Не договорила и замолчала, поджав губы.
Я кивнула и поспешила через зал наверх. В босые ноги постоянно впивался какой-то мелкий мусор, и я надеялась, что у прежней хозяйки тела была удобная обувь.
В комнате я без сожаления сорвала с окна пыльную тряпку и распахнула ставни, впуская внутрь свет и свежий воздух.
Откинула тяжелую крышку сундука и стала по одному доставать платья Лисочки. Розовые, голубые, желтые. Кажется, она очень любила быть на виду. Платья были тяжелыми, со множеством отделки, и совершенно непрактичными. В таких ни присесть, ни вздохнуть. И уж точно в них невозможно будет наводить порядок и мести полы.
Покопалась еще и выудила на свет нечто, похожее на школьную форму: темно-синее платье простого кроя с юбкой до щиколоток и свободными рукавами. Отложила в сторону. Это может подойти.
Больше в сундуке ничего полезного не оказалось. Разве что пара стоптанных туфель из мягкой кожи на низком каблучке.
Переодевшись, я решила исследовать комнату. Раз уж Алисия здесь жила, значит, должны быть и другие ее личные вещи. Например, большая сумка с широким ремнем, которая нашлась в углу за кроватью. Тяжелая и ужасно неудобная.
Я вывернула ее на кровать, рассматривая находки. Еще одно платье, какие-то вычурные атласные туфли на шпильке, с одного взгляда на которые, было понятно, насколько они неудобные. Бархатный мешочек, внутри которого нашлись золотые украшения. И толстый, потрепанный блокнот.
Я, вытаращив глаза, перебирала найденные сокровища: подвески, серьги и браслеты с большими драгоценными камнями, здесь была даже золотая ложка с гравировкой.
Решение проблем с таверной лежало прямо передо мной, тускло переливаясь на несвежих простынях. Отлично! Если сдать их в ломбард, можно будет нанять и кухарку, и официанток, и бармена. А потом уделить все свое время поиску заклинания, которое вернет мне мое тело и мой мир.
Я уже хотела вернуться вниз, чтобы обрадовать Дарси, но сперва решила до конца изучить находки. Взяла блокнот и раскрыла на первой странице. Блокнот оказался личным дневником Алисии Росс. Видно, она начала вести его до того, как вышла замуж.
Почерк у Алисии был на удивление аккуратный и разборчивый. Так что мне не пришлось разбирать каждую строчку. Взгляд быстро скользил по страницам. Лисочка была педантична в ведении дневника и записывала практически каждый день, даже если ничего особо не происходило. Увлекшись, я даже забыла, что продолжаю сидеть прямо на полу, перед кроватью.
Теперь стало понятно, почему Дарси сразу меня раскусила. Лисочка, судя по всему, не особо любила бабулю. Да и вообще была той еще избалованной, противной девицей. Такие считают, что весь мир им должен.
Тем более было странно, что она жила с бабулей. Из дневника я поняла, что Дарси, которая и сама была с характером, тоже не жаловала внучку. Точнее, пыталась сделать из нее человека, приучая к простому труду. Из-за чего они и кусались изо дня в день. Пока Алисия не вышла замуж.
Дальше она описывала свою жизнь замужней дамы. И чем дальше я читала, тем сильнее округлялись мои глаза. А волосы на макушке вставали дыбом.
Дочитав до последних строчек, я с ужасом захлопнула дневник и невидящим взглядом уставилась в окно. Бедная Лисочка! Ее муж… Нет, это безумие какое-то…
А потом до меня дошло, что теперь-то на месте Лисочки я. И если дэйн Пэйтон захочет однажды вернуть жену…
Бедная я!
– Как вы могли выдать свою внучку за это чудовище! – От прочитанного меня так трясло, что я с трудом сдерживалась, чтобы не повысить голос на Дарси.
Старушка, которая мирно расставляла посуду, когда я влетела в кухню, резко обернулась и уронила на пол чашку.
