Я нерешительно закивала, еще не веря в такую легкость трудоустройства на весьма высокую должность. Надо же, три тысячи – это замечательно. За два месяца соберу на взятку стражам. К тому же Элана одену, найму ему преподавателя для учебы, куплю столько береники, сколько он захочет, а мне-то и не надо многого.
– Сколько лет вашему сыну? – отвлек меня от мечтаний ректор.
– Эм… почти семь. – Я предвидела его дальнейшие слова, поэтому здесь тоже пришлось солгать.
Элану только недавно исполнилось шесть, но он мальчик смышленый и опережает своих сверстников по знаниям.
– Прием студентов закончен, но ребенку необходимо обучение. Под присмотром высококвалифицированных преподавателей он приступит к занятиям, а вы – к своим обязанностям. Чтобы не тратить время на проезд до академии.
Я вновь кивнула утвердительно, а сама и не могла желать лучшего. Это просто сказочно, неужели все получится? Мой план осуществится?
На этом ректор поднялся из-за стола и подошел к окну. Отодвинул тяжелую портьеру и, сцепив руки за спиной, посмотрел в небо. Поняв, что разговор окончен, и стараясь не шуметь, я взяла свой документ об образовании со стола, и пошла к двери.
– Зачем вы изменили внешность? – раздалось так внезапно, что я вздрогнула.
Что? Как?! У меня самая качественная иллюзия, последняя разработка. Да, теневая, но изготовитель клялся, что ее никто не распознает, и гарантировал анонимность. Такие имеются в продаже, но на них метка «Для раскрытия личности в случае надобности». Здесь же ее нет, оттого она и под запретом. Я судорожно прикоснулась к лицу, к волосам. Руки задрожали, а эйт Гурский обернулся.
– Она не сошла, – проследил за моей реакцией. – Иллюзии – мой дар. Сейчас мода такая, менять внешность? Вы весьма приятная особа, зачем скрывать то, чем наградили вас боги?
Немного истерично я подхватила версию ректора:
– Ну… да, это все модное веяние, – и, запинаясь, добавила: – Хотелось внести немного разнообразия в свою жизнь. Знаете, новый город, новая судьба, цвет волос, прическа…
Почувствовала себя глупой и голой. Словно меня увидели всю и не только внешность, но и мои тайные страхи. Будто догадались об истинных причинах установки иллюзии. Я поспешила ретироваться.
– Всего доброго, эйт Гурский.
Выбежала на свежий воздух, облокотилась об огромную входную дверь. Щеки горели, на лбу выступила испарина, но порыв зимнего воздуха тут же охладил пылающее лицо. В висках стучали слова: «Зачем вы изменили внешность?» Слова, перечеркнувшие многое. А главное, здесь мне не место, не жить в столице, не работать. Начинать нужно все сначала. Скрываться и заметать следы. А была надежда, что все получится, все удастся. И что теперь? Снова бежать. Только где взять средства на это? Где?
Над головой раздалось громкое «бом!», вырывая меня из состояния отчаяния. Бой магчасов вспышкой пронзил колотящееся сердце, выбил из него остатки маленькой, едва зарождающейся надежды на счастье. А через несколько мгновений дорожки, выложенные светлой и темной плиткой, заполнили студенты. Площадь запестрила разного цвета формой: желтые, бурые, темно-синие, черные платья и костюмы учеников зарябили в глазах. Поднялся шум – споры, смех, выкрики.
Я медленно выдохнула. Отерла влажный лоб платком. Только сейчас почувствовала, что замерзла, руки заледенели и меня бьет мелкая дрожь. Надела пальто, поправила сумку и поспешила к выходу из академии. Необходимо все обдумать.
Дом Розы пустовал. Мирт еще не вернулся с рынка, а хозяйка магичила над своими сладостями в пекарне. Я же, терзаемая мыслями, поднялась к себе в комнату.
Как быть? Терять хорошую должность и заработок не хочется. Рисковать и быть разоблаченной тем более.
