Перейти к содержанию

Расту куда хочу. Книга о транзитах, переездах и переменах в жизни

Автор:

Категория
психология
Год издания
Издательство
КЛАСС
ISBN
978-5-86375-265-5
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

В мире высоких рисков самая большая опасность – пытаться избежать изменений. В бурю нельзя стоять у причала – разобьешься вернее, чем если выйдешь в море. Землетрясение не затрагивает самолет, летящий на высоте одиннадцать километров. Как сохранить то, что есть, но поменять это на нечто лучшее? Как надежнее рискнуть, чтобы перестать бояться за будущее? Как при всем этом не умирать от страха, а жить – со всеми печалями и радостями? Читайте в книге Леонида Кроля.

Читать «Расту куда хочу. Книга о транзитах, переездах и переменах в жизни» — Леонид Кроль онлайн

Страница 2 из 3

Острота одиночества как экзистенциального чувства связана с той или иной степенью потери контактов с окружающим миром. Мы отворачиваемся от мира, нам не хочется на него смотреть, ни с кем не хочется общаться. Глаза как будто повернуты внутрь. Когда субъективно находишься в этом состоянии, то находишь объективные оправдания, объективные показатели того, почему ты одинок. Поздно приехал и не занял место. Все играют в футбол, а ты не играешь, потому что ты не такой. Люди зарабатывают, защищают степени, шутят о своем, переглядываются, а ты – вне, ты выброшен, и тебе не войти. Это переживание одиночества. Персонаж виммельбуха стоит на полях, ковыряет носком ботинка землю, и его не видит ни читатель, ни автор, ни другие персонажи. Возможно, его просто забыли нарисовать.

В микросоциальном контакте ты видим и развернут лицом к другим. Если сделать маленькое первое усилие по выходу из одиночества – для начала посмотреть не на свои ботинки, а на ботинки соседа, – это чисто механически поднимет самоощущение, а через это и самооценку. Да, как ни странно, самооценку подымают не крупные достижения, а маленькие контакты. Вообще, радость питается мелочами (хотя понятно, что если есть крупные неприятности, то трудно перейти к такому состоянию, в котором может расти радость).

Пояс легкости можно снимать. Есть такой термин у хоккеистов: пояс легкости. На самом деле это, наоборот, пояс тяжести. Хоккеисты надевают пояс в десять кило веса и с ним катаются, а когда снимают – ощущают себя как на крыльях. Моя клиентка П., из самых высших сфер, носит этот виртуальный пояс с утра до вечера, как будто на ней надеты вериги весом 20 килограмм. Кольчуга не снимается. Можно было бы ее снять, но это длинная история: застежки отстегивать, снимать, надевать – еще больше сил уйдет.

Я говорю: «Даже если представить ситуацию, что у вас какой-то друг, какая-то подруга, какой-то возлюбленный, все равно контроль такой, что можно заниматься всем, чем можно заниматься, только в кольчуге. Из-за контроля. Все люди как люди, иногда ходят в туалет, иногда занимаются любовью, иногда смеются с подругами, а вам это все нельзя. Вам, чтобы посмеяться, нужно уехать в другой город, где вас не знают, войти в ресторан, где вас не знают, найти людей, которые вас знают, но не знают, кто вы, с ними можно посмеяться один вечер. Это слишком реалистичная картина. И эта картина трагическая, потому что, нельзя эту кольчугу снять, она уже почти, как вам кажется, прилипла».

Транзит для П. – научиться снимать кольчугу, существовать отдельно от нее. И одновременно снять кольчугу и есть главное условие транзита, без этого не получится. Златая цепь на дубе том: крупномер невозможно пересаживать, если он опутан такой цепью, а не только врос корнями.

Чуть больше воздуха. В наших сессиях вообще часто всплывает тема легкости и тяжести. В воздухе висит идея, что работать надо много и плотно и тогда будет все хорошо. Но внутреннее «хорошо» – это всегда транзит в бóльшую разреженность и легкость. Никто еще не бывал счастлив, работая монотонно.

Даже когда люди работают много и работа у них любимая, она имеет определенный ритм – с паузами, возможно короткими, но эффективными, c кофе-брейками, с профессиональным, дружеским и семейным общением, с побочными ветвями (для ученых это семинары, для психологов – профессиональное обучение и т. д.). Можно работать много или мало, но лучше работать эффективно.

Когда я предлагаю сделать рабочую жизнь более разреженной, мне возражают: но я и так слишком мало работаю, и так слишком много отвлекаюсь и прокрастинирую. Однако оттого и устает человек и начинает «отклеиваться» от работы, что рабочий график у него слишком плотный, в нем нет достаточного воздуха и ритма. Это рассеивает внимание, это погружает в мир необходимости и вызывает естественное желание сбежать, как из нудной школы.

У каждого из нас есть потребность в легкости, потребность чувствовать себя не только служанкой, но и принцессой, не только углекопом, но и королем. Эту легкость в отношениях с людьми и обстоятельствами я называю флиртом.

