Джоан вздрогнула.
– По правде говоря, – продолжил он, – я не понимаю, каким образом ты вообще оказалась в дельтской тюрьме?
– Я убила человека, – ответила Джоан несколько удивленно.
– Я знаю. Но едва ли тебе стоило большого труда сбежать в любой момент до суда? Да и после него – тоже.
Джоан ответила не сразу.
– Хватит, Инкер. Если тебя не устраивает, что ты чего-то обо мне не знаешь – хорошо. Можешь вернуть меня в Дельту. Я не буду сопротивляться, чтобы у тебя не было проблем. Но не жди, что угрозами заставишь меня рассказать тебе то, что я не хочу рассказывать никому и никогда.
Инкер долго и задумчиво смотрел на нее.
– Наверное, ты права. А жаль.
– Не сомневаюсь, – бросила она уже на ходу, пользуясь первой возможностью уйти, сбежать, прекратить этот разговор, ставший слишком опасным.
Потому что больше всего ей хотелось рассказать ему все.
* * *
Теплый воздух из кузницы теребил волосы Джоан. Снаружи было холодно – утром прошел дождь.
Инкер и Джил стояли в противоположном конце двора, рядом с конюшней, и разговаривали. Джоан, только что вышедшая из кузницы, легко могла расслышать содержание их разговора, но оно мало ее интересовало. Куда любопытнее было наблюдать за Инкером, за его мимикой, жестами, пластикой. Джоан все пыталась разгадать его, понять, что у него на уме. Но она знала, что не стоит лишний раз заговаривать с оружейником. Джоан не была уверена, сможет ли снова устоять перед искушением.
Она не видела, как подошел Герхард, но почувствовала его присутствие, когда тот остановился рядом и прислонился ко второму столбу ворот.
– Я все вижу, – сказал он хитро.
Джоан слегка нахмурилась, не поворачиваясь к нему.
– Что именно?
– Ты уже больше недели не сводишь глаз с моего компаньона. Интересно узнать причину.
На этот раз Джоан обернулась к Герхарду.
– Пытаюсь понять, на кой ляд ему понадобилось выкидывать на нас уйму денег.
– Ах, – только и ответил Герхард, отворачиваясь. – Что ж, вложение оказалось вполне удачным, – добавил он, внимательно глядя на Джил.
– Ты ведь знаешь, в чем дело, – тихо заметила Джоан.
– Да.
– Но мне не расскажешь.
– Нет.
– Невероятно, – усмехнулась Джоан. – Я думала, тебя обрадует любая возможность почесать языком.
Герхард быстро повернулся к ней. Джоан вздрогнула от того, каким жестким стало его лицо.
– Плохо думала, – бросил он – и ушел, не дожидаясь ответа.
Она нашла его вечером в выставочном зале мастерской. Джоан редко здесь бывала, но всякий раз удивлялась порядку и прохладной тишине, которые царили в зале, особенно заметным по контрасту с кузницей. Герхард сосредоточенно протирал стекло одного из столов, где были выставлены разнообразные кинжалы – от длинных и угрожающих на вид до самых маленьких, размером немногим более шпильки. Джоан часто видела, как он что-нибудь убирает или моет. У него определенно был пунктик на тему порядка.
При виде девушки Герхард на мгновение замер, после чего продолжил как ни в чем не бывало мыть и без того идеально чистое стекло. Джоан стала ждать. Герхард кинул на нее быстрый взгляд, потом еще один. Наконец слегка усмехнулся и отложил тряпку в сторону.
– Я очень внимательно слушаю, – сказала Джоан мягко.
Он вздохнул, разглядывая витрину.
– Мы выросли вместе, – начал он тихо. – Далеко отсюда, под Корком. Я, Инкер и Хильда, его младшая сестра. У нее были такие же синие глаза, как и у него – только нос поаккуратней, – Герхард слабо улыбнулся. – Мы вместе играли, дружили, ссорились, мирились. Росли. А потом мы с Инкером уехали. Он – учиться оружейному ремеслу сюда, под Дорнберг, а я – ювелирному, в Акрию. Мы изредка обменивались письмами. Инкер рассказал, что старый оружейник сделал его главным подмастерьем, а потом и вовсе передал все дела ему. Я за него радовался. Надеялся, что у меня тоже все получится. И тогда я вернусь в Корк и… Но все не очень складывалось. Я написал Инкеру, от которого уже больше года не получал вестей, – и он ответил, что я могу приехать. Бумага, к сожалению, не передает ничего лишнего.