Синтер, уверена, до сих пор ищет меня и сына. Все ради своих желаний и непонятных дел. А я ведь верила ему. Верила красивым речам, нежным ухаживаниям. Одинокой девчонке большего и не надо было. Чуть тепла, подарки красивые и обещания – те, которые слышать хотелось. Крепкую, надежную семью. Дом светлый, уютный, где царит любовь, как у родителей моих было. Влюбилась в него, галантного, умеющего ухаживать. Не замечала, что все это не от искренней любви, той, когда сердце стучит от одной лишь встречи с возлюбленным. Той, которой не нужны предлоги с запятыми и троеточиями, потому что она есть и ей неважно, кто ты, какой у тебя дар. Она всегда поддержит, поможет, не беря ничего взамен. Глупая я и доверчивая была, за что и поплатилась унижением, годами изматывающим заточением в доме.
– Надо бежать!
Из-под кровати достала походный мешок, прохудившийся в нескольких местах. Укрепила бытовым заклинанием нити мешковины, еще послужит. Уезжать далеко не стану, все же с Упаковщиком встретиться надо через два месяца и узнать у него о дальнейших действиях.
Законы Интарии не всегда на стороне женщины, тем более неблагородных кровей. Мне не доказать своих прав и мучений, доставленных супругом. Смешно, но еще и осудят, что любви захотела, жила в достатке, все, что желала, получала. Благородный муж пылинки сдувал. Просил взамен помощи, а я, неблагодарная, отплатила за все это побегом. И совсем неважно, что за закрытыми дверями спальни слышались мои стоны от пощечин и мольбы прекратить унижения, просьбы простить за непослушание, за свою неуклюжесть, когда опрокинутый стакан, например, пачкал дорогой ковер. Синтер всегда напоминал мне: «Ты никто. Тебе не поверят. У меня связи…»
Я сложила вещи Элана в мешок, бросила туда свое второе платье. В потайной карман аккуратно вложила портрет-иллюзию родителей. Присела на кровать, а саму трясет от воспоминаний о прошлом. Слез только нет. Они все давно высохли. Сама Долина Успокоения может позавидовать.
– Лина, ты вернулась? Можно? – постучала в дверь Роза.
– Конечно, входи.
Пышная юбка, передник поверх нее и белоснежный чепчик на голове делали Розу похожей на дрожжевую булочку. Едва из печи, с запахом ванили и темной корицы. Я улыбнулась доброй хозяйке с печалью. Жаль с ней расставаться.
– Почему вид кислый, словно у пирожка с капустой квашеной? Что приключилось? Вещи собрала, значит, приняли в академию, а глаза не горят радостью, – сходу определила мое настроение.
Я пожала плечами. Лгать не хочу. Роза присела рядом на постели и руку мою взяла в свою.
– Послушай, Ли, не знаю, что тебя гложет, и не буду лезть в душу. Но порой боги дают нам второй шанс. Только от нас зависит – использовать его или продолжать бояться, что не выйдет, не получится. Убегать от своих страхов. Ты хорошая молодая женщина, и сын у тебя прелестный мальчик. Решать тебе – жить прошлым или дать себе быть счастливой.
Роза поднялась и вышла за дверь, оставив меня в глубокой задумчивости, в смятении из-за выбора, который предстояло сделать. Она знает то, что и все: мой супруг отправился к богам после жуткого пожара, Элану было непросто, поэтому я просила не упоминать об этом при нем. Но как же ее слова попали в самое сокровенное, в мою реальную жизнь.
Весь оставшийся день я не находила себе места. Просмотрела вещающий экран иллюзий, выискивала новости о пропавших и находящихся в розыске людях. Но нигде о нас не упоминалось. Прошлась по экипажам дальнего следования. Выбирала, куда можно поехать и где затаиться. Пока не вернулся сын, полный радостных впечатлений за день.
Элан искрился энергией, хохотал, рассказывая о своих приключениях с Миртом. А моя душа разрывалась на части. Я винила себя за все: за то, что собираюсь лишить ребенка таких вот счастливых моментов, людей, которых он полюбил. Я кричала в душе, улыбаясь ему. Смеялась от его искренних эмоций, а внутри шторм терзаний накрывал меня с такой силой, что хотелось выть. Так закричать в мир, чтобы хоть кто-то услышал. Услышал и помог, подсказал, как верно, как правильно поступить. Но нет, тишина.
Вечер прошел тихо. Роза рассказала о новом рецепте пряников, а сын без умолку болтал о море. Я же решила не спешить с выводами и принять предложение ректора. Озвучила, что буду работать в академии.
– Я рада за тебя, Ли. И не забывай о нас, приходи в гости, мы всегда тебе рады, – поддержала меня Роза, а Мирт промолчал.
Что ж, придется рискнуть, дороги назад нет, необходимо собрать недостающую сумму.