Флирт с жизнью. Для меня флирт – это не синоним кокетства или гендерного поведения. Я рассматриваю флирт в более широком контексте: как поведение, при котором мы даем понять сами себе и собеседнику, что готовы подойти чуть поближе, что нам нравится общаться, что нам это интересно и мы вовлечены. Точно так же можно вести себя по отношению к работе, делу, стране. Подойти и улыбнуться – это и есть шаг к любому переходу.

Микрофлирт, аналог обезьяньего груминга, наполняет и питает жизнь. Людям для этого не нужны физические прикосновения: мы «почесываемся» нашими границами, социальными телами. Перебрасываемся словами или улыбками с соседом, продавщицей в булочной, машем знакомому через улицу, из любопытства прочитываем несколько страниц книги в магазине, фотографируем расцветающую вишню, принюхиваемся к какому-то аромату, радуемся забавному совпадению и т. д.

Мы флиртуем с обстоятельствами, собеседниками, собой. Для этого хорошо быть внимательным, беззаботным, доброжелательным, культивировать симпатию. Мы флиртуем через ассоциации, которые помогают эмоциональному пониманию и принятию.

Флирт и есть транзит. Он меняет атмосферу вокруг нас, переносит нас в другое качество жизни. Человек, который никогда не флиртует, окружен функциональными объектами (продавщица, коллеги, клиенты, водитель такси) и массовкой (толпа на пляже, люди в самолете). Если вы устаете от людей, скорее всего, вы мало с ними флиртуете. Именно флирт, то есть, осознанный доброжелательный контакт и культивирование симпатии к человеку, позволяет общаться без затраты усилий.

Когда мы флиртуем, мир для нас наполняется объектами легкой симпатии, которые нам как будто немножко знакомы, уже как будто чуточку не чужие.

Все, что не медведь, не годится? Моя клиентка Б. говорит, что хочет только серьезных отношений. Я сравниваю это с желанием поймать медведя: все, что не медведь, мгновенно отбрасывается прочь, хотя могло бы принести большое удовольствие. В поисках единственной цели люди нередко закрывают глаза на все, что не выглядит как эта цель, – хотя в жизни на самом деле одна цель нередко трансформируется в другую.

Я говорю: «Нужна легкость и очарование, а не то, что я с деловым видом иду в супермаркет, а хочется на медведя. Если там нет подходящих мужиков, зачем же я пришла, я могла бы прийти завтра.

Мы обсуждаем с вами, что, так или иначе, есть много незаметных грузиков, которые нас облепляют. Надо их снимать. Корабль покрылся ракушками, и нужно это днище от ракушек очищать. Каждая ракушка – ничего страшного, но сумма предубеждений замедляет ход корабля».

Дюймовочка. Я люблю обсуждать сказки в качестве метаметафоры, большой метафоры. Дюймовочка, по-моему, одна из сказок о транзите, удачном и неудачном, пассивном и активном. Большую часть сказки Дюймовочка плывет по течению, сначала совсем не по своей воле, затем – привнося в действие элементы своей личности. Вспомним, когда Дюймовочку украли жабы, нам еще совсем не важно, какая она. Это просто «хорошенькая маленькая девочка», объект желания: то жаб, то мотылька, то майского жука. Ее спасают рыбки, просто потому, что она им понравилась. Но позже, когда наступает зима, Дюймовочка сама делает кое-что для своего спасения: она просит о помощи, устраивается на работу к полевой мыши. Затем она занимается и спасением другого – ласточки, которая так славно пела ей летом. Транзит складывается как будто сам собой, и, хотя Дюймовочка по-прежнему остается до какой-то степени пассивной (она остается у мыши и покоряется своей судьбе невесты крота), в нужный момент она выходит наружу, и происходит встреча с ласточкой, уносящей Дюймовочку в теплые края, туда, где ей самое место, – в общество эльфов.

Сама себе и мышь, и ласточка. Журналистка Т. говорит о своей депрессии и прокрастинации; при этом мы знаем ее как человека популярного и умеющего жить со вкусом, наслаждаться прекрасными мелочами и, конечно, отличного профессионала. В сессии я использую сказку «Дюймовочка» как повод поговорить о контрастных качествах Т., ее легкости, тяжести и того, что между ними. Т. – и мрачный черный крот, живущий под землей, куда никогда не заглядывает солнце. Она и кропотливая, ворчливая мышь, у которой все в доме продумано и ни одна мелочь не случайна. Она и ласточка, способная перенестись в теплые края (Т. сменила страну проживания и климат на более подходящий). Мышь любит хорошие сказки, и ей рассказывает их Дюймовочка – легкая, светская, умница и красавица, «хорошенькая маленькая девочка», истинная натура самой Т. Но Т. для себя может быть и мышью, и кротом, и жабой – все зависит от того, какой будет пропорция флирта в ее жизни.

Не выходить замуж за на крота. Когда Т. говорит о прокрастинации, рассредоточенности, плохой концентрации внимания, я обращаю внимание на чрезмерную плотность, которую взваливает на себя Т. своим чувством вины и «прокурорскими интонациями» в разговоре с собой. Т. перфекционистка и не может прожить ни дня без внутренних обращенных к себе упреков, ворчания, предъявления обвинений, ответственности, обязанности и претензий. Задыхается в этой темной норе Дюймовочка с ее легкостью, популярностью и умением рассказывать сказки. Дюймовочка непосредственна и изящна, она цветок, украшение, она не создана для тяжкого труда, ей свойственно, как эльфу, порхать с цветка на цветок.