– Когда я приехал, то обнаружил более или менее живой труп. Я ужасно переживал за него. А потом он рассказал, что случилось. Что ферма родителей сгорела. Что за неуплаченный оброк лендлорд продал их. Их и Хильду. Что, когда Инкер узнал об этом, он пытался их найти. Нашел Хильду. В публичном доме. Умирающую после плохо сделанного аборта.
– С тех пор мы стали работать вместе. И два раза в год Инкер ездит в Дельту и кого-нибудь покупает. За баснословные деньги, лишь бы выкупить. Мы давно могли бы разбогатеть – но все еще едва сводим концы с концами. А ведущая марка клинков у нас называется «Хильда». В дорогом варианте я инкрустирую букву «Х» на оголовке драгоценными камнями.
Герхард замолчал. Джоан стола у столба идеальным каменным изваянием.
– А ты… – начала она. Герхард поднял на нее глаза. Они были черными и непроницаемыми.
– А я просто инкрустирую букву «Х». И ничего больше.
* * *
Они сидели втроем в пустой столовой. Как обычно, рядом с ними стояла бутылка, но сегодня они к ней мало притрагивались. Герхард был необычайно тихим и задумчивым, Инкер – предсказуемо молчал. Джил, которая с недавних пор стала участником их вечерней трапезы, чертила на столе завитушки каплей вина. Они сидели, думая каждый о своем, когда в дверях показалась тень. Джил, сидевшая лицом к входу, удивленно вздохнула. Герхард слегка усмехнулся, не поднимая головы, Инкер еле заметно пожал плечами, не оборачиваясь. Им обоим не нужно было смотреть, чтобы узнать, кто пришел в этот поздний час.
– Только сразу предупреждаю, – тихо заметила Джоан, подсаживаясь к ним, – не ждите от меня никаких откровений. Я просто пришла с вами посидеть.
Инкер подал Джил знак, что нужен еще один кубок, но Джоан покачала головой.
– Я не пью.
– А как же та горькая дрянь? – ехидно поинтересовался Герхард.
Джоан усмехнулась и сняла фляжку с пояса.
* * *
Их было четверо. Каждый вечер они собирались в пустом, полутемном зале столовой и долго сидели вместе. Иногда они разговаривали, иногда молчали. Но даже в середине самого оживленного спора, самой доверительной дружеской беседы каждый из них чувствовал свое одиночество. Каждый из них знал, что не сумел сохранить в своей жизни что-то очень важное, единственное, что имело в ней значение. Каждый больше всего хотел бы избавиться от своего прошлого – и каждый больше всего дорожил именно теми днями, которые уже было не вернуть. И каждый в глубине души считал, что никто не может его понять.
Они сидели каждый вечер, разговаривая и молча о своем. Дни превращались в недели. Недели становились месяцами.
Они разговаривали и молчали.
Искусство убивать
«Ну что, доигралась?» – зло подумала Джоан, сжимая в руке клинок.
Она уже давно обдумывала эту мысль. Точнее, пыталась спрятать мысль как можно дальше, а та упорно раз за разом вылезала обратно и стучала в висок маленьким настойчивым молоточком. Попробуй, попробуй, попробуй.
Джоан решительно встряхивала головой – но мысль никак не хотела вытряхиваться наружу. И наконец дождалась своего часа.
Ларри послал Джоан за одним из клинков для копии. Она заглянула в комнату, примыкавшую к выставочному залу. Здесь были выставлены менее ценные образцы, покупатели могли проверить оружие в действии – и здесь каждый день тренировался Инкер. Это не было позерством – его уроки и услуги опытного противника сильно повышали популярность мастерской.
Джоан зашла как раз во время тренировки. Она тихо встала в тени, наблюдая за оружейником. Джоан выросла при дворе – она знала цену хорошему фехтованию. Прищурившись, жадно впивалась взглядом в каждое точное движение, каждый незаметный, но незаменимый шаг, пока Инкер не увидел ее. Он остановился и слегка улыбнулся ей, переводя дыхание.
– Прости, – сказала Джоан легко, скрывая интерес и восхищение, которые невольно испытывала, глядя на него. – Я сейчас уйду.
Он кивнул, не спуская с девушки глаз. Она подошла к одному из грубо сколоченных щитов, на котором висели клинки. Нужный, за которым и послал ее Ларри, был на самом верху – для того, чтобы достать его, нужно было воспользоваться небольшой лесенкой. Не будь здесь Инкера, Джоан не стала бы заморачиваться – снять клинок в прыжке не представляло большой сложности. Но Джоан старалась не демонстрировать без крайней необходимости всех своих способностей. Про нее и так знали слишком много.