Глава 3
Работа и еще раз работа
Сегодня склоны горного хребта, обычно четкие и контрастные, сливаются с серым небом. Гарки летают низко под нависшими тучами. Дождь обещает быть долгим и проливным. Он не будет задумываться о чьих-то планах, разразится грозой и шквальным ветром. Разбередит раны, а может, и смоет все ненужное. Стечет с пыльной одежды лишнее, и, возможно, станет легче дышать.
Держа сына за руку, в другой неся наши пожитки, я шагнула сквозь мерцающий купол академии.
– Элан, ты, главное, не бойся и не давай никому себя в обиду. Я буду рядом и попрошу, чтобы нас разместили вместе. Но ты справишься, у тебя все получится. – Кажется, говоря это, я больше успокаивала себя.
Элан же шел, задумчиво рассматривая высокую стену академии.
– Я не слышу, мам.
– Как не слышишь? – не поняла я, а он продолжал повторять одно и то же, пока мы не прошли через ворота академии.
– Сынок, – присела я на корточки перед ним, – где болит? Ухо? – всполошилась, помня, как он страдал от воспаления.
– Мам, не кричи так, – улыбнулся он.
Тут меня осенила догадка. Я обернулась и посмотрела на шпиль, удерживаемый богами. Возможно, именно от его мерцания, расходящегося куполом на всю академию, и возникают проблемы со слухом? Но меня это не коснулось? А те две девушки, что вели себя невежливо, они думали, я их не слышу. Нужно будет уточнить у ректора, что это за магический феномен.
Мы с Эланом вошли в административный корпус. Снова тишина, и я было расстроилась, что вновь нужно искать ректора, но нам навстречу вышла Ильгида. Демоница быстро перебирала ногами под длинной юбкой, громоздкая брошь в виде золотого дерева на приталенном пиджаке, казалось, сейчас побежит впереди нее.
– Доброе утро, Лина. Это твой сын? – Не дождавшись ответа, она обратилась к ребенку: – Как тебя зовут?
– Элан, – проговорил он четко.
– Замечательное имя, молодой эйт. Ты не против пойти со мной? Я познакомлю тебя с преподавателем и воспитанниками группы, в которой ты будешь учиться.
– Но… – вмешалась я в разговор, – мне бы хотелось увидеть все своими глазами. Где и кто будет его обучать.
– О, не беспокойся, Лина. Воспитатель Миранда Янис очень хорошая и ответственная эйта. Весь день у них расписан – игры, занятия, обед, ужин. А тебя просил зайти ректор, как только придешь. Так что я отведу мальчика и передам в надежные руки. Тем более что сегодня Миранда будет рассказывать интересные истории о древних драконах, населявших когда-то наш мир. Ты любишь сказки о драконах, Элан?
Сын загорелся такой перспективой и часто-часто закивал.
– Мам, ты не переживай, я взрослый. Ты потом только приди за мной, а я тебе все-все расскажу, хорошо?
Я неуверенно кивнула. Отпускать его не хотелось.
– Вот настоящий мужчина. Ну что, пойдем?
Проводив сына, я остановилась перед кабинетом ректора, который так и не обзавелся табличкой. Поправила собранные в пучок волосы и вошла в приемную. Секретаря не наблюдалось, и я, постучав в следующую дверь, открыла ее.
– Здравствуйте. Ильгида сказала мне зайти к вам.
Гурский сидел за столом и, кажется, совершенно не замечал моего появления. Обыкновенным карандашом с графитовым стержнем что-то скрупулезно выводил на бумаге. Погрузившись с головой в свое действо, он выглядел отстраненным и одновременно сосредоточенным. Очки без оправы с тонкими дужками немного сглаживали его волевой подбородок, делая черты лица мягче.
Белоснежный лист заполнялся строками, которых мне было не разглядеть. Широкая рука удерживала бумагу, а карандаш терялся в больших пальцах. Пока я смотрела, как он пишет, попутно отмечала и другие детали: отсутствие кольца обряда семьи в храме богини Оры и то, как он время от времени постукивает указательным пальцем по карандашу, будто старинное изобретение для письма от тычков само начнет выводить буквы, как заговоренный стилус.
– Готово, – сказал он, взял листок и еще раз пробежался по нему взглядом. – Извините, как раз корректировал список работ, подготовленный Ильгидой для вас. Держите, но вы его прочтете позже, а сейчас подпишите вот здесь, – указал на документ. – Это стандартный договор о приеме на работу. Приложите большой палец к листу.