– Я была против этого брака! – Зло рявкнула она. – И вообще, это не твое дело, переселенка!
Я поморщилась. Нехорошо начинать наше сотрудничество с выяснения отношений.
– Где у вас совок с метлой? – Миролюбиво спросила я.
Дарси махнула рукой в сторону угла, в котором стоял веник с металлическим совком. Я собрала осколки и выбросила их в деревянное ведро.
– Извините, это и правда, не мое дело. Просто я прочитала дневник Алисии. – Призналась я. – И мне страшно, что дэйн Пэйтон решит ее вернуть.
– Не решит. – Устало ответила Дарси. – Алисия успела… Успела сказать мне…
Она поникла, и я увидела, как дрожит ее подбородок. Кажется, было что-то, о чем Лисочка не упомянула в своем дневнике. И в голосе несчастной старушки было столько обреченности, что у меня самой упало сердце. Да что ж там случилось такого перед моим появлением?
– Что она вам сказала?
– Забудь. Не твоего это ума дело. – Старушка подбавила металла в голос и отвернулась, возвращаясь к своему занятию.
– Раз уж я на месте Алисии, это касается и меня! – Твердо сказала я, но Дарси будто уже забыла о моем существовании.
Я постояла немного, но ответа не дождалась. Старушка была на удивление упертой. А мне никак нельзя было с ней ссориться. Все-таки она была моей единственной надеждой в этом мире.
– Где у вас тряпки и ведро для воды? – Решив, что к разговору мы еще вернемся, я стала заплетать длинные локоны в косу. Сперва хотела навести порядок в комнате, где мне предстояло жить. Иначе сейчас займусь уборкой в зале таверны, а потом придется спать в пылище, потому что на собственную комнату сил уже не останется.
Дарси пробурчала что-то про подсобку, дверь в которую находилась в кухне. Я заглянула внутрь и поразилась тому, какой внутри был порядок. Тряпки, губки и скребки лежали аккуратными стопками. Внизу стояли несколько ведер разного размера, жестяные и деревянные. Две швабры и метелки на длинных ручках, стеклянные банки с жидкостями разных цветов. Складывалось впечатление, что подсобка – единственно место во всем строении, где Дарси поддерживала порядок. А может быть, кто-то прибирался здесь еще до закрытия таверны, а потом в подсобку никто и не заглядывал.
Отдельно в стороне на гвоздике висели фартуки. Я не удержалась и взяла один из них. Надела поверх платья и стала прикидывать, что мне понадобится для уборки.
Одна тряпка для окна, другая – для поверхностей, третья, самая большая – для пола, после того как пройдусь по нему метлой. Неплохо было бы еще постирать постельное белье. А то оно выглядело так, будто кровать стояла не застеленной много лет, покрываясь пылью и грязью. А потом приехала Алисия и решила поспать прямо так, не сменив простыни. Хотя, может, все так и было. Учитывая, что ей пришлось пережить, грязное постельное белье – не такая уж трагедия.
Согласно дневнику, Алисия была замужем всего несколько месяцев. И первое время она была счастлива. Пусть муж и был гораздо старше нее, это был богатый, уважаемый дэйн. Родители быстренько выдали ее замуж, и хоть сама Лиса и не знала Маркуса Пэйтона до свадьбы, она была рада избежать участи владелицы таверны в небольшом городке. Маркус красиво ухаживал за юной супругой даже после свадьбы, водил по балам и приемам, дарил драгоценности.
Вот только спустя всего две-три недели уважаемый муж переменился. Перестал брать Лисочку на приемы, а дома по вечерам появлялся в дурном настроении. И срывался, конечно же, на супруге. Сперва словесно, а потом уже и не только. Причем бил так, чтобы не оставалось синяков – пока переодевалась, я успела заметить только бледные следы на предплечьях.
Последней каплей для Алисии стало стремительное ухудшение самочувствия. Она больше не хотела оставаться в доме тирана-мужа. А бежать было некуда. “Любящие” родители, которые слишком быстро выдали ее за Пэйтона, тут же отправили бы ее обратно. Оставалась только бабушка Дарси.