Я говорю: «В вас много изящества, тонкости, стиля, как у Дюймовочки, просто созерцательного разгильдяйства. Но дальше Дюймовочка начинает себя женить с кротом. Вначале включается мышь-сваха, которая должна всех со всеми поженить и все организовать, какие-то узелки завязать. И она в бесконечных хлопотах, разыгрывая необходимую неутомимость. И все это на пути к тому, чтобы организовать этот внутренний брак с кротом, который сама заземленность, сама основательность, сама предсказуемость. И в этой компании еще есть ласточка, которой время от времени нужно отогреться наконец, воспрянуть от депрессивной спячки и куда-то улететь. Вот такая компания внутри. В моей гипотезе, конечно, счастье всему этому дому дает только Дюймовочка». Нужен короткий рабочий день, внутри которого будет делаться ровно столько же, сколько и во время длинного. Крот и хлопотливая мышь должны знать свое место.

Можно просто поиграть. Бизнесмен Г. поступил интуитивно правильно: вложил деньги в то, что ему нравилось, получил удовольствие, хоть деньги и потерял. Он не понимает, что именно он должен чувствовать в таких обстоятельствах, ведь его постигла неудача. При этом он рад, что этот опыт был в его жизни. Я прошу Г. не испытывать по этому поводу слишком много стыда. Наш флирт с жизнью не в том, чтобы постоянно преуспевать и быть безошибочными, а в том, чтобы жить и делать нужные нам шаги. Вот что я говорю: «Требовать от себя, чтобы взлетел мой первый же стартап, где я был бы безукоризненным и не делал бы ошибок, – это от себя требовать, как тревожные родители, которые хотят, чтобы все было правильно. Взялся, пускай у тебя сразу взлетит ракета – это избыточная требовательность, которая нереалистична. Если ты сделал десять стартапов и у тебя десятый окупил все остальное, ты молодец. Если третий взлетел, вообще отличная история. А когда ты от себя требуешь невозможного, чтобы твой первый стартап взлетел, при том, что он реализовал кучу прочих планов и попытался закрыть или продвинул кучу отдельных деталей в общем контексте, – эти требования напрасные… Я считаю, что вы проявили прекрасную смелость, прекрасное свойство экспериментатора и осуществили свои давние желания». «Да, это самоидентичность, – подтверждает Г. – Неожиданно оказалось, что эта история про нас самих, и она сама по себе нас в каком-то смысле драйвила. Мы заработали хорошие деньги и решили в них поиграть, а не просто зарабатывать…»

«И прекрасно, – подхватываю я, – вы же их не украли у вкладчиков».

Г. доказал себе, что может выйти из чужой системы и пойти своим путем.

«Вы еще пока, убежав из дома, если по аналогии с ребенком, не добежали до нужного волшебного леса. Но вы прошли определенный путь, вы где-то запутались, вы где-то потеряли тропинку, вы где-то разочаровались в каких-то людях, но вы смело убежали из этого дома. Может быть, он был очень хорош, но вам захотелось чего-то еще, и вы по дороге из желтого кирпича пошли еще куда-то, к какому-то своему неведомому счастью. Я от мамы ушел, от жены ушел, я на законном основании на чердаке сижу и там делаю бумажного змея, который будет летать. А они пусть там ворчат. Прекрасная история. Просто это история победителя, независимо от того, что первый стартап не дал каких-то еще к тому же ненужных миллионов. Может быть, это и есть закалка для будущего».

Г.: «Инвесторы любят тех, кто зафейлился в первый раз. Они хорошо дают как раз таким». Истории колобка и дороги из желтого кирпича здесь вполне уместны. Дай бог каждому из нас игры и такой смелости играть на основании того, что мы накопили на том этапе жизни, который у нас сейчас идет или кончается.

Обаяние и отвага

Сказка и плутовской роман. Мы привыкли в литературе к линейным сюжетам, которые развиваются как истории успеха (или неудачи). Транзит больше похож на такие старинные жанры, как плутовской роман и роман воспитания. Колесо фортуны непрерывно вращается, своими взмахами то вознося героя на самый верх, то отправляя его вниз. Прихотливо извиваются дороги. Герой романа воспитания делает выбор в рамках того, что ему предложила судьба.

Жизнь сложнее старых сказок и басен. Каждый из нас не один главный герой такой сказки, а сразу все ее герои одновременно. Мы делаем наши выборы как протагонист и антагонист, как побочные персонажи и как волшебные помощники. Каждый из нас сам себе и Бильбо, и Гэндальф, и Голлум, и дракон Смог.