Она чувствовала, что оружейник наблюдает за ней, поэтому нарочито медленно и осторожно поднялась на несколько ступеней, сняла клинок с креплений на щите и спустилась с ним вниз. Она старалась не спешить – не догадываясь, что на такой скорости ее ненормальная грация особенно бросалась в глаза.
– Джоан, а ты никогда не хотела научиться фехтовать? – неожиданно спросил Инкер.
Она замерла на последней ступени, потом медленно повернулась к нему.
– Нет.
– Я мог бы тебя научить. По правде сказать, я бы очень хотел тебя научить.
– Почему? – слегка удивилась Джоан.
– Потому что, как любой учитель, я падок до талантливых учеников, – улыбнулся Инкер, и его глаза насмешливо блеснули.
– С чего ты взял, что я талантлива? – нахмурилась Джоан. Инкер улыбнулся еще шире. Его всякий раз веселило, когда она говорила вот так. Он никогда не мог понять, действительно ли она не отдает себе отчет в том, что из себя представляет, или же только притворяется.
– Профессиональное чутье, – коротко ответил Инкер.
– Нет, – повторила Джоан твердо.
Он только кивнул, скрывая синие всполохи в глазах, и как ни в чем не бывало вернулся к прерванному упражнению. Джоан поспешила уйти. Она не любила подолгу оставаться с Инкером наедине.
Слишком много он замечал.
* * *
Они начали тренировки на следующий день.
– Знаешь, почему я считаю, что у тебя талант?
Инкер и Джоан сидели на пороге тренировочного зала и ели яблоко. Оно было одно на двоих, и каждый по очереди аккуратно откусывал его со своей стороны.
– Ну?
– Ты умеешь концентрироваться и оставаться совершенно спокойной. А это – одно из главных умений для фехтовальщика. Где ты этому научилась?
Джоан выразительно промолчала и надкусила яблоко.
– Ладно, не спрашиваю.
Джоан кивнула, возвращая ему огрызок.
– Ты этому учишь богатых юнцов, которые приезжают сюда заниматься?
– Нет, – усмехнулся Инкер. – Только самых талантливых учеников.
– Например?
– Меня, – раздался голос Герхарда. Он ловко наклонился, выхватил огрызок из пальцев Инкера и заглотил его целиком, оставив лишь сморщенный коричневый хвостик. – Ну что, компаньон, она готова?
– Надоело пикироваться только на словах? – усмехнулся оружейник.
Герхард блеснул зубами. Джоан удивленно обернулась к Инкеру.
– Мы с Герхом решили, что тебе надо попробовать сразиться с ним.
– Но ведь ты – его учитель?
– Я.
– А разве это не значит, что ты – лучше?
Инкер мягко улыбнулся:
– Нет. Это лишь значит, что я хорошо умею объяснять. А он – просто умеет.
* * *
– Что такое, Джоан?
– Ничего.
– Я хорошо тебя знаю. В чем дело?
– Ты твердишь, что у меня талант.
– Да.
– Тогда почему Герхард настолько лучше меня?
– Потому что у него тоже есть талант. А еще – опыт.
– Мне кажется, я не понимаю чего-то важного.
– Возможно.
– Чего?
– Спроси у него.
* * *
– Что я делаю не так, Герх?
– Ничего. Ты все делаешь так.
– Тогда почему?..
– Потому что ты боишься.
– Я ничего не боюсь.
– Неправда. Ты боишься убивать.
* * *
– Я правильно понял? Ты решила прекратить тренировки? – Инкер стоял у входа в кузницу, сложив руки на груди.
Джоан только пожала плечами. Солнце клонилось к закату – в этом свете ее короткие волосы выглядели совсем кровавыми.
– Почему?
– Я узнала, чему мне нужно научиться.
– И?
– И я не хочу этому учиться, – просто ответила она. – Мне жаль, если я разочаровала тебя. Но у меня не получится стать талантливым учеником.
– Ты уже им стала, – мягко заметил Инкер.
Джоан слабо усмехнулась:
– В любом случае, сейчас мое обучение подошло к концу.
Она собиралась уйти вглубь кузницы, где яркое пламя подражало вечернему солнцу, но он окликнул ее:
– Джо.
Она обернулась.
– Что именно сказал тебе Герхард?
– Что я боюсь убивать.