Однажды я подписывала такой, когда в Дорк приезжал один торговец. Он останавливался в съемном доме, нанимал меня для уборки и всегда документально оформлял мои услуги. Поэтому сейчас я приложила палец, и мне уже знакомо кольнуло подушечку. Бумага засветилась и исчезла.
– Отлично, теперь пойдемте.
Мы вышли из кабинета в приемную.
– Снова эйта Тру опаздывает, – взглянул на пустующий стол, заваленный папками с документами, ректор.
– Здесь я, здесь! – вошла запыхавшаяся женщина с огромными сумками. – Я забирала новые зеркала связи и ракушки-аналитики для практических занятий. Изготовитель сообщил, если не заберем их немедленно, он расторгнет контракт и отдаст их тем, кому они нужнее.
– Лина, дайте-ка обратно ваш список, – попросил ректор.
Я протянула ему листок, который уже успела спрятать в карман пальто. Глава академии дописал еще один пункт и вернул его мне.
– Хорошо, приступайте к своим непосредственным обязанностям, Тру. Пойдемте, – сказал он мне.
Мы вышли в коридор, и я вновь еле поспевала за ним. Его шаг – моих два, а то и три. Мешок с вещами подпрыгивал у меня на плече с разнообразными звуками, а сумочка постукивала ему в такт о пуговицы пальто. Можно воспользоваться бытовым способом переноса вещей, но я не знаю, куда мы идем, и не очень удобно магичить на ходу. Поклажи мало, но при таком темпе она ощутима. На плече и бедре точно останутся синяки. Портреты знаменитых ректоров и профессоров прошлых лет на стенах словно посмеивались надо мной: «Милочка, куда тебе до нас? Ох, нелегко тебе будет. Посмотрим, посмотрим, на что ты способна ради работы в нашей несравненной академии».
Эйт Гурский уже поднялся на первые три ступени лестницы, ведущей на второй этаж, когда его окликнули. Он резко остановился, а я не успела замедлиться и по инерции врезалась в его поясницу. Уткнулась носом и мгновенно отскочила. Меня стало кренить назад из-за свисающего со спины мешка. Живот напрягся, руки выпустили поклажу и взмыли в воздух. Равновесие попрощалось со мной, послав воздушный поцелуй. Но тут меня вздернуло вверх. Перед глазами за долю секунды пролетела огромная лапа, схватила меня за ворот, а мое любимое зеленое платье издало жалобный треск.
– Стоите? – возвышаясь надо мной, прохрипел ректор, не выпуская меня из захвата.
Его массивная фигура занимала все видимое пространство. Дышать стало затруднительно. Я рефлекторно выгнулась и прижалась к ректору. Глаза прошлись от мужской груди к шее, на которой вздрогнул кадык. Я сама невольно сглотнула. Скорее от шока. Такой быстрый переход от нечаянного тычка в поясницу руководителя к тесному соприкосновению наших тел ввел меня в оцепенение. Еще и дышать совершенно невозможно из-за руки, стиснувшей ворот.
– Простите … – улыбнулся ректор, а меня словно примагнитило его взглядом. Голубые глаза смотрели по-доброму и что-то еще такое неописуемо нежное было во взгляде, что я, не ожидая от себя, выдала:
– Отношения на работе мне не нужны. Да и вообще отношения. Отпустите меня, пожалуйста, дышать трудно.
Кто меня дернул это сказать? Вернуть бы все назад, но временем управлять я не умею. Да и хорошо, что сказала: сразу расставила все по местам. Кто их знает, столичных высокопоставленных работодателей. Провела черту. Кроме работы, меня ничто не интересует.
– Кхе-кхе… – прокашлялись рядом, и ректор убрал руку с моего воротника. – Эйт Гурский, это все, конечно, хорошо, Ильгида выделила мне смесь-заготовку для разведения слизней, но этого мало. Опытного материала недостаточно, а практика в нашем зоопарке не за горами. Скоро зимняя сдача экзамена. А что мои дети будут сдавать, если сами опытным путем не пришли к выводам и заключениям? Я бы приготовил несколько бутылей марганцево-багряной смеси, но закончились запасы багрянки. – Низенький старичок на тоненьких ножках, с пузом и забавной поясной сумочкой искренне доказывал свою правоту, а ректор, прищурившись, посмотрел на меня.