Последнее, что Алисия написала в своем дневнике: муж открыто привел в дом любовницу.
Видимо, после этого, бедняжка собрала всю свою решимость, забрала драгоценности и сбежала. И ей явно было не до записей в дневнике.
И если сперва я думала продать украшения, чтобы поставить таверну на ноги, после прочтения дневника начала сомневаться. Что, если оскорбленный побегом жены Пэйтон заявится сюда и потребует вернуть свои подарки?
– Ничего, Лисочка. – Ворчала я себе под нос, набирая инвентарь для уборки. – Если твой муженек и придет сюда, мы с Дарси мигом его отвадим! И таверну восстановим. Так что, как мы с тобой обратно поменяемся, будешь в шоколаде.
Я продолжала бухтеть, пытаясь подбодрить сама себя. Но потом в глубине подсобки, в ее самом темном углу что-то промелькнуло, отчего из меня против воли вырвался громкий визг.
– Ну чего ты орешь? – Тоном Карлсона заявила Дарси, появляясь у меня за спиной. Я подпрыгнула, развернувшись, кажется, прямо в воздухе.
– У вас там паук! – Страшным шепотом ответила я, на всякий случай прикрывая дверь в подсобку. В принципе, пауков я не то что боялась, просто считала их неприятными, но порой неизбежными обитателями старых углов, в которые давно никто не заглядывал с пылесосом. Но в этот раз он был слишком уж большим, да и появился так внезапно, что я, погруженная в собственные мысли, испугалась.
– Нет у нас никаких пауков. – Ворчливо сказала Дарси. – И быть не может.
Я недоверчиво посмотрела на нее, но спорить не стала. Уже поняла, что это бесполезно.
– Где можно набрать воды? Я пойду в спальне порядок наведу.
– Вон кран, видишь? – Дарси показала на встроенный прямо в стену кран, по бокам от которого было два рычажка. – За рычажок потяни, польется вода.
Кран располагался в углу кухни, на такой высоте, чтобы было удобно набирать воду в ведро. Такой же был, как я успела заметить, над раковиной. Продумано, однако. Не надо пытаться запихать ведро в раковину или набирать в него воду, переливая черпаком.
Я налила воды, перехватила поудобнее рабочий инструмент и поднялась на второй этаж. Без жалости сдернула постельное белье и отнесла его вниз. Осторожно приоткрыла дверь в подсобку и достала еще одно ведро и брусок мыла.
Дарси на кухне уже не было. Я не стала ее искать, решив, что справлюсь и без ее ворчания. Попробовала повернуть второй рычажок и убедилась, что горячая вода в этом мире тоже имеется. Набрала половину ведра, первым попавшимся найденным ножом наскребла в ведро мыльную стружку и, как смогла, взбила пену.
Да уж. Давненько мне не доводилось стирать руками такие объемные вещи. Я до сих пор помнила, с каким трудом полоскала в ванной, а потом отжимала пододеяльник, когда у меня сломалась стиральная машина. Одного такого раза хватило, чтобы поскорее наскрести денег для ремонта.
А теперь вот никаких благ цивилизации не предвидится. Так что придется вспоминать, каково это – все делать собственными руками.
Я мысленно застонала. Надо поскорее разузнать про заклинание, которое все вернет на свои места! Ни интернета, ни пылесоса со стиральной машиной… Как люди вообще здесь живут?
Усмехнулась собственным мыслям. Скоро на собственном опыте узнаю, как люди живут. Выбора-то особо нет. Разве что лечь да помереть. Но этот вариант точно не для меня. Я не привыкла сдаваться. Нужно до блеска отдраить таверну – сделаю. Нужно вернуть в нее посетителей – устрою такую рекламу, что остальные точки общепита в этом городе разорятся! И с бабкой подружусь! А то чего она…
Зарядившись собственной решимостью, я так яростно стала стирать простынь, что из ведра полетели хлопья пены, забрызгав и меня и весь пол вокруг. Но я уже была на кураже. Правду говорят: глаза боятся, а руки делают. Ничего страшного в стирке не было. Я же не на целый отель простыни взялась стирать. А ради себя любимой постараться не жалко.