Кот в сапогах: три брата – три дороги. Эта сказка может служить метафорой для того, как по-разному мы мыслим наше развитие, наш путь в рамках транзита. Вообще-то «Кот в сапогах» – сказка, похожая на типичный плутовской роман о ловком слуге, вот только слуга не человек, а хвостатое создание. Можно читать эту сказку и как умение приготовить из лимона лимонад, и как неслыханное везение, когда в малом скрывается большое, и как историю о ловком надувательстве, вроде распродажи акций вымышленной фирмы за огромные миллионы. Но мне особенно интересно думать о том, как сочетаются в нашем транзите пути всех героев этой сказки. Обычно эти разные пути смешаны и человек идет по ним одновременно. Но в условиях транзита хорошо заметно, какой из них он предпочитает. Как мы помним, у мельника было три сына. Когда мельник умер, старший сын унаследовал дом, средний – осла, а младший – кота.

Старший сын: прочность. Старший (хозяин дома) владеет собственностью, отвечает по обязательствам, наводит порядок, занимается линейным планированием, видит базовый – магистральный – путь развития. Для него транзит связан с конвертацией имущества в другое имущество, потоками денег из одного источника в другой. Старшему сыну важна подсчет материальных издержек и удачные находки, недвижимость как опорная точка, поставленная на карте, курсы валют, возможности и риски, связанные с законодательством.

Средний сын: коммуникация. Средний (хозяин осла) получил возможность перевозить товары на рынок и перемещаться в пространстве. Он занимается коммуникацией, контактами, формирует свою сеть, обладает повышенной материальной и виртуальной мобильностью. Для него транзит – это поиск своих людей в точке, куда он собирается переходить (в другой стране или сфере). Чаще всего его транзит и начинается-то со знакомств, рынков, идей, новых актуальных предложений. Средний сын чует тренды, его транзит может быть вовлечением в общий поток. В наши дни большая часть людей стремится действовать как средний сын, развивать в себе мобильность и думать, что она и есть достаточное основание для транзита. Но есть еще и…

Младший сын. Этот младший (хозяин кота – непонятной зверюшки, которая на вид ничего не стоит, но на деле обладает скрытыми возможностями) постоянно находится в точке неопределенности, которая для него более комфортна, чем для двух старших. Для младшего сына транзит – его естественное состояние, он лучше других чувствует, что постоянно находится в транзите, даже когда вроде бы не движется. Поэтому каждая точка для него – это точка возможностей. Младший сын постоянно прислушивается к еле заметным сигналам. Он получает впечатления и перенаправляет внимание. Он не строит свой переход ни на каких прочных основаниях, потому что знает, что замки и новые знакомства могут возникнуть ниоткуда и на разных дорогах они будут разными. Деятельность младшего менее структурирована и стандартизована. Однако именно его транзит наиболее эффективен.

Все три сразу. В условиях транзита каждый может быть понемногу старшим, средним и младшим. Перемещая свое внимание между транзитом собственности, коммуникаций и впечатлений (возможностей), мы можем сбалансировать свои эмоции. Это как ходьба опытного человека по болоту, когда мы то отдыхаем на кочке, то проверяем почву перед собой, то танцующей, но уверенной походкой движемся над зыбкой бездной, понимая, что можем провалиться, но по мелким признакам угадывая, каких мест нам следует избегать.

Часть времени можно мыслить в «стабильных категориях»: – моя профессия масштабируется, если что, не пропаду; – продам квартиру там и куплю здесь; – близкие – надежная опора; – показатели можно запланировать. Здесь нам пригодятся рациональность, профессионализм, умение все продумывать заранее и прочая база.

Часть времени стоит посвятить развитию сети связей, собирать пазл из разных идей и направлений: – что развить из того, что нравится? – куда направлено внимание других, что можно выгодно продавать? – с кем связаться, партнерствовать, к кому обратиться за помощью? – какие новые возможности открываются? Тревога и плодотворная суета – наши союзники на этом пути. И наконец, еще какую-то часть времени можно заниматься незапланированными и на первый взгляд не слишком нужными и важными вещами: – смотреть фильмы, читать книги, интересоваться чем-то непрактичным; – гулять, созерцать, не спеша обдумывать самые разные вещи; – общаться с близкими, играть, благодарить, различать интонации, пробовать новые занятия; – переживать чувства, вспоминать, мечтать… Это время на то, чтобы проклюнулись ростки «новых нас», о которых мы еще ничего не знаем. Найти время и место для всех. Может показаться, что подлинные внутренние изменения связаны только с третьим способом жить (хозяин кота). Однако нам необходимы в какой-то степени и дом, и осел. Решите сами, в какой пропорции вам важно то, другое и третье. Обсудите сами с собой рамки всех трех видов деятельности. Они очень разные, и одно не должно переползать в другое. Время для них должно быть заранее определено. Вы можете перемещаться между этими «сыновьями» и заниматься, условно говоря, по три часа в день деятельностью первого, второго и третьего из них. Но эти виды организации времени очень разные. Каждый из сыновей наиболее эффективен отдельно от других видов и в сочетании с ними.

Конечно, самое трудное для многих, кто привык только к активной деятельности, – быть младшим сыном – «владельцем кота», то есть зависать в неопределенности и не бояться пауз.

Если мы не научимся чередовать и использовать сильные стороны всех трех братьев, то есть опасность зависнуть в состоянии четвертого, отсутствующего героя сказки – их умершего отца, который просто не делает ничего. Это метафора пребывания в отчаянии, подобном смерти, – худшей из возможных стратегий.