– Ты боишься?
Она пристально посмотрела на него, развернулась и пошла прочь. На этот раз он не стал ее окликать.
* * *
– Держи.
Инкер протягивал ей книгу в потрепанном кожаном переплете.
– Что это? – Джоан взяла книгу в руки, не в силах устоять и одновременно пытаясь скрыть странное возбуждение при виде гладкого обреза страниц и округлого корешка.
– Книга. Я решил, что тебе будет интересно ее посмотреть. Ты ведь умеешь читать?
Джоан не слышала его вопроса. Открыла страницу с фронтисписом.
– А, «Защита и нападение», – улыбнулась она при виде заголовка.
Инкер слегка прищурился.
– Ты ее читала? – подозрительно спросил он. Джоан подняла на него глаза, разом опомнившись. Она поняла, что только что выдала себя.
– Где ты ее читала? – не сдавался Инкер, когда Джоан захлопнула книгу и протянула ему.
Джоан молчала. «Защиту и нападение» она нашла в библиотеке Тенгейла и проглотила за один вечер – философский трактат об искусстве поединка был совсем не похож на те книги, которые она читала обычно. С абсолютной ясностью Джоан вспомнила, как сильно она хотела обсудить прочитанное с Генри и как упорно он уклонялся беседы.
Кажется, теперь она стала понимать почему.
Воспоминание окатило холодом. Джоан опустила глаза, чтобы не встречаться взглядом с Инкером.
– Спасибо, мне не нужна книга, – пробормотала она тихо.
Тогда Инкер не стал настаивать.
Но на следующий день позвал Джоан к себе в контору. На вялые попытки отговориться он никак не отреагировал, и она поняла, что лучше всего будет покончить с этим раз и навсегда. Раз уж он и впрямь так хочет с ней это обсудить.
Здание конторы, носившее такое гордое название, на деле состояло из мастерской Герхарда и кабинета Инкера, в котором тот принимал важных клиентов. Комната была небольшой, но хорошо обставленной – мебель явно вышла из-под руки умелого столяра, на обшитых деревянными панелями стенах висели коллекционные клинки. В одном углу стоял небольшой шкаф с книгами, в другом – буфет с темными пузатыми бутылями.
– Садись, – Инкер жестом указал Джоан на красивое резное кресло, а сам сел за массивный письменный стол.
Джоан послушно села.
– Ты читала «Защиту и нападение», – Инкер не спрашивал, поэтому Джоан лишь кивнула. – Что еще?
Она невольно улыбнулась. Только человек, чья личная библиотека насчитывала пару десятков томов, мог задать такой вопрос. Но Джоан успела заметить одно название на корешке, и потому с готовностью ответила:
– «Смерть и бессмертие».
Инкер приподнял брови.
– И ты, конечно же, опять не ответишь, где ты читала подобные книги?
Джоан выругалась про себя. Поспешив назвать знакомый Инкеру труд, она не подумала о том, что это была за книга.
Сложный философско-религиозный трактат о жизни и смерти. Совсем не легкое развлекательное чтение. И к тому же труднодоступное – найти экземпляр этой запрещенной когда-то книги было совсем не просто…
Джоан внимательно посмотрела на Инкера.
– А как получилось, что ты читал «Смерть и бессмертие»?
– Хотел прояснить для себя… некоторые вопросы, – невозмутимо ответил Инкер.
– Например? – Джоан не собиралась так легко сдаваться. В конце концов, она хорошо помнила основной тезис книги, которую принес ей Инкер: «Лучшая защита – это нападение».
– Например, зачем нужна смерть… Зачем она нужна, Джоан? – неожиданно спросил Инкер, и та поняла, что не она одна хорошо помнит прочитанное.
– Чтобы подвести итог. Жизнь без смерти не имеет смысла, – невозмутимо ответила Джоан.
– Тогда что плохого в убийстве? – улыбнулся Инкер.
– Мы не вправе решать, когда нужно подвести итог.
– Но ведь смерть – всегда итог. Жизнь все равно обретает смысл…
– Инкер, – прервала его Джоан. – Не заговаривай мне зубы. Ты же сам знаешь, что плохого в убийстве.
– Что? – не переставая улыбаться, спросил Инкер.
– Выбор. Убивая, ты лишаешь человека выбора. А выбор – это то, что ведет его к Свету.
Улыбка Инкера стала ироничной.
– А, так ты веришь в Свет, – протянул он.
Джоан усмехнулась. Она не была уверена, применимо ли к ней слово «верить».
