуг. А брать с собой обузу тем более не собираюсь.
Княжна хмурится и с вызовом спрашивает:
– И что дальше? Предположим, я вернусь на службу. Мне что – принести тебе характеристику?
Киваю:
– Разумеется. Справитесь с этим до Нового года – пойдёте со мной. В том случае, если я сумею получить разрешение.
У княжны вытягивается лицо.
– От кого?
– Милая Ольга, – говорю я снисходительно. – В отличие от вас, меня готовили к такой работе не в Императорском училище. Понимаете?
– Да вам же всего восемнадцать лет!
– Буду с вами откровенен: про личину вы почти угадали.
Свожу брови и добавляю:
– И учтите, княжна, если вы пойдёте со мной, то это будет государственное задание, а не светская прогулка. Я, знаете ли, не за лёгкой добычей в разлом хожу.
– А… зачем?
– Без комментариев. Мне и так светит серьёзный выговор за разглашение конфиденциальной информации.
Вот так вот, да. Если княжна записывает наш разговор – это даже лучше. Пусть отдаст запись хоть императору, хоть главе Тайной канцелярии. Хоть поржут от души!
– Я поняла вас, князь… – медленно говорит княжна.
Надеюсь, ещё и поверила.
– Прекрасно! А теперь позвольте мне откланяться. Я, между прочим, в силу полной секретности своей работы, ещё и исполнять роль курсанта вынужден. Это вам явно нечем заняться. Простите за откровенность.
Встаю, щёлкаю каблуками, отвешиваю поклон. И ухожу.
Меня догоняет вопрос:
– А мой отец в курсе?
– Спросите его, – отзываюсь, не оборачиваясь.
⁂
В коридоре Токсина я вижу две лишние пары обуви. Одна – родные-знакомые форменные ботинки. Вторая – мужские кожаные туфли. Кошак немедленно обнюхивает их и сообщает мне, что этого запаха не знает.
Не то чтобы Токсин не имел права приводить сюда гостей… И хотя он не в курсе, что Костю Шаха никто видеть не должен, но знакомить со своим постояльцем никого не станет.
Но что-то мне не нравится.
И это явно срабатывает мой слабенький дар предвидения, не то не исчезнувший после перерождения, не то имевшийся и у Никиты Каменского. В общем-то, хорошо развитая интуиция – у одарённых явление частое.
Шах, кстати, не отсвечивает: сидит на кухне, даже меня не встречает.
– Кто тут у вас? – спрашиваю негромко, присоединяясь к нему.
– Без понятия. Мужик какой-то.
Ну, это я и по обуви понял.
– Вроде не видел меня, они сразу в лабораторию к Димону пошли, – говорит Шах. И добавляет, не дожидаясь вопроса: – Вместе они пришли.
На стол между нами опускается маленький клок тумана. Точнее стариковское лицо в обрамлении тумана и всклокоченной бороды.
– Хорошо, что пришёл, – едва не шёпотом говорит домовой. – Тебе верю. Сказать не могу, Дмитрий давно попросил о его гостях не рассказывать. А ты сам послушай их. Я комнату беззвучием окутал, но для тебя сниму. Сам-то не понимаю, чего они там долдонят.
От его слов моя интуиция начинает подвывать.
Что за секреты, блин?
– Ты немецкий знаешь? – неожиданно спрашивает Шах.
– Не-а.
– Тогда можешь не слушать. Мужик этот немец, я слышал их базар в коридоре.
– А ты знаешь?
– В разговорных пределах, – кивает Шах.
Удачно.
Молча перемещаемся к двери Токсиновой лаборатории.
Незнакомый голос говорит отрывисто, с придыханиями и каким-то хриплым «р». Но и Токсин шпарит по-немецки очень уверенно. Ничего криминального в этом, конечно, нет, но…
Минут через пять Шах вытягивает губы в трубочку, но от свиста удерживается. А ещё через десять мне в ухо шепчет домовой:
– Уходить собрался.
Как ни в чём не бывало сидим на кухне, пока Токсин провожает своего гостя. Но Шах успевает тихо рассказать:
– Князь, там о каком-то яде речь шла, и ещё о зелье. Вроде зелье подчинения. И «Братство». Этот немец раз пять повторил: «Братство», мол, тебе всё оплатит. Хрень какая-то, а?
Твою же мать…
Лицо у Шаха перекошено. На него малейшее упоминание о «Братстве свободных» действует как удар по башке.
Но в данном случае и меня будто стукнули.
– О, Камень! – радуется Токсин, присоединяясь к нам. И ржёт: – Так и знал, что ты сюда припрёшься! Потому тоже приехал! Ты ж после всех приключалок всегда ко мне переодеться ходишь! Ну давай, герой, колись! Что там у вас с императором вышло?! Я, блин, как увидел, офигел вкрай! Но знал же, что ты вылезешь!
Токсин хлопает меня по спине, а глаза у него бегают.
– Телевизор посмотри, – советую я. – Это кто у тебя, клиент был?
– Ну да. Я ж приторговываю, ты знаешь.
– А этот что хотел?
Токсин отмахивается.
– Да чего только людям не нужно! Чего ты вдруг? Или тоже считаешь, что аристократу торговать унизительно? Так я бастард, мне можно!
Говорит он беззаботным тоном, но напряжён так, что скрыть это не в состоянии. Что за хрень с ним творится?
– Димка, – говорю я спокойно. – Что происходит? О каком «Братстве» говорил твой гость? Извини, я слышал.
Токсин хватает со стола чашку и безошибочно запускает ей в угол потолка.
– Сука, предатель! Ты на хрена беззвучку снял?!
– Ты, Дима, мне важнее твоих секретов, – сухо отвечает домовой. – Я хранитель дома. Давно подозревал, что с тобой всё плохо. Но пока немчура поганая к тебе не ходила, я молчал.
– Вот и сваливай отсюда, хранитель! – орёт Токсин. – Хренитель!
– Князь Каменский твой друг, – тем же тоном говорит домовой. – Зла тебе не желает, я такие вещи чую. А Костя – человек князя.
– Хренязя! – орёт Токсин и замолкает, как будто ему заткнули рот. А потом усмехается: – Ну теперь князь Каменский точно мне зла желает. Да, князь?
– Не знаю, – говорю я спокойно. – Пока не знаю. Ни кто тут сука, ни кто тут предатель. Расскажи.