А что же сам Кот в сапогах? Для некоторых моих клиентов Кот в сапогах и есть тот герой, которого они воплощают в своем транзите.

Кот в сапогах сметлив, толков, умен, расторопен, много успевает без суеты, имеет отличное чутье. Хозяин его ценит, награждает лучшего качества кожей на сапоги и шапку. Кот старается ради него, ловит и мышей, и целых людоедов, добывает ему принцесс и замки. Кот одновременно чувствует себя в безопасности и на свободе, так как хозяин дает ему карт-бланш на самые удивительные подвиги. Но без хозяина у кота не было бы сапог, и он был бы просто котом.

У Кота в сапогах есть своя устойчивая цепочка состояний:

– валяться и нежиться;

– быть без хозяина: возьми, может, чем и пригожусь;

– задумывать авантюры и пускаться в них;

– пускать в ход обаяние, вести переговоры;

– молниеносным прыжком когтить добычу;

– праздновать успех вместе с хозяином.

Сохранить азарт. Можно сменить хозяина: ловить более крупную дичь, таскать ему фантастические идеи с их невероятным воплощением. А можно захотеть стать диким котом, рискнуть остаться без сапог, уйти от хозяина.

Может ли Кот в сапогах совершить такой транзит? Безусловно, и это очень полезно. Предположим, мы снова в сказке. Какое продолжение возможно для кота? Сохранит ли он охотничий азарт, или от бездействия и гарантированного дохода его когти и зубы могут в конце концов затупиться? Такова природа хищника: ему надо постоянно охотиться. Если и не удастся начать работать на себя, важнее всего сохранить азарт охотника и начать претендовать на что-нибудь, кроме сапог (например, долю в доходах фирмы).

Кот-талисман. Помню недавний кейс Р., высокооплачиваемого Кота в сапогах, которому удалось совершить частичный транзит такого рода. Мы проводили консультации, в ходе которых вырисовалась цель – получить 15 % доходов фирмы.

«…Зачем ему давать вам долю в бизнесе, если вы и так никуда не денетесь? Ты хороший парень, молодец. Но денег не дам. Ну или дам немножко, чтобы ты знал, что потом еще немножко получишь. Вы едете по колее. И в этой колее дают мало, но впереди все время кормушка…»

Мы говорим о том, что Р. – не просто высококлассный специалист, но и талисман. В сущности, Кот в сапогах – это вообще-то и есть талисман. Возможно, соль сказки вовсе не в том, что у парня был какой-то волшебный кот, а в том, что с таким котом он более чем уверен в себе. Вот какую услугу на самом деле оказывает кот.

В итоге Р. не стал партнером своего шефа, но научился лучше рисковать и стал инвестором, то есть научился ловить мышей иначе и не только для хозяина, а и для себя тоже. Пересмотр многолетней привычной роли неизбежно так или иначе приводит к транзиту.

Кот-Гермес. Для Котов в сапогах очень важно сохранять подвижность и независимость на уровне тела и психологии. Божественный Гермес, еще одна ипостась Кота в сапогах, прекрасен именно своей легкостью и независимостью, тем, что у него есть крылышки на сандалиях.

У нас есть слой невербальной коммуникации, которая считывается, есть слой внутренних реакций, который почти не считывается, и есть некие телесные состояния, которые вообще не считываются, но влияют на наше тело. Для успешного транзита (и для того, чтобы не происходил транзит нежелательный – в сторону постаревшего хищника, у которого затупились зубы и когти…) Кот в сапогах должен быть всегда телесно живым и гибким. Кот в сапогах не находится в ожидании того, что хозяин его позовет или о чем-то попросит. Его инициатива и креативность – оборотная сторона его независимости, в первую очередь на уровне тела и психологии. Ловкий слуга Фигаро всегда готов подыграть, чтобы барин танцевал, но как-то так выходит, что именно он выбирает музыку.

Ритм Кота в сапогах. Вот Н., которая не может строить свою жизнь без учета фирмы, в которой стала кем-то вроде члена семьи. Она – личный помощник директора компании, она для хозяина делает все, а для себя – по остаточному принципу. Это противоположно тому, каким должен быть Кот в сапогах: он должен быть естественным, свободно прыгать, а не укрощать ни свою агрессию, ни лень. Я советую ей, как и другим слишком примерным котам, не быть собаками: гулять самой по себе, не спешить на зов, быть чувствительной к своим реакциям (кот дергает шкурой, когда его ласкают, если он не хочет). Хозяин должен понимать, с кем имеет дело. Кот реагирует мгновенно, может и оцарапать, но его все равно будут кормить. Кот не бывает правильным, он бывает обаятельным и незаменимым.

А еще хороший транзит Кота предполагает ритм, в котором обязательно есть паузы. У него всегда много времени для лени, он вообще не должен слишком сильно стараться. Магический талисман действует просто потому, что он есть, а кот ловит мышей «для развлеченья только». Эффективность предполагает быстрые короткие интеракции с миром и много времени для разнообразного отдыха. Хищник – это острота и контрасты, не нужно ничего притуплять и размазывать.