После простыни настала очередь наволочки и пододеяльника. Я все тщательно постирала и прополоскала в мыльной воде, потом трижды меняла воду, ополаскивая белье уже начисто. А когда пришло время отжимать его и развешивать, поняла, что этот шаг я забыла продумать. Привыкла к складной сушилке, которая всегда стояла в углу балкона. А сейчас как быть?
Пришлось звать на помощь бабулю.
– Что ты тут устроила? – Кажется, я начала привыкать к ее вечно недовольному тону.
– Большую стирку! – Гордо ответила я и вспомнила старую рекламу. – Вы все еще кипятите? Тогда мы идем к вам!
Дарси посмотрела на меня как на чокнутую. Разве что пальцем у виска не покрутила. Но меня это совсем не трогало. Пусть думает обо мне все, что хочет, главное, чтобы мы в итоге нашли общий язык. Или, по крайней мере, не вставляли друг другу палки в колеса, пока у нас общая цель.
– Шла бы в постирочную. – Вздохнула бабуля. – А то в ведре, как селянка какая-то.
Я с готовностью проследовала в комнату, где на полу нашлась небольшая ванная, а у стены стоял аппарат для отжимания белья. Нужно было засунуть край мокрой ткани между двух деревянных валиков и прокрутить ручку. Вся лишняя вода стекала в глубокий жестяной поддон, а белье на выходе получалось таким же, как из стиральной машины. Влажным и уже не таким тяжелым.
– Тащите, что у вас есть. – Раздухарившись, заявила я. Стирать так стирать! Сейчас вообще ни одной грязной тряпки в доме не останется.
Дарси ухмыльнулась и принесла мне целую корзину грязного белья. Я скептично подняла бровь, когда увидела среди этого вороха даже рейтузы, но бабуля, засучив рукава, встала рядом со мной и стала стирать с неменьшим усердием, чем я.
– А ты не совсем бестолочь. – Заявила она, когда я налегла на ручку машинки для отжимания. Дарси расправляла одежду и по одной засовывала ее между валиков, а потом складывала отжатое белье в чистую плетеную корзину. – И работы не боишься.
– Не боюсь. – Согласилась я, утирая со лба пот. – У вас тут, кажется, по-другому не выжить.
– Все так. – Подтвердила Дарси и махнула рукой. – Все. Это последняя была. Пошли, покажу, как развесить белье, чтобы сохло быстрее.
Мы поднялись на второй этаж, прошли по коридору мимо моей спальни и вышли на длинный, но узкий балкончик. С обеих сторон от него вперед выдавались крепкие деревянные палки, между которых пролегла натянутая веревка. Дарси медленно стала вынимать из корзины одежду и старательно разравнивала ее на веревках, зацепляя прищепками.
– Не вешай как попало. – Нравоучительным тоном она комментировала каждое свое действие. Но эту несложную мудростья я и сама знала. Так что развешивать белье мы закончили в два счета.
– А теперь пойдем передохнем, да чаю выпьем. И подумаем, что нам с тобой дальше делать.
По Дарси было видно, что она утомилась. Да и я сама уже не была такой бодрой, как в самом начале. Одно дело – закинуть вещи в стиральную машинку, подождать часик, а потом развесить все. Другое дело – стирать, полоскать и отжимать все своими ручками.
Так что я была обеими руками за предложение бабули. Чай и отдых сейчас были бы очень кстати.
Вот только когда мы вошли на кухню, я замерла в нерешительности. Прямо на столе передо мной сидело нечто странное. Сидело и сверлило меня злобным взглядом.