– Я верю в необходимость выбора, – ответила она тем не менее. – Своего и чужого.
Синие глаза Инкера насмешливо изучали ее лицо.
– И ты боишься выбрать неправильно?
– Нет, – тихо сказала Джоан. – Я боюсь, что не смогу выбрать.
– У человека всегда есть выбор.
– У человека – да, – она посмотрела ему прямо в глаза, зная, что подошла опасно близко к тому, чтобы рассказать ему правду. Достаточно было задать всего лишь еще один вопрос.
Но Инкер его не задал. Он молчал, больше не улыбаясь.
– Тебе не следовало учить меня, – еще тише заметила Джоан. – Не стоит учить меня большему.
Она встала, и он не пытался остановить ее.
В дверях Джоан обернулась.
– Возможно… Возможно, я и так это умею.
* * *
В конце осени все собрались на ярмарку в Дельту. Это было важным событием – половина прибыли мастерской зависела от того, как хорошо они смогут выставить свою продукцию в городе. Джоан отказалась ехать. Ей хватало коротких визитов деревенских мужиков, чтобы понять: чем меньше она встречается с незнакомыми людьми – тем лучше. Для всех.
На ярмарку собрались все работники – даже жена Ларри с детьми. Джил, убравшая волосы под косынку, чтобы не бросаться в глаза, тоже поехала – она хотела посмотреть лошадей. Джоан проводила их и закрыла ворота. Запирать не стала – вернутся же. Чего лишнее ходить.
Солнце только начало клониться к закату, когда Джоан услышала скрип ворот, топот копыт и ржание во дворе. «Вернулись раньше времени, что ли?» – подумала недоуменно и выглянула во двор.
Замерла. Пальцы непроизвольно сжались, ногти больно впились в ладонь.
Даже если бы она не помнила их лиц, то узнала бы по движениям – коротким, скупым, отточенным до автоматизма. Их было семеро – шестеро уже спешились и извлекли из ножен короткие мечи, а седьмой, тот самый аккуратный, остался в седле и внимательно осматривал двор.
«Бежать!» – промелькнула первая мысль. Но Джоан не могла сдвинуться с места – холодный ужас скрутил живот, мешал дышать, сковывал руки и ноги судорогой.
Аккуратный заметил Джоан в дверях кузницы и приветливо улыбнулся.
– А, принцесса. Хорошо, что мы тебя наконец нашли.
Джоан судорожно вздохнула. «Превратиться. Улететь как можно дальше».
Но в кончиках пальцев не было ни намека на силу, только холод и страх.
– Пожалуйста, Джоан, давай в этот раз обойдемся без фокусов, – как будто прочитал ее мысли аккуратный. – Если ты снова улетишь, мы не перестанем преследовать тебя. Знаешь, скольких нам пришлось пытать и убить, чтобы найти тебя снова? Будь умницей. Совершенно не нужно подвергать ни в чем неповинных людей таким страданиям.
Джоан вздрогнула. Что-то внутри нее шевельнулось, что-то горячее, совсем не похожее на страх.
– Ненавижу храбрых людей, – продолжал аккуратный задумчиво, как будто говоря сам с собой. – Любому трусу достаточно задать пару вопросов – и все, после этого его можно быстро и тихо убить. Но если вдруг попадается герой… – аккуратный сокрушенно покачал головой. – На них уходит ужасно много времени.
Теперь Джоан уже не могла ошибиться – она ощущала тепло, разливающееся по венам, раскрывающее ладони всполохом чистого чувства, сильного и яркого.
– Знаешь, сколько сил пришлось потратить на Теннесси? – аккуратный вдруг посмотрел Джоан прямо в глаза. – А он так тебя и не выдал.
Сердце взорвалось. Джоан едва успела поймать себя, когда огонь уже раскинулся по телу горячей волной, такой мощной, что воздух вокруг засеребрился, вырисовываясь в крылья, и мир выкристаллизировался в логичную и ясную систему.
Джоан крепко зажмурилась – но даже под веками глаза горели желтым, жгли кожу пламенем абсолютной силы и знания… Она затрясла головой, пытаясь сконцентрироваться, загнать разрывающее ее чувство внутрь себя.
«Я не хочу никого убивать, – подумала она яростно. – Даже их. Я не хочу стать такой, как они».
Не станешь.
Джоан распахнула глаза.
Аккуратный внимательно следил за ней. Улыбка пропала, и он напряженно всматривался в Джоан, возможно, догадываясь, что с ней происходит.