Зачем вам деньги? К. рассказывает: иностранцы ушли, бывший СЕО стал основным собственником, а она из финансового директора – неожиданно – вторым лицом. А сейчас СЕО собирается уйти на пенсию, и их хотят купить. К. в опасности: кажется, ее ждет нежелательный транзит. Спрашиваю, как акции делятся, и оказывается, что у нее 20 %. А что будет, спрашиваю я, если она останется хозяйкой? Выясняется, что она об этом не думала, сколько предложили, столько взяла. А сейчас – ну, не переговоры же вести.

Спрашиваю: «К., зачем вам деньги?»

Власть – самое сексуальное, что бывает. Но К. нужно поверить в то, что она настоящая и что не обязательно оставаться в позиции с приоткрытой дверью, чтобы на всякий случай можно было выскочить. Один из самых сложных транзитов.

Другие литературные источники. Советую всем, кто чувствует, что Кот в сапогах – метафора его транзита, почитать роман Томаса Манна «Признания авантюриста Феликса Круля». По всему тексту разлита эта атмосфера полной свободы, флирта с жизнью, наслаждения. Дух плутовского романа, басни, романа воспитания дает нам ощущение легкости и авантюры, которая помогает делать транзит так, как мы хотим.

Молодой, голодный, дерзкий

Активный транзит дискомфортен. На новом месте приходится делать много новых вещей. Чаще чувствовать себя неумелым. Наш опыт в какой-то мере обнуляется. Раньше мы что-то делали автоматически, а теперь для этого приходится включать голову. Это и хорошо, и плохо. Но в любом случае дискомфорт придется терпеть. А возможно, мы сумеем найти в нем и хорошие стороны. Холодная вода закаляет, холодный ветер приносит ощущение свободы. Вместо того чтобы защищаться от дискомфорта, мы идем ему навстречу. Странное дело: иногда неуют не только отнимает энергию, но и наполняет ею, заставляет шевелиться, тренирует, совершенствует нас.

Неправда, что человеку нужны страдания, чтобы расти. Нужны не страдания и травмы (которые могут и покалечить), а дозированное, умеренное воздействие среды, которое мы можем выдерживать и которое становится для нас тренажерным залом. Самое лучшее – когда мы сами выбираем, какой именно дискомфорт мы можем терпеть, и регулируем его уровень. Но жизнь есть жизнь, и так будет не всегда – к этому тоже стоит подготовиться.

Вспоминаем беспомощность и растерянность. Новое состояние, к которому мы приходим в транзите, похоже на то, которое мы испытывали, когда были неопытными, не знали, как себя вести, попадали в новый коллектив. В экзистенциализме это состояние называется вброшенностью, а я говорю еще о сиротливости, бесприютности, неуюте – дискомфорте. Ты не защищен от холода и ветра и можешь съежиться, но можешь и взбодриться. Субъективно, ты снова молодой, худой, голодный, взъерошенный и дерзкий. Вокруг опасности, в том числе социальные (тебя могут затроллить или распечь непонятно за что, а то и прихлопнуть, как воробья).

Во время транзита стоит вспомнить эти прошлые ситуации. Можно учиться у собственной беспомощности и растерянности в прошлом: садик, школа, первый год в профессии. Когда не знал, что делать и у кого спросить, вечно опаздывал и не мог согреться. Когда принимал решения и думал, что они твои. Любой транзит состоит из прошлых транзитов.

Вы всегда успеете поучиться у себя сильного. Важно найти возможность учиться у себя слабого и оглядывающегося.

Гадкий утенок. Если в разговоре о транзите всплывает тема гадкого утенка, соответствия, адаптации, страха оказаться неподходящим, скорее всего, важны образы из эпохи переходного возраста. «Кем вы были в классе? – иногда спрашиваю я клиента. – Как вы относились к себе и другим в 15 лет? В какой школе вы учились, были у вас друзья или нет, а мальчики/девочки за вами ухаживали?»

Гадкий утенок не всегда вырастает в прекрасного лебедя. Следы взъерошенности остаются, и это совсем неплохо. Транзит моей клиентки Ф. связан с тем, что она подростком, перейдя в сильную школу, приуныла и очень поправилась, но потом смогла похудеть. Теперь ситуации уныния и стагнации пугают Ф., ассоциируются у нее с мотивом «растолстею, расплывусь, не смогу себя собрать…». Не то чтобы она была настолько сильно зациклена на своем теле: это скорее эмоциональное ощущение «я не помещаюсь, не вписываюсь, не уместна». Оно закрепилось как одно из нежелательных состояний, а лишний вес тут только обстоятельство. Страх «расплыться» и «не поместиться» заставляет Ф. бежать как можно быстрее, не делая пауз, и становится определяющим для ее транзита.

Легкость не для меня. Частая история – когда трудолюбие дало плоды на фоне валявших дурака сверстников. Например, Р., небогатый паренек в школе для мажоров, студентом выиграл стипендию, получил отличную профессию. Привычка «пробиваться» совсем неплохая, но отсутствует ощущение уверенности в том, что можно собой располагать. Р. ощущает себя инвестиционным активом, который постоянно должен крутиться, работать, быть эксплуатируемым. Такая фигура на шахматной доске, вечное ощущение себя талантливым, но рабом своего таланта, подспудное убеждение в том, что ей никогда не будет легко доставаться то, что другим далось само, – и при этом уверенность в своем праве на достижения.