3. Пушнель, кофе и другие открытия
– Что это? – Я медленно обернулась к Дарси, краем глаза продолжая следить за странным созданием. Оно было маленьким, размером с чашку, пушистым, словно комочек меха и с большими янтарными глазами, которые прожигали меня насквозь. Если бы у создания были брови, я бы сказала, что они сошлись на переносице. Но ни бровей, ни переносицы я не обнаружила. Только мех, глаза и какая-то концентрированная злость, исходящая от существа.
– Где? Нет здесь никого. – Бабуля удивленно обвела глазами кухню, и только я начала думать, что схожу с ума, как она расхохоталась. Громко и непривычно звонко для ее возраста.
– Очень смешно. – Я поджала губы, рассматривая создание.
Оно тоже вперилось в меня взглядом и резко выдохнуло
– Пушшшш…
– Пушнель это. – Дарси махнула рукой и, не обращая внимания на мохнатый комочек, стала заваривать чай. – Наш дух-хранитель. Только давно он не показывался. Видно, ты его разбудила.
– Извини, Пушнель. – Я улыбнулась, глядя, как пушистик сверкает глазами и раздувается, как нахохлившийся воробушек. – Я не хотела шуметь.
Пушистый комочек снова на меня нашипел, потом фыркнул и отошел на дальний от меня край стола. Пожав плечами, я подошла к бабуле.
– Что значит, дух-хранитель?
– А то и значит. Бережет дом. Насколько уж может. – Дарси сказала это таким тоном, что было ясно: работой Пушнеля она не особо довольна.
– Понятно. – Ничего мне не было понятно, но расспрашивать ворчливую бабульку – означало лишь вызвать новый поток ворчания. Так что я просто села за стол и сделала глоток чая. – А что вы говорили насчет кофе? Почему это отрава?
– Потому что отрава. Чего непонятного? Крыс мы им травим. Крыс и других грызунов.
– А у вас есть немного кофе? – Мне было любопытно сравнить местный вид кофе с тем, что я знала. Может быть, просто название совпало? – Можно посмотреть?
– И хочется тебе глупостями заниматься. – Хмыкнула Дарси, но указала в сторону нижнего кухонного ящика. – Вон там в мешке лежит. Только не вздумай на зуб пробовать! Не хватало мне, только чтобы еще и ты отравилась.
Я замерла при последних словах. Что значит “еще и ты”? Кто-то отравился в этой таверне?
От догадки, пронзившей меня, моментально пересохло в горле, и я машинально сделала глоток обжигающего чая. Закашлялась так, что Дарси пришлось подняться и хлопнуть меня по спине.
– Алисия? – Я повернулась к бабульке, которая, кажется, и сама поняла, что сболтнула лишнее. – Ваша внучка отравилась? Но почему?
– Она не травилась. – Мрачно ответила Дарси. – Лисочка хоть и была легкомысленной, но не стала бы лишать себя жизни. Это все он. Пэйтон.
Я в ужасе вытаращила глаза на бабулю. Даже Пушнель тихонько подкатился под руку Дарси и что-то тихо пискнул, словно подбадривая ее.
Старушка с шумом втянула воздух и достала из кармана платок. Приложила его к глазам и со злостью посмотрела на меня. Вот только в этот раз ее злость была направлена на мужа внучки.
– Когда Лисочка вернулась, она едва на ногах стояла. Сказала, что с каждым днем ей все хуже и хуже. К родителям идти она побоялась. Считала, что они тут же вернут ее Пэйтону. Попросила спрятать. Я сразу поняла, что этот упырь ее травит. Уж больно бледной она была. А ведь никогда не болела! Никогда, слышишь!
Я кивнула и подалась вперед, намереваясь погладить несчастную Дарси по руке. Но она подняла руки и сжала виски.
– Я попыталась ее отпоить целебными средствами. Надеялась, что она поспит и пойдет на поправку. Но утром появилась ты.
– Значит, меня закинуло сюда, потому что Алисия умерла? – Едва слышно спросила я.