– Эйта Рид, дайте свой список обратно.
Скоро понадобится еще один лист, на этом и писать-то уже негде. Смотрю, как глава академии вносит и вносит новые задания для меня.
– Я вас услышал, Пьер Терьи. Новая сотрудница по обеспечению хозяйственной части Лина Рид, – представил он меня. – Она и займется вашим вопросом в самое ближайшее время.
– Премного благодарен. Уважаемая эйта, прошу, не затягивайте с выполнением. Это очень важно. И не перепутайте багрянку с багряницей, а лучше закупить сразу готовый материал. Времени совсем не осталось. – Старичок развернулся и, перебирая ногами, словно паучок тоненькими лапками, засеменил к выходу. Проскользнул в дверь и исчез.
– Новый декан факультета целительства, тот еще зануда, – тихо прозвучало надо мной. – Но дело свое знает.
А ректор, оказывается, тоже не прочь выдать свои чувства спонтанно.
Эйт Гурский протянул руку, взял мой мешок и снова зашагал вверх по лестнице. Попутно говорил, что на втором этаже располагаются комнаты преподавательского состава. Не все здесь живут, но, бывает, остаются на ночь. Моя комната через две от его, от той, где я впервые увидела его за перевернутым столом. Ректор объяснял, что от меня требуется. Рассказывал, как пользоваться вед-аналитиком для документов, который тут же и вручил мне в нашей с Эланом комнате.
– Все финансовые операции проводить строго через аналитик, он надежно защищен от посягательств извне. Также через него можно заказывать все необходимое для академии. Поставщики, с которыми мы сотрудничаем, есть в списках. Пространственное зеркало связи тоже для удобства встроено в артефакт. Вы меня слышите? Все ясно?
– Да, пока нет ничего сложного, – ответила я, рассматривая вверенное мне устройство, похожее на блокнот с тремя зажимами по волнистому краю, ярко-красное с бликами голубого при смене положения, настроенное только на меня и раскрывающееся при прикосновении.
– Стойте, а каким образом вед-аналитик включается? Вы сказали, его не откроет никто, кроме меня.
– Конечно. Правки в нем делаете только вы. Ваша аура автоматически вплетена в устройство при подписании договора.
– Вы взяли слепок моей ауры?! – Я вздрогнула.
– Что вас удивляет? Это одно из главных условий в политике нашего заведения. Безопасность! Академия насчитывает более десяти тысяч учеников. По всем потокам. В основном это дети младших классов. Многие проживают здесь в общежитиях. Так вот если тот, чья аура не введена в систему безопасности академии, решит пробраться на территорию, защитный барьер сообщит о проникновении лично мне. Кстати, и дети, решившие в неположенное время покинуть территорию, будут возращены их преподавателем. В защитный барьер теперь внесен и ваш слепок, как и вашего сына.
– Но…
– Беспокоиться о передаче слепка ауры третьим лицам не стоит. Это запрещено законом королевства. Так что не переживайте.
– Хорошо, – скупо ответила я, все еще обдумывая, не будет ли раскрыто мое истинное имя.
Только однажды я делилась аурой, это было в храме богини Оры. В самый лучший день моей жизни, как мне тогда казалось. Белые розы в вазонах, перевязь из легкого атласа по колоннам, бархатные ленты на спинках стульев. Алтарь утопает в цветах и подношениях. Все идеально и продумано до мелочей. Мечты сбылись, а сердце щемило от радости. Тогда я обменялась аурой с будущим мужем. Скрепила обряд создания новой семьи перед жрецом и самой богиней, получив запись в реестре свадеб.
Уже поздно переживать, все сделано, а я так глупо попалась. Буду надеяться, что необходимости проверять мою ауру у ректора не возникнет.
– Так, вроде бы все сказал. Располагайтесь и можете приступать к работе. – Эйт Гурский потер переносицу, обошел меня и направился к выходу из комнаты.
Я нагнулась, подняла свой мешок и начала выкладывать из него вещи, но услышала:
– Почему вам не нужны отношения?
В один момент я покрылась краской стыда. Неловкая ситуация, ничего не скажешь. Этот мужчина в который раз задает такие обескураживающие вопросы, что и не знаешь, что ответить. Другой бы промолчал или сделал вид, что не услышал…
– Я похоронила супруга и…