Р. возражает, когда я говорю с ним о легкости. «Само» для него по определению «за чужой счет». А что он сам иногда может ловить монетки, которые к нему прилетают, находится вне поля его зрения. Ему не хочется быть как те несимпатичные ребята: надежнее быть для себя трудолюбивым и прилежным – кажется, что это гарантирует успех. Ранняя беспомощность трансформируется в простые рецепты. Но начиная с какой-то точки они скорее тормозят успех, чем гарантируют его.

Я отвечаю за всех. Мой клиент Ч. считает себя ответственным и за свою семью, и за семью непутевого брата, и за бывшую жену, которая постоянно вгоняет Ч. в чувство вины. Транзитом могло бы быть освобождение от многих лишних обязательств, которые А. на себя берет, но для Ч. очень важно не чувствовать себя беспомощным, как в детстве после гибели отца. Необходимость собраться, стать защитником и отвечать за эмоциональный климат в семье сделала Ч. Самостоятельным.

Сам Ч. говорит о моральных аспектах свободы, но я с ним не согласен: для него мысль об освобождении от части ответственности связана со страхом растерянности и беспомощности, из которой теперь придется совершить другой транзит.

Он снова оказывается на том же перекрестке, но уже не маленьким, а самостоятельным. Теперь он может не становиться центром семьи. Ему нужны другие адаптивные механизмы.

Ощущение сиротства и неуюта Ч. и сейчас преодолевает повышенной заботой и ответственностью, которые мешают ему видеть новые возможности.

Не верь чужим. Вот еще одна формула ранней беспомощности. П. говорит, что у него «мафиозное сознание» – он доверяет только тем, кого принял в свою семью. Мы беседуем о том, что в девяностые, когда он был мальчиком из еврейской семьи, ему приходилось буквально пробираться домой в заводском районе, чтоб не побили и не отобрали карманные деньги. Дома, с родителями и старшим братом, он чувствовал себя в безопасности, позже защищал младшую сестру, встречая ее по вечерам у метро.

Никакой опыт не определяет человека полностью, но может сформировать одно или несколько важных состояний, самоощущений, возникающих время от времени. Приступы неуверенности в себе, выключения, минутки подозрительности могут, в числе прочего, иметь корни в опыте социализации на границе семьи и большого мира.

П. ощущает себя «членом семьи и мафии», когда проявляет излишнюю преданность к месту работы, но теряет в деньгах из-за этой преданности. Он удивляется, когда я говорю ему об этом, но реконструкцию принимает. Ему нужен новый транзит, в котором вокруг не трущобы и одна тропинка из школы домой, с которой нельзя сходить, а поле с разными развилками дорог.

Растерянность нам не нравится. Мы стремимся собраться и избежать растерянности. Еще и потому, что она не спрашивает нас, когда прийти. Она бесконтрольно охватывает нас как раз тогда, когда нам особенно важно быть собранными. Кажется, что транзит, перемены в жизни – это время, когда мы жонглируем сотней предметов. Нужно срочно что-то сделать, принять решение, а у нас нет оснований, мы словно бы в пустоте. Это пугает и дезориентирует. Порой мы зависаем в такой «ментальной барокамере» без особого повода. Порой так ощущают себя и те, кто со стороны кажется успешным и эффективным. Происходит транзит Ёжика в тумане: привлекательные и пугающие стимулы заставляют вертеть головой в разные стороны, внезапно забываешь самое главное, а иногда приходится положиться на судьбу («я в реке, пусть она сама несет меня»). Но такая дорога дает больше, чем если бы заблудиться на пути не пришлось. Ты никогда не переходишь просто из точки А в точку Б, ты сам немного становишься частью этого пути. Каждый твой выбор на этом пути значим и чувственно определен.

Парадокс потеряшки. Но не всякая растерянность помогает транзиту. Если она вводит в ступор и не дает продолжать путь, ничего хорошего в этом нет. Знаю одного аспиранта, который пытался написать диссертацию, но каждый раз, садясь за нее, впадал в полный ступор и часами сидел, вперившись в стену перед собой. А другой мой клиент, высокооплачиваемый топ-менеджер, каждый день в одном и том же кафе брал одно и то же блюдо – просто чтобы не делать выбор, иначе на него нападало оцепенение.

Такая растерянность не помогает транзиту, потому что в ее основе парадокс: на самом деле это не растерянность, а зажатость. Потерянный боится своей потерянности, он боится потеряться еще сильнее и фиксируется на внутренней невозможности сдвинуться с места – сориентироваться в пространстве, информации, принять решение. Он судорожно пытается жать на кнопки рациональности и воли («так, сейчас еще раз сравним… ну заставь же себя…») – но они залипают. По своей сути состояние прострации – это контраст неподвижности, фиксации – и одновременных метаний: «то или это?», «здесь или там?». Метания могут прекратиться, только если ослабнет фиксация.

Недостаточность драйвов. Д. много лет был владельцем успешной компании, которую в итоге успешно продал. Занялся проектами «для души», все предприятия вполне успешные, вопрос денег не волнует, есть достаточно, чтобы не работать.

Но куда жить? Не поехать ли за границу? Но просто тратить свою жизнь на то, чтобы куда-то переместиться без какой-то значимой цели, не хочется.

Есть общее состояние неудовлетворенности, нереализованности, несмотря на большое количество проектов и денег. Нет чего-то, к чему бы определенно тянуло.

Внутренние сезоны. Я предлагаю представить Д., что он настоящий медведь: «Зиму вы проспали в берлоге, просыпаетесь весной, весь в клочьях меха, слегка злой. Вы оглядываетесь, а там весна, и у вас возникает готовность к влюбленности. А потом наступает лето. Брачные игры, химия сложилась, вы удовлетворены, нет тревожного перехода от зимы к весне. Следом завод почему-то кончается, лето тоже начинает кончаться, приближается осень, и вы уже слегка угрюмый. Зимой спячка. Легкое снижение энергетики, а главное – меньше неожиданных желаний. При этом на уровне человеческих дел все идет равномерно. Эти сезоны сменяют друг друга, и у вас должно быть еще 15 лет активной медвежьей жизни». Транзиты следуют друг за другом, и, чтобы разогнать туман, важно вспомнить схожие состояния из прошлого.

Перекрестки. Я спрашиваю Д.: «Если попробовать вспомнить пять перекрестков, на которых что-то могло пойти иначе, что это были бы за перекрестки? Где у вас значимые точки решений?»

Д. отвечает: «Первый раз, когда я мог поехать учиться в Штаты и с большой вероятностью остаться, но принял решение этого не делать из-за влюбленности. Второй раз, когда я женился. Я думаю, что все могло бы сложиться не так, если бы я не женился. Третий – когда я принял решение стать учредителем своей компании. Это было сложное решение, которое много что определило. А дальше я уже не знаю. Ничего такого. Все, что было впоследствии, это уже было, ты плывешь по течению, оно идет как идет».

Примерка молодости. Выборы, которых мы не сделали, не вернуть. Но точки выбора всегда плодотворны. Примерка может включать в себя не только воспоминание, но и живое моделирование реальности.

Я спрашиваю Д.: «Если бы вам кто-то сказал, что для того, чтобы понять, куда дальше жить, нужно оказаться в Штатах, куда вы не доехали в молодости, и там погулять две недели и посмотреть вокруг? Вернуться в какую-то точку, из которой жизнь пошла по определенному руслу. Посмотреть на ту боковую дорожку, которой вы в прошлый раз решили не идти. Вы бы поехали?

Вы очень алгоритмизированы, хорошо организованы, но это прикрывает внутреннюю драйвовую карту. Вам фактически сейчас ничего не хочется, и мы хотим это изменить. Для этого я назвал некий перекресток.

Я предлагаю эксперимент: активно повспоминайте то время, когда вы собирались уезжать в Штаты, влюбленность, которая у вас была. Так собаке иногда дают понюхать вещь, чтобы она что-то нашла. Если это будет картинка из тысячи маленьких подробностей, она вас оживит, и вы получите вход в пространство, которое не лежит в рациональной плоскости.

Мы говорим о том, чтобы в какой-то ситуации почувствовать нелепость, растерянность и отсутствие внутреннего компаса, который в вас постоянно работает. И появилась бы сверка с внутренними чувствами.

Я пытаюсь найти точку, в которой вы не оказались. Эта точка, скорее всего, находится на одном из перекрестков. Ее можно подробно повспоминать, находясь в подобных обстоятельствах. Для этого нужны наводящие внешние обстоятельства и внутреннее желание, чтобы тебе это опять приснилось. Нам нужны какие-то сны».

Растерянность помогает быть живым. Суть моего предложения Д. в том, чтобы вспомнить моменты, когда выборы были живыми и ощутимыми. Д. нужна точка, в которой пробуждалась бы чувственная фантазия. Снова оказаться на перекрестке и вспомнить свои ощущения в 20 лет. Снова стать ранимым и чувствительным. На этих перекрестках можно почувствовать самую крепкую связь со своими драйвами.

Бежать, чтобы стоять на месте

Транзит тревоги. Иногда тревога заставляет находиться в постоянном транзите по внешним параметрам, для того чтобы избегать внутренних изменений. Человек бесконечно меняет одни внешние обстоятельства на другие, но не извлекает из них новых впечатлений и не делает новых выводов. Бывает и так, что избегание транзита в какой-то одной сфере заставляет проходить постоянный транзит во всем остальном. Тревога заставляет нас прикладывать значительные, но не всегда продуктивные усилия, требовать от нас как активности, так и бездействия:

– перед сном крутить в голове, что я мог сделать не так и как разобраться с ворохом проблем;

– говорить быстрее, повышать голос, не допускать пауз в разговоре;

– отвлекаться, прокрастинировать, с трудом сосредотачиваться;

– работать без перерывов, не давать себе свободной минутки (а то туда влезет тревога);